Чтение онлайн

В «постельном приближении» Оксана показала себя опытной и умелой партнёршей, тонко чувствующая, что и когда мужчине надо, к тому же она была неглупа, что не часто встречалось среди московских девиц. У них оказалось много общего: оба приехали в Москву примерно в одно и тоже время, он - из Подмосковья, она - из Калининграда, оба были из категории «self-made», к тому же ни он, ни она не искали серьёзных отношений.

Конечно, Захар понимал, что семейная жизнь «неизбежна как победа коммунизма», но зачем она ему сейчас? Когда всё только начинается!

Сегодня Захар, можно сказать, находился в зените мужской зрелости и этот жизненный момент по счастью совпал с достижением им финансовой независимости. Именно сейчас жизнь начинала манить широтой возможностей, он сам мог выбирать себе хобби, друзей и подруг. Он, наконец-то, в состоянии был реализовать свои давние мечты и желания. Правильно говорят: если до сорока лет не женился, то потом уже рано!

А что касалось возраста, то как любил говорить один его авторитетный знакомый, уже имеющий пенсионное удостоверение в кармане - мужчина не бывает старым, мужчина бывает бедным.

Тот факт, что Оксана была замужем, его полностью устраивал, оставляя ему (так желаемый многими мужчинами!) «люфт» в их отношениях. Он позволял сохранять необходимую степень свободы.

Немного настораживало его только то, что новая подруга была не просто замужем, а замужем за непростым человеком. По слухам это был крупный федеральный чиновник. Но Захар это не воспринимал всерьёз - мало ли кто в наше время за кем замужем, зубов бояться - в лес не ходить! В конце концов это проблема Оксаны, а не его…

Раз в неделю они встречались в отеле «Бристоль» на Пушкинской, снимали на пару часов номер, потом следовал традиционный кофе в «Варвары Ital Bar», вялый обмен мнением о жизни. Секс с Оксаной приятно резонировал с «трахом» с предыдущими его подругами. Её, слегка мальчишечья, худощавая фигура (в меру «тюнингованная», без переборов типа «московского свистка» и «силиконовых бивней») его заводила, неповторимый запах загорелой кожи будоражил, длинные ноги с безупречным педикюром...короче, как сейчас говорят, «химия» в отношениях присутствовала. Во время близости с ней у него появлялось то пьянящее чувство абсолютной власти над женщиной, когда мужчина чувствует, что партнёрша принадлежит ему и только ему. Это льстило и повышало его мужскую самооценку. В их отношениях смущало только одно - насколько Оксана была искренна и естественна в постели, настолько же она была закрыта в обычном общении. С ней можно было болтать о чём угодно, но как только речь заходила о её личной жизни или о работе, моментально выражение лица менялось. Кстати эту черту Захар давно приметил у московских business woman, многого добившихся в этой жизни своими силами. У них возникает маниакальное недоверие ко всем мужчинам. Они боятся подпустить своего партнёра слишком близко, подсознательно ожидая от него какого-то подвоха. Как правило, у каждой из них есть своя печальная история о бывшем кавалере, который (нужное подчеркнуть): а) занял крупную сумму денег и пропал; б) оформил квартиру на себя и нашёл себе другую женщину; в) взял кредит, оформленный на неё и кинул… and so on…Захар несколько раз пытался внести ясность в их отношения, объяснить ей, что она ему интересна прежде всего как женщина, но Оксана предпочитала сохранять выбранную дистанцию. В такие моменты он чувствовал себя эдаким самцом-осеменителем, но особо не углублялся в проблему, предпочитая списывать это на побочный эффект от такого рода отношений. Это слегка раздражало ещё потому, что Захар всегда считал, что секс является прекрасным способом лучше узнать человека. Он давно перешёл к стратегии «познакомиться получше с девушкой, чтобы с ней переспать» к стратегии «переспать с девушкой для того, чтобы лучше с ней познакомиться».

Как бы не легкомысленно, как ему казалось, к ней он не относился, но когда Оксана не брала трубку телефона и не перезванивала, это его бесило и выводило из себя, он даже порывался пару раз вычеркнуть злополучный номер и найти себе другую, более покладистую, любовницу, благо для его финансового состояния и образа жизни это было не проблема, но потом «давал слабину» и всё продолжалось по-прежнему. А она, как будто, интуитивно догадывалась об этом (всё таки есть какое-то чутье у баб, не понимаемое мужиками, чисто женское умение разобраться в происходящем, не подключая логику), начинала «вальсировать» - подпуская его то ближе, то пропадая на несколько дней. В такого рода ситуацию Захар попал впервые, если не считать юношеские сопли по школьным подругам, и был не приучен к этому! Он привык на протяжении многих лет доминировать над женщиной - не любить самому, а позволять это делать своей партнёрше. В тоже время эта ситуация интриговала, добавляла в его жизнь острых ощущений. Но интуиция подсказывало ему, что проблем в связи с этим он ещё наживёт…

...Из динамиков зазвучала песня:

Город-сказка, город - мечта,

Попадая в твои сети, пропадаешь навсегда.

Вода и воздух простуд и сквозняков

Запах бензин и дорогих духов.

Москва.

В его жизни Москва (а точнее он в этом городе) появилась случайно. Захар никогда не грезил столицей в отличии от многих провинциалов. Он оказался в ней скорее по необходимости, чем по любви.

Он родился в подмосковном Обнинске, где практически все друг друга знали, его устраивал неторопливый и размеренный уклад жизни. Его родной город никогда не был депрессивным местом, наоборот - местечковая, слегка провинциальная жизнь давала чувство уверенности и спокойствия. Хотя уже тогда наиболее продвинутая часть населения ездила на заработки в Москву, благо на электричке было всего два часа езды.

Осенью 1993 года Захар после пяти лет учёбы на авиационного инженера заканчивал последний курс МАИ. Будучи в то время человеком ответственным и по-советски совестливым, он пришёл к неутешительному для себя выводу, что будет лучше для отечественной авиации, если он засунет свой диплом об окончании данного вуза куда-нибудь подальше.

К 23 годам у Захара за спиной была служба в ВМФ, учёба в военно-морском училище и по всей жизненной логике к этому времени он должен был служить молодым лейтенантом в «краю летающих собак», в какой-нибудь ж…пе типа Гремихи или Полярного (северные базы подводных лодок) или в лучшем случае в Североморске. Но как говорил один знакомый каскадёр: «От судьбы живым не уйдёшь!» Да и времена наступили другие! Это в СССР существовала чёткая схема: сначала человек учится в школе, потом выбирает специальность, оканчивает институт, а затем его распределяют на работу. Одним словом, государство решало за человека. С приходом же демократии настали времена, когда приходилось делать выбор самостоятельно.

И вот на последнем курсе Захар понял, что надо наконец-то «переформатироваться», выкинуть из головы кучу глупостей, подобных «кодексу строителя коммунизма» и начать вливаться в рыночную действительность. Перед глазами были примеры однокурсников круто “поднявшихся” на торговле матрёшками на Старом Арбате.

Охранник в первом московском супермаркете «Мерлин»...работа в ресторане…поездки «челноком» в Польшу и за автомобилями в Белоруссию…всё как у многих тогда .

До этого в его представлении, как и у большинства провинциалов видевший этот город из метро, Москва представлялась разрозненными островками, ассоциируемыми исключительно с находившимися там магазинами, где можно было купить дефицитные в то время продукты и товары. По ним можно было составить альтернативную карту метро: Добрынинская - магазин «Колбасы», Лубянка - Гастроном №40 и Детский Мир, Универмаги «Молодёжный», «Лейпциг», «Белград». Эти места были как родимые пятна на теле огромного мегаполиса. И каково было его удивление, когда начав ездить на первом своём автомобиле, в сознании сложился пазл - Москва оказалась довольно целостным городом с парками, стадионами и широкими проспектами. За эту целостность, прямоту и разносторонность (в отличии от «хитросделанного» Питера, где он три года учился в ВВМУРЭ) Захар и полюбил этот город.

Сегодня же она не нравилась ему - умиранием старой Москвы, которую ему посчастливилось ещё застать, постепенное исчезновение исключительно московской культуры и абсорбция её миром извне. Его раздражало появление целого пласта москвичей, которые рассматривают город не как дом, а как место зарабатывания денег и социального статуса. Хотя, наверное, и он к этой категории имел некоторое отношение…

На москвичей (особенно на москвичек) Захар смотрел как на инопланетян, они ему казались особенными людьми, позднее он так смотрел только на иностранцев.

Первое время он довольно долго ощущал себя лишним в этом мегаполисе, рвался в родной Обнинск в любое свободное время. И только спустя года три почувствовал, что Москва наконец стала его городом. Бешеная энергетика, которую сразу чувствуешь как только въезжаешь в него. Она ощущается даже ночью. Она действует как наркотик. В тоже время родной Обнинск в момент превратился в скучным провинциальный городишко, где всё для него уже было в past simple.

На примере своих знакомых Захар сразу понял, что это очень жестокий город, не прощающий ошибок и готовый выплюнуть тебя в любой момент. Сколько его друзей переоценили себя и недооценили коварство «региона 77», пожив здесь несколько лет, так и вернулись к себе на Родину, имея в багаже не Москву, а только воспоминания о ней, став здесь просто транзитными пассажирами. Многие из них поддались на обманчивую анонимность, которая провоцирует на снятие различных табу и нравственных запретов. Многие переступили ту невидимая грань между разумным наслаждением жизнью и «падением в штопор» от свалившегося благополучия и чувства, что ты наконец-то поймал Бога за яйца. Именно на этом многие погорели, начав тратить больше чем зарабатывать, пройдя «точку невозврата» и погрязнув в кредитах и долгах.