Чтение онлайн

В заключении советского послания была высказана мысль, что было бы справедливым и выгодным для общего дела союзников, если бы правительства СССР, США и Англии в качестве первого шага незамедлительно пошли на обмен представителями с ПКНО с тем, чтобы через некоторое время признать комитет законным правительством Польши [677] .

Советское послание «обеспокоило и глубоко разочаровало» президента Рузвельта. В своей очередной телеграмме американский президент вновь настаивал на том, чтобы Советское правительство воздержалось от признания временного правительства Польши, если последнее организуется на базе ПКНО. Стремясь предотвратить дальнейшее укрепление отношений между Советским правительством и демократическими силами польского народа, Рузвельт пытался изобразить возможное установление дипломатических отношений с польским временным правительством как шаг, который якобы окажет неблагоприятное воздействие на международные отношения вообще. Одновременно президент США заявлял, что американское правительство не считает возможным прерывать отношения с лондонским эмигрантским правительством и устанавливать отношения с ПКНО [678] .

Однако ни дипломатические атаки Вашингтона и Лондона, ни продолжавшаяся попытка польской реакции обострить положение в самой Поль и подорвать авторитет ПКНО не были в состоянии предотвратить естественный ход событий в Польше.

Осуществленные ПКНО крупные демократические реформы в стране во второй половине 1944 года и растущая политическая активность населения требовали стабилизации режима путем преобразования ПКНО в полноправное правительство. В соответствии с волей широких народных масс населения освобожденной польской территории Крайова Рада Народова 31 декабря 1944 г. приняла решение о преобразовании ПКНО во временное правительство Польской республики, а 4 января 1945 г. было сообщено о том, что Президиум Верховного Совета СССР принял решение признать Временное национальное правительство Польской республики и обменяться послами.

Правительства Англии и США не последовали примеру Советского Союза. Они продолжали поддерживать польское эмигрантское правительство в Лондоне и, добиваясь некоторого изменения его характера, стремились сделать возможным достижение выгодного для западных держав компромисса по польскому вопросу. Однако клика Арцишевского продолжала стоять на своих архиреакционных, антисоветских позициях. 22 января 1945 г. она обратилась с новым меморандумом к Черчиллю и Рузвельту, который должен был служить якобы основой для урегулирования польского вопроса. О характере предполагаемого урегулирования лучше всего свидетельствует тот факт, что в меморандуме предлагалось создать межсоюзную военную миссию, которая, по существу, оккупировала бы Польшу. Указанный меморандум был настолько нереалистичным, что ни в Лондоне, ни в Вашингтоне не пожелали серьезно рассматривать его. «Ни премьер-министр, ни я, – заявил Иден представителю польского эмигрантского правительства, – не имеем никакого желания принимать этих господ (членов «правительства» Арцишевского. – В.И.) и обсуждать с ними их нереалистический меморандум» [679] . Такое же мнение создалось и у американского правительства. Заместитель государственного секретаря США Грю писал по поводу меморандума Арцишевского президенту Рузвельту: «Это предложение не представляет какой-либо реалистической основы для соглашения с Советским правительством» [680] .

Так обстояло дело по польскому вопросу накануне Крымской конференции. С одной стороны – признание Советским правительством временного польского правительства, достигшего серьезных успехов в деле демократизации Польши и пользовавшегося все расширяющейся поддержкой польского населения, и, с другой – продолжающиеся дипломатические отношения между США, Англией и эмигрантской кликой Арцишевского, полностью оторванной от польского народа.

Обсуждение польского вопроса на Крымской конференции шло главным образом в двух направлениях: определение границ Польши и признание польского правительства.

На Крымской конференции, так же как и на предыдущих стадиях обсуждения этой проблемы, Советское правительство считало, что Польша должна возродиться не путем захвата украинских, белорусских и литовских земель, а путем возвращения в состав Польши отнятых у нее Германией исконных польских земель.

Как известно, Советское правительство неоднократно заявляло, что оно не считает неизменными границы Польши 1939 года и что в эти границы могли бы быть внесены изменения в пользу Польши путем передачи ей районов, в которых преобладает польское население. Еще задолго до Крымской конференции Советское правительство заявляло, что советско-польская граница могла бы пройти примерно по «линии Керзона», которая была принята в 1919 году Верховным советом союзных держав.

Несмотря на эту последовательную, твердую и недвусмысленную позицию Советского, правительства, на Крымской конференции были сделаны новые попытки, главным образом со стороны Рузвельта, поставить под сомнение «линию Керзона» в качестве восточной границы Польши. Выступая на пленарном заседании конференции 6 февраля 1943 г., американский президент заявил, что уступка Советским правительством города Львова и нефтеносных участков в районе Львова имела бы положительный эффект. Правда, Рузвельт тут же добавил, что «он не настаивает на своем предложении, но хочет, чтобы Советское правительство приняло это во внимание» [681] . Что касается Черчилля, то он заявил о своей решимости поддержать претензии СССР на «линию Керзона» в толковании Советского правительства, что означало присоединение Львова к СССР. Черчилль утверждал, что за такую позицию он и Иден неоднократно подвергались критике, «однако, – заявил Черчилль, – я всегда считал, что это требование России основывается не на силе, а на праве, если учесть страдания, перенесенные Россией при защите своей территории от немцев, и ее великие подвиги при изгнании немцев и освобождении Польши» [682] .

Советское правительство подтвердило свою неизменную позицию по вопросу о советско-польской границе, заявив о своей готовности произвести некоторые частичные изменения в «линии Керзона» в пользу Польши. В результате Крымская конференция установила, что советско-польская граница должна проходить в соответствии с национальным признаком по так называемой «линии Керзона», с отступлением от нее в некоторых районах от 5 до 8 км в пользу Польши.

Согласие Советского правительства на перенесение границы восточнее «линии Керзона» явилось новым свидетельством доброй воли СССР по отношению к польскому народу. Выступая с отчетом о Крымской конференции в английском парламенте, Черчилль заявил, что во время его визита в Москву осенью 1944 года Советское правительство высказалось за принятие «линии Керзона» в качестве основы советско-польской границы с возможными изменениями в обе стороны. «Мне кажется, – сказал Черчилль, – что это было удивительно разумным способом рассмотрения проблемы. Однако, когда мы встретились в Ялте, русское предложение было изменено. Стало ясным, что все эти мелкие изменения будут произведены за счет России, а не за счет Польши… Мы приветствовали это советское предложение» [683] .

Не вызвала серьезных разногласий среди участников конференции и необходимость территориальных приращений в пользу Польши на западе; однако относительно размеров этих приращений возникли расхождения. Советская делегация предлагала установить западную границу Польши по рекам Одер и Западная Нейсе. Против этого предложения выступили Рузвельт и Черчилль. Свой отказ вернуть Польше исконные польские земли на западе и установить границы по Одеру и Нейсе Черчилль и Рузвельт мотивировали тем, что польский народ якобы не сумеет освоить ресурсы этой территории и что присоединение к Польше западных земель приведет Германию к экономическому краху [684] .

Разногласия, возникшие при обсуждении вопроса о западной границе Польши, правительства США и Англии попытались использовать для того, чтобы изъять из решений конференции весь вопрос о границах Польши вообще. Однако по настоянию советской делегации достигнутые по этому важнейшему вопросу соглашения нашли свое отражение в итогах конференции. Что касается польских западных границ, то было решено, что Польша получит существенное приращение территории на севере и западе, размеры которого будут установлены позднее.

Решения, принятые на Крымской конференции, впоследствии уточненные на конференции в Потсдаме, определили новые границы послевоенной Польши. Эти границы получили подтверждение в различных двусторонних и многосторонних документах. Вся послевоенная история международных отношений доказала жизненность принятых в Крыму решений, несмотря на то, что они неоднократно подвергались критике со стороны различного рода польских эмигрантских деятелей и буржуазных исследователей. Утверждалось, например, что эти решения явились результатом какой-то «беспринципной сделки» Черчилля и Рузвельта со Сталиным, «уступчивости» американского президента и т.д.

Готовность США и Англии на существенные приращения территории Польши объяснялась главным образом стремлением к тому, чтобы послевоенная Польша стала важной частью нового антисоветского блока государств в послевоенном мире. Это явствовало из всей тактической линии западных делегаций на Крымской конференции. В американской публикации, посвященной советской дипломатии, отмечается, что Черчилль понимал «необходимость существования сильной и независимой Польши в качестве составной части общего или предназначенного для противодействия России равновесия сил в Европе» [685] .