Чтение онлайн

Поэтому же и теперь она старалась придержать язык, не спрашивать, зачем ему понадобилось знать ответ. Он редко так упорствовал, и это ее всполошило: чудилось, будто за интересом кроется что-то еще.

— И все-таки вы потакали мне и всем, кто до меня. Из-за чего? Раз уж вам так плевать, — спросила она вместо этого.

Он чуть прикрыл глаза, щеку подпер. Улыбка изменилась — стала мягкой и текучей, и такой Йерсена видела ее нечасто. Он рассматривал ее — за добродушием скрывалось то, что взгляд вдруг стал оценивающим.

— А ты взрослеешь, — благодушно изрек он.

Она не знала, собирался ли он этим напугать, но вдоль хребта пошли мурашки. Она понимала, что все кончится однажды. Понимала, что, должно быть, скоро. И боялась одновременно и дня, когда это случится, и того, что в глубине души, пожалуй жаждет этого — она устала.

Вот только в день, когда он пожелает ее бросить и забыть о ней, как забывал других, она опять останется совсем одна — ненужная и обернувшаяся пустым местом, каким и была всегда.

Но не могла же она честно этого сказать, хотя расспросами он вытрясал эти слова.

На самом деле она не хотела быть одна. Хотела, чтобы кто-нибудь о ней заботился и думал. Чтоб ее любили — пусть бы притворяясь.

Он, конечно же, не притворялся, да она и не просила. Он не любил ее, как не любил всех до нее, и не пытался убедить в обратном. Но ей удавалось убедить саму себя, что все-таки по-своему он ей симпатизирует — и ей хватало. И она была признательна.

Наверно из-за этого ей сделалось так больно от того, что время ее истекало.

— Ну и что с лицом? Накличешь дождь, испортишь всем погоду, — он легонько щелкнул ее по носу.

— Мне ведь недолго остается, да? — сама не ожидая своей смелости, спросила она прямо. — Я знаю, что вы оставляли всех гораздо раньше, чем их отпускали из приюта.

Брат Кармунд продолжал ее рассматривать — взгляд заострился и стал пристальней.

— И что с того? Боишься? Или же, наоборот, считаешь дни?

Она невольно дернула плечами и сама за это обозлилась — надо было сдерживаться, быть спокойной, потому что он приметил ее реакцию и будто понял для себя что-то без слов. И это ему не понравилось.

— Я просто хочу знать.

Он усмехнулся и перекатился на спину, уставился в высокий потолок. Там тоненькую паутинку в контуре из солнечного света колыхал сквозняк.

— Я попрощался с большей частью раньше, чем с тобой, — задумчиво проговорил брат Кармунд. — Ты вскоре сменишь здешний дормитер на дом учения, и станет неудобнее.

Она все поняла: времени оставалось до конца приюта. С жалкий месяц. Не сказать, чтобы она и вовсе не подозревала, но пришлось до боли вгрызться в собственную щеку изнутри, чтоб удержать лицо.

— Понятно.

Она села и взялась за котту, сложенную в стороне. Ей не хотелось на него смотреть, чтоб не обманывать себя надеждой, будто он хоть капельку грустит.

— Обиделась?

Взгляд грузно ощущался на спине. Она бы не решилась обернуться.

— На что? Я так и думала.

— Не знаю, но я вижу, что обижена. — Он тоже сел. — Ты в самом деле делаешься слишком взрослой, чтобы быть мне интересной, но, возможно, это к лучшему. Избавишься от нудной и надоедающей обязанности. Кроме этого не так уж много потеряешь.

Она натянула котту и разгладила все складки на боках, лишь только после этого взглянув через плечо.

— Я не увиливала от обязанностей никогда. Неудовольствия не выражала, — отчеканила она. — Я делала все, что должна, и получала оговоренное. Если этого больше не будет…

Она осеклась, не зная, как продолжить. Слишком честно было бы сказать “то больше я вам буду не нужна”. И слишком страшно. Она знала, что одна не справится.

Брат Кармунд усмехнулся — криво, терпко, с горечью, причин какой Йерсена не смогла понять.

— Если этого больше не будет, то и я буду тебе не нужен, — за нее закончил он. Спокойно, чуть насмешливо — и Йер его спокойствие задело. — Можешь не отнекиваться. С самого начала ты была честна, а я давно не мальчик, чтоб обманываться.

Она чуть нахмурилась, тряхнула головой. Не знала, как его поправить, но из-за чего-то ощутила вместо стыда жалость, и ей захотелось сделать что-нибудь, чтоб показать: дело не в этом, и она не хочет уходить.

— Я благодарна вам, — сказала она медленно, не опуская глаз. — И буду благодарна вам всегда.

Они молчали — потому что больше было нечего сказать — и в тишине смотрели друг на друга. Ни один не отводил глаза.

Солнечный свет оглаживал залегшую меж них печаль — как будто общую.

Эта их встреча не должна была вдруг стать прощанием, но чудилась теперь именно им. Быть может, потому что в первый раз они заговорили, что все может кончиться, а может, потому что осознали лишь теперь, как мало оставалось времени. И ни один из них не оказался к этому готов.

Йерсена вдруг поймала себя на неловкой мысли: ей хотелось бы сейчас его обнять. Она ни разу не позволила себе такого, но теперь хотела бы прижаться, замереть и ждать — и Духи не сказали бы, чего. Быть может, пока не поверит, что ей не почудилось, и он и правда не желает ее отпускать.

В этот миг она как никогда почувствовала — пусть всего на миг — что может убедить себя, что ее любят и что у нее каким-то чудом получилось полюбить в ответ.

Ветер принес издалека смутные голоса облатов — это их вели на тренировку, как и каждый день.

— Мне нужно на занятие, — опомнилась она и поднялась, поспешно опрокидывая в горло горечь дамской благодати.

Крошечный тесный двор дома учения по осени тонул в тени почти что целый день. Зато в него не задувал колючий горный ветер — лишь свистел где-то над крышей в вышине. Сквозь арку как всегда распахнутых ворот виднелся плац и то, как утомленные облаты вытирали после тренировки пот.

Йерсена пялилась больше от скуки, чем из любопытства.

— Смотри! — пихнула ее Орья. — Во-о-он там Содрехт. Его видно лучше всех, он самый крупный!

— Делать, что ли, нечего?! — над ухом рявкнула наставница. — Вы все запомнили? Расскажете?

Орья демонстративно скорчила гримасу и взялась закатывать глаза, пока Йерсена монотонно начала:

— Помимо основных восьми для всех доступных направлений изменения энергии, есть и девятое — Жанни — какое тоже поддается всем, но применяться может исключительно целительницами. Лишь их особый дар дает возможность обращаться с магией внутри чужого тела так, чтоб не вредить…