Чтение онлайн

Вообще, взаимоотношение «совкового» человека с автомобилем на фоне дефицита запчастей и недоступности сервиса тема отдельной истории – истории слепого обожания и безответной любви. К примеру, захаровский отец рассматривал свою «трёшку» скорее не как средство передвижения - для него она была прежде всего любимой игрушкой, сам факт обладания которой уже приносил удовольствие, стоит ли говорить, что он на своей «ласточке» за двадцать лет накатал всего 60 000 км…

Иногда удивляешься, почему человеческая память так избирательна? Захар до сих пор помнил госномер отцовской «трёшки» 85-29 юбс (как впрочем и адрес «хрущёвки», где он родился), хотя прошло уже больше двадцати лет, а вот сегодняшний номер своей машины он, конечно, помнил, но был уверен, что он сотрётся бесследно у него из памяти, как только он её поменяет…

…У отца были золотые швейцарские часы "Longines", вещь по тем временам редкая. В советских магазинах продавалась продукция исключительно отечественных часовых заводов (справедливости ради нужно сказать, что часы «Ракета», «Восход» или, скажем, «Командирские» тоже были неплохими). Заграничные же, тем более настоящие швейцарские, можно было купить только в "комиссионке", если ты, конечно, не работник какого-нибудь торгпредства...История появления их у отца осталась для Захара "за кадром", скорее всего они были преобретены, как раньше, говорили "по случаю", скорее всего стали результатом какого-то сложного обмена. Отец к часам относился бережно, можно сказать, с пиететом - заводил в одно и тоже время, даже умудрялся сам шить к ним кожанные ремешки. Каждый раз удивлялся точности хода заграничного механизма, гордо приговаривая: "Да! Умеют люди делать!" Примечательны они были ещё тем, что на задней крышке была выгравирована надпись "Толику от жены". Кто был этот Толик? Где его теперь любящая жена? Это так и осталось загадкой…

…В последнее время Захар нередко задавал себе вопрос: «Почему отца не хватает именно сейчас, когда тебе сорок, когда ты с ним практически сравнялся по возрасту? Почему он особенно нужен ни тогда, при его жизни, когда ты молод, когда ты максималист, советы и нравоучения тебе уже не нужны, ты готов наконец-то показать пример как надо жить, а именно сейчас, когда вы почти ровесники и уже можете поговорить на равных. Сейчас ты, как бы, меняешься с отцом местами, происходит некая смена лидера в семье…возникает много вопросов, которые тебе были в своё время не интересны, а может быть ты стеснялся их задать?…Возникает истинное, что самое главное, осознанное чувство благодарности к тому, кто дал тебе жизнь, может быть это на уровне мужского подсознания, что ты являешься наследником, потомком, продолжателем рода…Эта любовь, которую ты стеснялся проявить при его жизни, она другая чем любовь сына к матери. Именно сейчас тебе хочется приобнять, хочется, чтобы он порадовался твоим успехам и достижениям, дать ему то, что он в своё время дал тебе…»

…Со временем Захар находил в себе всё больше и больше черт схожих с отцовскими…Вот уже и походка, и черты лица, как при проявке фотоплёнки, стремятся к оригиналу…Что в своё время в нём раздражало и выводило из себя почему-то становилось и его фирменными чертами. И эти давние претензии теперь кажутся таким мелочными и глупыми…

Сейчас уже без раздражения, а с теплотой он вспоминал все отцовские причуды…Отец, например, не смотря на все грамматические правила и замечания окружающих, вместо шестнадцать почему-то упорно говорил «шешнадцать». Захар не верил в Бога, но иногда думал, что может быть там, в иных мирах, родственные души и находят друг друга, по каким-то только им понятным знакам и словам…может быть, и он, услышав рядом message «шешнадцать», поймёт, что наступило время вновь встретиться с отцом и наконец-то поговорить…»

P.S. А по поводу кризиса среднего возраста Захар как-то по «зомбо-ящику» слышал научное мнению, что этот жизненный рубикон связан с генетической памятью человечества. Ведь ещё каких то лет сто пятьдесят назад средняя продолжительность составляла 30-35 лет, то есть, согласно этой теории, если бы ему пришлось родиться в средние века, как раз наступило бы время помирать…Наверное, этот пунктик и остался в нашем мозгу и волей-неволей мужики начинали задумываться о смысле жизни, подводить некий итог прожитому. Бред какой-то! – про себя подумал Захар: Щас прям, разбежались…только, можно сказать, зажил «по-человечий» и помирать что ли? Не дождётесь!
– как любил говорить его старый знакомый Славик…

Славик.

В Сандуновских банях: Рюрик Соломонович, одно из двух: или снимите крестик, или наденьте трусы.

Еврейский анекдот.

Все его знали как Вячеслав Михайлович (для близких - просто Славик или Михалыч), но однажды Захару нужен был его паспорт для какого-то очередного общего «прожекта» и он с удивлением обнаружил, что Славика зовут вовсе не Вячеслав – в паспорте стояло древнеславянское имя Изяслав…и это сразу многое объяснило!

При советской власти после окончания "Гнесинки" Славик работал "лабухом" в московском ресторане "Космос". В то время в общепите да и вообще в сфере обслуживания работали люди шустрые, с коммерческой жилкой. Попасть вечером в пятницу или субботу в ресторан, да ещё входящий в систему «Интурист», была задача не из лёгких. Вариантов было не много: "замазать" швейцара на входе или иметь "руку" в кабаке. Вот тут-то многим на помощь приходил Славик.

Публика в ресторане была разношёрстной: кроме иностранных туристов завсегдатаями были торговые работники, представители теневой экономики, известные артисты и, конечно же, друзья из дружественных южных республик. Наиболее влиятельные и уважаемые из них прошли, так сказать, через руки Славика, оставив в его потёртой записной книжке метки в виде служебного, а то и рабочего телефона. В свою очередь и его телефонный номер был у многих представителей московского высшего света. Все характеризовали его как нужного, отзывчатого человека, к тому же творческого. Ещё бы! Через него в то время можно было достать практически всё, начиная от редких лекарств и заканчивая антиквариатом.

Ещё в училище помимо игры на тромбоне он промышлял фарцовкой музыкальными инструментами, но на ряду с "основной торговой специализацией" у него всегда можно было разжиться и импортными сигаретами, купить дефицитные джинсы, японские двухкассетные магнитофоны. Работа в интуристовской гостинице дала ему качественный скачок в этом приятном увлечении. Но одно смущало уже тогда склонного к трусливой рефлексии Славика - занятие это было прибыльное, но подсудное, статью за спекуляцию никто не отменял. В тот год (1990) ещё и закон вышел под чудным названием «Об усилении ответственности за спекуляцию, незаконную торговую деятельность и за злоупотребления в торговле». Слава же старался чтить Уголовный Кодекс и как только пару его знакомых укатили по вышеуказанной статье в места не столь отдалённые, он поспешил свернул свой бизнес. Так как человек он был активным (но в тоже время совсем не приспособленный к трудовой деятельности в рамках существующего государственного строя), то не применул направить свои коммерческие таланты на рынок московской недвижимости, став квартирным маклером.

При социализме риэлторов не существовало, в качестве посредника по квартирным вопросам выступало государство. В Москве существовало "Бюро по обмену жилой площади", находилось оно в Банном переулке. Там же базировалась и нелегальная биржа по всевозможным квартирным сделкам.

Правильно говорят, если человек талантлив, то он талантлив во всем. Славик быстро постиг тонкости нового ремесла, тем более он получал огромное удовольствие не только от результата, но и от самого процесса - "оборота бабла в природе", как он сам это называл.

Приход капитализма в новую Россию Слава встретил во всеоружии - с неплохой суммой денег, с нужными связями и с приличной сталинской двушкой на Кутузовском проспекте, которую «вымутил» после многоходовой комбинации из комнаты в Бирюлёво.

В эмиграцию, как многие его родственники, он не уехал, а на соответствующие вопросы отвечал старым еврейским анекдотом: « У Рабиновича однажды спросили, что же вы не уезжаете, ваши все уже давно в Израиле. А зачем? Мне и здесь плохо!» Действительно зачем? Ведь с приходом рыночных отношений Слава наконец-то достиг желаемой гармонии с окружающей действительности, ведь «барыжить» у него было в крови в прямом (генетическом) и переносном смысле. Эта способность вкупе с творческим началом, (гнесинское училище давало о себе знать!) позволила Славику видоизмениться и из очага пассивного сопротивления советской власти превратиться в успешного шоумена. Во времена "Ласкового мая" он года три «чесал» по стране с созданной им известной «девчачьей» группой.

Захар познакомился с ним во время одного из шоп-туров. Эта поездка в Польшу запомнилась надолго. До границы ехали в плацкарте. Весь вагон – челноки, все с баулами. Все бухают. В то время широкое распространение имел спирт «Роял» - отрава страшная. Его разбавляли тухлой «железнодорожной водой» и принимали внутрь, губя тем самым здоровье и разрушая мозг. Ночью в соседнем купе (или как это в плацкарте называется) зарезали толстого дядьку. Он вошёл на какой-то там станции уже поддатый и нагрубил какому-то только что откинувшемуся из тюрьмы уголовнику. Тот вызвал его в тамбур, и одним ловким движением…Ментов в поезде не было. Ладно, урка тихим оказался. Больше никого не тронул.На электричку из Багратионовска до Польши продали двойные билеты на все места!!! Все сидели друг на друге, баулы где попало. Пьяные таможенники орали и угрожали развернуть назад весь поезд. В Польше не пропустили через границу старшую группы. У неё нашлось сигарет больше, чем надо. Хотя их было больше у всех. Чудо, что она успела выбросить в окно отбывающей в Россию электрички документы на всю группу.