Диспансеризация отношений. Влияние «погоды в доме» на здоровье детей и родителей. Из опыта семейного доктора
Шрифт:
Если пешеход переходит дорогу на зеленый сигнал светофора, а водитель при этом жмет на газ, что из этого выйдет? Результат будет очевидно такой же, как если бы водитель ехал по всем правилам, а пешеход бросился под колеса, не посмотрев не только на красный свет, но и по сторонам.
Очень часто молодая мама на любые мои предложения обсудить тот или иной вопрос с мужем, отвечает примерно так: «Он? Да вы что, я даже не могу ему об этом рассказать, он и слушать ничего не захочет, он считает, что все это неважно, что это мои проблемы», – и так далее. В таком случае, конечно, далеко не уедешь. К сожалению, такие слова чаще всего звучат в адрес мужей, но это не значит, что виноваты только они. В любых взаимоотношениях всегда участвуют, по крайней мере, двое, иначе это уже не взаимоотношения.
Приведу пример.
Ко мне обратилась молодая мама с девочкой четырех лет. Не буду скрывать, что после пятнадцати минут общения у меня возникло сильное желание поставить ребенку диагноз СДВГ (синдром дефицита внимания и двигательная гиперактивность) и как можно скорее закончить консультацию. Девочка успела несколько раз включить и выключить свет, порисовать на столе, схватить ножницы и попытаться разрезать мою записную книжку. Рот у этого создания не закрывался в принципе, и ее требования идти домой, попить, поесть или на худой конец пописать свистели, как пули у виска. Мама то смотрела на меня извиняющимися глазами, то чуть не плача спрашивала: «Ну, вот как так можно? Что же с ней делать?» В конце концов, ребенок открыл дверь кабинета и ринулся в коридор. Мне пришлось достаточно решительно взять это чудо за руку и препроводить обратно, за что я получила настоящий пинок, хоть и не очень уверенный. Официальный диагноз звучал бы, конечно, более вежливо в сравнении с обвинениями в невоспитанности и избалованности, но что-то мне подсказывало, что диагноз здесь, к сожалению, ни при чем. Обратились они ко мне не в связи с гиперактивностью, а по поводу тиков. Тики, конечно, могут встречаться и у гиперактивных детей, но чаще всего они связаны со страхами или сильным эмоциональным перенапряжением, и само поведение девочки больше походило на провокацию, нежели на полное отсутствие самоконтроля. Поэтому я стала расспрашивать маму о семейных обстоятельствах. Оказалось, что этиология тиков на сей раз была более чем банальна, но лечить, как это часто бывает, хотели не причину, а следствие. Любому студенту-медику понятно, что если для какого-то заболевания не найдено этиологического лечения, как, например, в случае многих кожных заболеваний, то надежды на скорое, а главное, устойчивое выздоровление практически нет. Тики, как и вызывающе-агрессивное поведение девочки, объяснялись страхами. В данном случае лечить стоило папу. В этой семье так сложилось, что папа мало участвовал в жизни ребенка, приходя с работы, он занимался своими делами и частенько грубовато отмахивался от назойливых приставаний. За полгода до возникновения тиков в семье родился второй ребенок, на которого папа тоже не обращал большого внимания, но и не выказывал по отношению к нему недовольства, с одной стороны, в силу грудного возраста сына, а с другой, потому что тот почти целый день находился у материнской груди. Но теперь по вечерам, как только открывалась входная дверь и папа переступал порог, старшая сестренка принималась нещадно приставать к малышу: то щипнет его, то толкнет. В результате она получала «адекватный» ответ со стороны старшего товарища: тридцатилетний мужчина отвечал четырехлетнему ребенку тем же, при этом щипки и пинки сопровождались весьма нелестными замечаниями в отношении умственных способностей девочки, нередко и в матерных выражениях. Ответы ребенка своему великовозрастному воспитателю заставили меня усомниться в том, что его умственные способности превосходят «мудрость» дочери. Когда папа, взывая к совести старшей сестры, напоминал, что малышей обижать нельзя, находчивый ребенок задавал вопрос, а как быть с тем, что она сама еще маленькая. А если принять во внимание, что возрастная разница между братом и сестрой была на порядок меньше, нежели разница между дочерью и отцом, то вся картина действительно с трудом укладывалась в сознании ребенка. Понятно, что у меня возникло желание побеседовать с папой. Никто не собирался его «лечить» или учить жить, мне просто хотелось кое-что с ним обсудить. И тут выяснилось, что все это время папа ждал в машине на улице, заходить не собирался, участие в медосмотре считал ниже своего мужского достоинства, это несерьезное занятие было отдано полностью на откуп жене. Мама девочки несколько раз звонила и просила мужа подойти на пять минут, на что получала решительный отказ: чего я, мол, не слышал, я не собираюсь выслушивать никакие замечания на свой счет. Закончилось все тем, что звонки просто сбрасывались, а мама со слезами объясняла мне, что он боится, разговаривать ни с кем не желает, сам все знает, а ей теперь предстоит вечер веселых разборок.
Конечно, такая ситуация исключительна. Но этот случай наиболее ярко демонстрирует то, что встречается очень часто в более мягкой форме, а именно: нежелание одного из родителей участвовать в общем деле. «Это твои проблемы, ты не умеешь воспитывать детей, ты не знаешь, что с ними делать, ты не можешь обеспечить мне спокойное существование. Я даю тебе деньги, я даже готов привезти тебя на прием, но участвовать в этой комедии – увольте». По моему опыту, можно легко предсказать наличие такого рода проблем, когда мужчина ненавязчиво самоустраняется: или вообще не заходит в здание, или находится в соседней комнате, в то время как жена на приеме у врача пытается всячески унять разбушевавшегося малыша и пропускает мимо ушей добрую половину рекомендаций, при этом у нее и мысли нет попросить мужа о помощи, а если робкие попытки и возникают, то, как правило, упираются в стену искреннего непонимания. Объяснения иногда доходят до смешного: папа должен отдохнуть с дороги, расслабиться, или он занят своим айфоном, как ненаигравшийся подросток.
В такой ситуации мало чем можно помочь. Конечно, если проблема зашла очень далеко и находится уже на уровне соматики (поражения конкретных органов и систем), мы можем вмешиваться медикаментозно, но и это даст лишь временный эффект. Но как часто бывает, все еще можно исправить немудреными психологическими рекомендациями, но должно быть соблюдено условие, что обе стороны пойдут на контакт. Ко мне нередко обращаются за гомеопатическим лечением, наивно полагая, что съев шарик, ребенок перестанет реагировать на мат в его адрес, и заикание пройдет, и тики исчезнут. К сожалению, это не так. Гомеопатический препарат может, конечно, понизить порог чувствительности к внешнему раздражителю, ребенок будет чуть легче реагировать на ситуацию, но если на ожог все время капать раскаленным маслом, можно прожечь рану до кости, даже если постоянно при этом принимать гомеопатические препараты.
Следующий случай оказался еще более безнадежным, поскольку здесь я столкнулась с нежеланием переосмыслить свое поведение и его влияние на окружающий мир со стороны обоих родителей.
Ко мне на консультацию пришла семья. Мама, папа и дочка семи лет. Когда мы договаривались о встрече по телефону, мама рассказывала в основном про некие поведенческие проблемы, и мне показалось, что ко мне приведут девочку с особенностями, с элементами задержки развития. Ребенок оказался совершенно нормальным. Родители жаловались на плохую успеваемость, неумение вести себя в классе, странное поведение дома. В дальнейшем выяснилось, что ребенка беспокоит еще рвота по утрам и иногда днем во время еды. Мы разговаривали долго, мне никак не удавалось понять, что же на самом деле происходит с ребенком, что мне лечить: дискинезию желчевыводящих путей или задержку развития.
Наконец я попросила ребенка прочесть мне стишок. Каково же было мое удивление, когда «бестолковая», по словам родителей, девочка выдала довольно сложное стихотворение из пяти-шести четверостиший без единой запинки. Разбираться, скорее всего, стоило не с ребенком, а с родителями. Мы поговорили с девочкой наедине, и оказалось, что рвет ее за завтраком, если кушают они вместе с папой. Иногда это случается в ресторане, но в ресторан она тоже ходит с папой! Бывает, что если ребенок провинился накануне, мама рассказывает это папе во время завтрака, а он, естественно, начинает ее ругать, и девочку рвет.
«А почему ты не можешь рассказать стишок в школе?» – задаю я вопрос. – «Я боюсь учительницу и детей». – «А какая у тебя учительница?» – «Она очень похожа на папу».
Учительница говорила родителям, что дочь их ни на что не способна, а девочке не позволила читать стишок на празднике со словами: «У тебя все равно ничего не получится». Вам может показаться, что это невозможно, так бывает только в примерах, как нельзя поступать, из учебника по психологии. Но это так. Причем, когда я спросила у родителей, а нельзя ли перевести дочку в другой класс, я услышала, что они так долго стояли в очереди в этот, что не намерены больше ничего менять. Дать рекомендацию, чтобы девочка ела одна, мне было еще сложнее, но я как-то выкрутилась. К следующему приему частота рвот снизилась, но в остальном перемен не наблюдалось. Я не выдержала и посоветовала родителям немного пересмотреть стиль общения с дочкой и пойти к психологу. Открытым текстом я упомянула лишь страх перед учителем. Страх дочки перед отцом так и остался за скобками, я лишь намекнула, что рвоты были связаны с взаимоотношениями в семье. Больше они ко мне не приходили. Слишком сложно людям принять, что виноваты могут быть они сами, и исправлять надо себя самих, а не лечить всех вокруг.
Таких вопиющих примеров в моей практике, честно говоря, немного, но этот в гипертрофированной форме показывает, что зачастую родители не допускают даже возможности наличия проблем в собственных отношениях и их отношении к своим детям. Им хочется дать ребенку чудодейственную таблетку и не разбираться в деталях.
Итак, подведем итоги. Залогом нашей мирной и счастливой жизни является стремление всех членов семьи к познанию самих себя и к взаимопониманию. Как я уже говорила, соблюдение правил в одностороннем порядке может быть и неплохо, но явно недостаточно.
Настоятельно рекомендую молодым людям прочесть эту книгу вместе и, главное, потом ее обсудить. И еще раз напомню: самое полезное – озадачиться получением хотя бы минимума информации по психологии семейной жизни до появления в вашем доме веселых малышей.
И следующую главу мы посвятим необходимости вообще что-либо обдумывать.
Глава 7
О здоровой саморефлексии
Саморефлексия, что это такое? Какое-то страшное слово. Это что-то типа бесконечного копания в себе и выуживания своих недостатков? Что-то сродни болезненному поиску мыслимых и немыслимых грехов и погружению в пучину вины и самобичевания?
Конечно, нет. Если так относиться к понятию само-рефлексия, то ни к чему, кроме глубокого невроза или жесткого агрессивного ее неприятия, это не приведет. Вам наверняка не раз приходилось слышать из уст очень здравомыслящих и уважаемых психологов, что такой вариант саморефлексии является разрушительным для человека. Ведь, как мы знаем, любое даже самое замечательное явление можно извратить или воспользоваться им неправильно.
Я вовсе не о самобичевании, не о чувстве вины и не об ощущении полной несостоятельности и никчемности с уходом в отчаяние и депрессию. Я не об этом.
Я о том, что как раз при правильном использовании саморефлексия может обеспечить вам много счастливых моментов взаимопонимания и любви.
Что же это такое?
С точки зрения общей психологии саморефлексия, или интроспекция, – это основной метод познания в психологии. На простом житейском языке это понимание того, что все наши импульсивные, то есть резкие, неожиданные, быстрые и, очевидно, необдуманные действия чаще всего являются следствием не собственно триггера (стимула, повода), который их вызвал, а имеют какую-то другую, более глубокую и менее заметную на первый взгляд причину. Если обращаться к медицинским примерам, то это сродни тому, что непосредственным триггером некоторых очень тяжелых системных заболеваний типа системной красной волчанки или ревматоидного артрита часто может стать всего лишь излишнее пребывание на солнце, но это ни в коем случае не значит, что причиной этих болезней является солнечный свет. Истинная причина кроется в генетической предрасположенности и наличии определенных генов, так называемых генов гистосовместимости, определяющих вероятность развития у данного человека той или иной патологии. Так же и в нашей повседневной жизни. Одно дело – непосредственный триггер, другое дело – истинная причина.
Примеров бесчисленное множество. Вспомним хотя бы те, что уже приводились. Девочка четырех месяцев, отказавшаяся спать (см. главу 2). Мама нервничала и сердилась на ребенка, потому что та не спала? Нет, конечно. Сердилась она, потому что не могла посвятить это время работе. Как только для работы было выбрано другое время, мама нашла в себе силы укладывать ребенка без раздражения. Мальчик с диатезом и мама, которая сердилась на него вроде бы из-за отсутствия свободного времени. Истинная причина оказалась вовсе не в отсутствии времени, а в обиде на мужа и боли от его измены. Чаще всего причины, вызывающие наше хроническое недовольство и, как следствие, острые приступы срывов на окружающих, будь то муж или жена, которые могут дать сдачу, или же безответные дети, достаточно серьезны. Неудовлетворенность в интимной сексуальной жизни, отсутствие глубины и искренности в общении между супругами, страхи потери работы, влияния, денег, тревога о состоянии здоровья или реальные серьезные проблемы с ним, и многое, многое другое. Эти причины, конечно, требуют серьезного осмысления и, скорее всего, помощи специалиста, хотя уже одно осознание наличия той или иной проблемы нередко помогает встать на спасительный путь ее решения. Если мы знаем этиологию, у нас есть все шансы вылечить заболевание. Это медицинский факт. Мы быстро вылечим стафилококковую пневмонию (воспаление легких, вызванное стафилококком), потому что точно знаем, какой антибиотик обладает выраженной противостафилококковой активностью. А вот поражение кожи по типу экземы или псориаза вылечить практически невозможно, потому что в учебниках, описывающих эту патологию, нет четкого указания на причину этих недугов, а раздел, посвященный лечению, заканчивается мало обнадеживающей фразой: «Этиологического лечения не существует», – в переводе на русский язык это значит, что не существует никакого конкретного лечения. Мой учитель, академик Николай Алексеевич Мухин, любил говорить, что наша задача сделать медицину как можно более этиологической, иначе мы будем жить как в каменном веке. Чтобы нам не возвращаться в доисторическую эпоху, давайте попробуем разобраться с этиологией. Попробуем ответить на вопрос, что является непосредственной причиной нашего поведения. Оговорюсь еще раз, я не призываю к психоанализу на кухне, потому что это требует, как минимум, высшего профессионального образования, последующие шесть лет специального психоаналитического образования и плюс еще пять лет опыта работы в этой области. Не думаю, что молодые люди, начинающие совместную семейную жизнь, способны на то, на что не способно даже большинство узких специалистов. Мы поговорим о самых простых, банальных вещах.
Практически во всех описанных мною ранее историях и в тех случаях, о которых я расскажу ниже, прослеживается общая закономерность: если основная жалоба, с которой обращается пациент, имеет какое-либо психологическое основание, человек обычно на первом приеме озвучивает не причину, а ее следствие. Но лечить следствие, не обращая внимания на причину, – гиблое дело. Приведу пример.
Мальчуган трех лет плохо засыпал. Мама помимо основных соматических жалоб очень просила дать ей что-то «от нервов». Надо сказать, что такой запрос у разных людей означает разные вещи. В данном случае женщина имела в виду повышенную раздражительность и несдержанность в отношении своего маленького ребенка. На вопрос, связано ли ее неуравновешенное поведение с переутомлением, нагрузкой или временем суток, молодая мама сказала, что, видимо, все связано с усталостью, она очень устает за день и около девяти часов вечера уже не может себя контролировать. Сын в это время, напротив, начинает вести активный образ жизни, отказывается следовать ценным указаниям матери и отправляться в постель. Стоит ему все же добраться до подушки, как возникает очередная проблема – ребенок не засыпает в одиночестве. Маме приходится подолгу сидеть у кроватки упрямого сына, который незамедлительно открывает сверкающие глазки, стоит ей приостановить пение или, не дай Бог, кошачьей походкой направиться к двери. Как это часто бывает, если мама уже с первых дней беременности не планирует спать вместе с ребенком до его первого класса или не обладает ангельским терпением, подобное укладывание заканчивалось криками с обеих сторон. Сомневаясь, что смогу воздействовать на эту проблему медикаментозно, я попробовала пойти другим путем. Выяснилось, что обычно укладывание малыша совпадает с тем временем, когда муж возвращается с работы и садится за стол ужинать. Когда неугомонный малыш, наконец, засыпает и обессиленная мама выходит из детской, она обнаруживает, что муж, благополучно справившись с ужином, отдыхает за любимым боевиком, а поскольку фильм остросюжетный, то оторвать его от экрана – все равно что выключить телевизор в финале чемпионата мира по футболу на серии послематчевых пенальти, то есть совершенно немыслимо. Ко времени благополучной развязки и долгожданных титров сон овладевает не только сыном, но и его матерью. А молодой отец остается в полном неведении относительно того, что его Дениска сегодня разрисовал гуашью пол в ванной и научился отличать козу от овцы. На следующий день картина повторяется. Денис совершает новые подвиги, но маме опять не удается поведать о них мужу, да и чай она опять вынуждена пить в гордом одиночестве. Мне кажется, вы сами догадались, что раздражительность мамы была связана не столько с невыносимой усталостью к концу нелегкого рабочего дня, сколько с неосуществленными желаниями, с невозможностью провести некоторое время с мужем и обсудить с ним кое-что из наболевшего. По-научному это называется фрустрация. Нетрудно предположить, что, обнаружив истинную этиологическую причину раздражения, мы попытались бороться не с самим симптомом – несдержанностью мамы, а с этиологическим фактором. В данном случае все разрешилось без больших затрат. Мама попыталась немного изменить режим дня: ребенок стал просыпаться утром пораньше, но и вечером укладывать его можно было чуть раньше; папа согласился, поужинав, отложить время чаепития на более поздний срок, а просмотр сериалов поменять по времени с другими неотложными делами, которые можно было успеть закончить к моменту засыпания малыша. К чему все это привело, можно не объяснять. Мама, уверенная в том, что когда бы дитя ни уснуло, на кухне ее ждет горячий чай в обществе любимого мужа, а остросюжетное кино он будет смотреть позже, неожиданно нашла в себе силы петь колыбельные песни и, не повышая голоса, желать малышу спокойной ночи. Необузданная раздражительность пропала сама собой без транквилизаторов и седативных. Мне осталось вернуться к прямым врачебным обязанностям и подлечить желудочно-кишечный тракт малыша, чем мы и не замедлили заняться.
Конец ознакомительного фрагмента.