Чтение онлайн

Теперь он ухмыляется мне, его зубы обагрены кровью. Моей кровью. Вытаскивая телефон из кармана, он тычет камерой мне в лицо.

— Великолепно улыбайся. Влюбленный должен увидеть мою умелую работу.

Он застает меня врасплох, и я смотрю в три маленькие черные камеры на задней панели его телефона. Щелкает камера, и он смеется про себя, набирая текст и засовывая телефон обратно в карман своего мешковатого спортивного костюма.

Его внимание возвращается прямо ко мне, в его глазах вспыхивает убийственный блеск, когда он наклоняет голову к моей, делая громкий вдох.

— В чем дело, Сиенна, кошка прикусила тебе язык? Я никогда не видел тебя такой тихой, — говорит он, сверля меня взглядом.

— Пошел ты! — я плюю в него, слюна брызжет ему в лицо, прежде чем он с отвращением вытирает ее.

— Ты гребаная тупая шлюха! — кричит он, поднимая ногу и врезаясь ботинком мне в грудную клетку.

Боль пронзает меня, когда я падаю назад вместе со стулом, отскакивая от кафельного пола и приземляясь на левый бок. Я издаю крик при ударе, все мое тело сотрясается в агонии, в ушах звенит так пронзительно, что я едва могу думать. Все, что я вижу, — это его черные ботинки со стальными носками, уставившиеся на меня, пока я беспомощно лежу на полу. Я изо всех сил пытаюсь освободить запястья и лодыжки от пут, но это бесполезно. Они не поддаются.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке, когда он отрывает левую ногу от пола.

— НЕЕЕЕТ! — Я кричу. Я кричу так громко, что мои легкие обжигает. Может быть, только может быть, кто-нибудь услышит меня и позовет на помощь.

Его нога снова касается моей грудной клетки, и боль пронзает меня, обжигая все тело, перехватывая дыхание. Все, что я хочу сделать, это обхватить руками живот, испытывая непреодолимую потребность защитить нашего ребенка, но я не могу. Я не могу освободить руки. Это само по себе убивает меня.

Его нога снова касается моей грудной клетки, и я хватаю ртом воздух. Все, о чем я могу думать, — это ребенок. Я была бы лучшей матерью, чем моя собственная. Я бы любила своего ребенка больше жизни. Теперь у меня никогда не будет такого шанса.

— Пожалуйста, Джейми, прекрати! — с трудом выдавливаю я, жалобно кашляя. Каждое слово раскалывается у меня в груди. Я должна попробовать что угодно, чтобы вытащить нас отсюда.

— Заткнись нахуй! — кричит он, снова поднимая ботинок, на этот раз прямо перед моим лицом. Он выбрасывает ногу вперед, удар приходится прямо мне в щеку.

Боль теперь берет верх, поглощая все мое тело до тех пор, пока я больше не могу ее терпеть. Я чувствую, как жизнь утекает из меня на холодный пол.

Мои единственные мысли в этот момент, Келлер.

Он дарит тепло и любовь, в которых я нуждаюсь, чтобы ускользнуть. Я чувствую легкую улыбку на своих губах, когда засыпаю.

Я просто надеюсь, что он знает, как сильно я его любила.

Я представляю, как меня заключают в его объятия, пока я, наконец, ничего не чувствую.

ГЛАВА 27

Келлер

Мрачное выражение, запечатлевшееся на лице Луки, быстро сменяется чистой яростью, и он разбивает свой телефон о стальные стенки самолета. Осколки стекла отскакивают от стен.

— Блять! — он отчаянно кричит, запустив руки в волосы.

Он не может смотреть мне в глаза. У меня в животе поселяется ужас. Лука уравновешен и способен контролировать свои эмоции. Эта вспышка гнева означает, что что-то пошло наперекосяк.

— Скажи мне, брат.

Наконец, его глаза встречаются с моими, но слова не складываются. Он просто смотрит на меня, на его лице читается боль.

— Ради всего святого, Лука, что бы это ни было, мы справимся с этим вместе. А теперь открой рот и используй свои гребаные слова, пока я не потерял все терпение, которое у меня еще осталось.

— Она у них, Келлер. Мне чертовски жаль.

На секунду мне кажется, что я плохо слышу. Затем кажется, что из комнаты выкачали весь воздух.

Эти четыре слова режут меня, как нож к горлу.

Они не могут. Они, блядь, не могут заполучить ее. Этого не может быть. У меня голова идет кругом.

Кислая желчь поднимается к моему горлу. Осознавая, что мы находимся впереди остальной толпы, я чувствую на себе их взгляды. Наблюдают, ожидая, что я взорвусь. Каждая частичка моего существа хочет устроить ад, сжечь дотла весь Нью-Йорк.

В этот момент все, что я когда-либо любил, ускользает ко всему, что я когда-либо терял. Моя жизнь совершенно бесполезна без нее.

— Что случилось с твоей сделкой? — выплевываю я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Я, блядь, не знаю, ясно? блядь! Мы вернем ее, брат. Если это будет последнее, что я когда-либо сделаю, я верну тебе свет, — отвечает он, проводя руками по волосам.

Отстегивая ремень, я вскакиваю со своего места. — Скажи пилоту, чтобы открыл гребаные двери, сейчас же, — бушую я, адреналин бурлит в моем теле, когда я направляюсь к выходу. Грейсон бросается к двери самолета, преграждая мне путь и хватая меня за свитер обоими кулаками.

Он храбрый.

— Келлер, сядь, блядь, на место. У Луки есть люди. Они вернут ее. Ты должен остаться в этом гребаном самолете. Все, ради чего ты работал, сводится к этому бою. Не теряй голову. Если ты откажешься от этого боя, все. Ты в ловушке. Ты хочешь стать лучшим человеком, мужчиной, достойным Сиенны. Что ж, это та самая возможность.

— Не прикасайся ко мне, черт возьми. — схватив его запястья, я отталкиваю их от себя. Он не сдвигается с моего пути.

— Убери Грейсона. К черту бой. Моя жизнь ничего не стоит без нее. Так что я предлагаю тебе либо, блядь, пойти со мной и помочь мне расчленить каждого из этих ублюдков, держащих ее, либо заткнуться нахуй и сесть. Выбор за тобой.

Я понимаю. Он никогда не был влюблен. Он никогда не заботился о ком-то настолько, чтобы отдать за них свою жизнь. Я чувствую, как чья-то рука хватает меня за плечо, когда я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Лукой. Он медленно кивает мне и проходит мимо меня, берется за рычаг выходной двери и тянет на себя. — Немедленно сделайте несколько гребаных шагов сюда, тупые ублюдки. — он кричит мужчинам внизу, от него исходит чистый гнев. Я предполагаю, что это передает смысл сообщения, поскольку следующее, что происходит, — металлические ступеньки подсоединяются к защелке выхода, и мы возвращаемся на асфальт, где проливной дождь хлещет меня по лицу. Сквозь пелену ливня подъезжает черный "Мерседес", и водитель открывает нам двери, чтобы мы запрыгнули внутрь.

Сообщение приходит на мой телефон, когда мы направляемся в мой пентхаус. Люди Луки либо ищут ее по всему городу, либо едут на встречу со мной. Каждый человек под началом Луки на охоте. Лука смотрит на мой телефон, когда я нажимаю на новое уведомление с неизвестного номера.

Изображение заполняет экран.

Сиенна.

На ней были только черный лифчик и трусики, ее руки обвились вокруг стула, вероятно, связанные, а лодыжки связаны вместе. Слезы застилают ее налитые кровью глаза, темно-красная кровь стекает со лба на левую бровь. Я чувствую, как она умоляет меня через ее глаза. Порезы на ее животе вызывают у меня желание опорожнить содержимое своего. Ее пронзительные голубые глаза, которые всегда выдавали ее эмоции, сейчас наполнены чистым страхом. Я узнаю этот взгляд. Это тот же самый взляд моих поверженных врагов, в чем я сам преуспел.