Чтение онлайн

А участь эта уже спешила к ней, как доверху груженый торговый корабль под всеми парусами.

— Сынок! Ты куда подевался? — траф Таннен едва переводил дух, глядя на Ари с явным неодобрением. — Ты как, здоров?

— Все в порядке, Рюдигер, — прохрипела Ари, легко переходя на тарнийский. Не зря отец нанимал ей учителей и заставлял зубрить непролазную грамматику их северных соседей.

— Молчи уж лучше, — Таннен укоризненно покачал головой. — Ни на минуту оставить нельзя. Свадьба через месяц — а жених скрипит, как рассохшаяся ставня. Ну, ничего, завтра домой. Морской ветер живо тебе мозги прочистит! Ишь, разнюнился! Сестра, сестра... А она и горя не знает — отплясывает себе с муженьком, а про тебя и думать забыла. Бабам — им чего надо? Наряды, драгоценности, при дворе хвостом вертеть. Ну, нечего дуться, я как есть говорю. Вот Ее Высочество принцесса Амалия — совсем иное дело. Тут тебе и скромность, и благородство.

Ари без колебаний вцепилась бы сейчас графу в бороденку — как он смеет так отзываться о ней! Но вряд ли человеку с больным горлом следовало ввязываться в бессмысленные споры, поэтому она только придушенно булькнула, обозначая свое несогласие с мнением графа Таннена.

— Ну-ну, — примирительно произнес тот, — все забудется. Что в детстве было, того не вернешь.

И, видимо, желая приободрить приунывшего "наследника Хольма", Таннен положил свою тяжеленную лапищу ему на плечо. Ари едва устояла на ногах, но вовремя опомнилась — вряд ли Басти сгибался в три погибели от обычного дружеского похлопывания по плечу.

— В путь! — провозгласил граф Таннен, едва все тарнийцы покинули замок.

Слуга подвел Ари норовистого гнедого, и она, вспомнив уроки Тэнима, ловко вскочила в седло. Даже осмелилась потрепать коня по холке. К счастью, тот не возражал нести на себе сестру вместо брата. Отряд выехал на подъездную аллею — здесь горели фонари, впереди виднелся экипаж кого-то из гостей, сзади приближался еще один: кучер нахлестывал лошадей и покрикивал, чтобы ему дали дорогу. А по обочине гнали коней четверо: быть может, ей показалось, но на них были лиловые дублеты. Люди Тэнима? Да, точно, широкоплечий солдат, поравнявшийся с ними, едва заметно повернулся — и она узнала силача Альберта. А рядом с ним — Томас. Чуть впереди — Иниго. И Ари не смогла спрятать радостную улыбку — она не одна! Хорошо, что широкополая шляпа звездочета надежно скрывала ее лицо.

Ари совсем не знала города, поэтому толком не понимала, куда ее везут. Пахло рекой и смолой — должно быть, посольство располагалось неподалеку от речного порта. Огни в окнах особняка горели только на первом этаже и в двух или трех окнах на втором — слуги ожидали возвращения господ с бала. Едва последний из всадников оказался во дворе, затвор на воротах лязгнул, и Ари с трудом удержалась от того, чтобы не оглянуться. Она не желала признаваться себе, что ей попросту страшно. Зябко, да, а что она хотела? Ночи в конце августа уже довольно прохладные, да и от реки тянет свежестью.

— Хей, Жиль! — властный голос Таннена казался неуместно громким в этот поздний час. — Живо глинтвейн для твоего господина! И воды горячей! Не хватало нам только больных в дороге!

Ари, прижимая ладонь к горлу, попыталась просипеть, что не стоит о ней беспокоиться, но Рюдигер и слышать ничего не желал.

— На рассвете выезжаем, Бастьен. Передохни пару часов. Спать лучше не ложись, а то развезёт.

А потом, словно сжалившись над несчастным продрогшим и расстроенным "Бастьеном", добавил:

— Ничего, скоро домой. Надоела эта Малесса. В печенках сидит.

И Ари отправилась наверх в сопровождении Жиля. С одной стороны, то, что в тарнийском посольстве отыскался свой человек, было просто замечательно. Она ведь позабыла спросить Басти, где расположена его комната. Вот же дурочка! Что, так бы и металась по коридору, не имея возможности попасть в собственные покои? Ах, граф Таннен, вино так ударило мне в голову, что я позабыл, в какой стороне моя дверь? Но кто в точности скажет, какие приказы Жиль в свое время получил от батюшки? Не поднимет ли шум, если обнаружит подмену? Кому теперь служит человек, которого она не видела уже больше трех лет?

— Вот, вашмилость, проходите, постель уж разобрана. И как вас простыть угораздило? Здоровы ж были, когда выезжали. Я сейчас, я мигом. И ноги попарить надо бы, и винца горячего. И поспать вам не помешает, сон — он все болезни лечит. Наша Моран — помните ее? — всегда так говаривала. А я ей верю, пусть ваша матушка ее и ведьмой считала.

Моран... Ари почувствовала, что от волнений этого вечера вот-вот расплачется. А еще и воспоминания о няне... И такой знакомый родной голос Жиля. От старика, как и встарь, пахло крепким табаком. А еще почему-то немного железом и кожей. Она медленно стянула перчатки и бросила их поверх одеяла. Надо будет отослать Жиля, негоже, чтобы он помогал ей раздеваться. Расстегнула плащ, а дурацкий колпак звездочета аккуратно положила рядом на прикроватный столик. Как будто время, что неслось без остановки с самого утра, вдруг замерло, остановилось. И Ари оказалась одна — маленькая, беспомощная, во тьме, где неоткуда ждать помощи...

Жиль возился с тазом, лил горячую воду из кувшина, и Ари ничего не оставалось, кроме как вытянуть ноги и позволить старику стащить с нее сапоги. Седая голова так и замерла на уровне ее колена — Жиль не шевелился. "Ну же, отомри! Что ты там возишься?" — но слова словно застыли на губах. Старый слуга поднял взгляд, неверяще улыбнулся, вглядываясь в ее черты...

— Княжна?

Вот и весь маскарад. Где уж камердинеру спутать мужчину с женщиной? Она смотрела в его морщинистое родное лицо, а предательские слезы уже катились из глаз.

— Что ж вы такое удумали, княжна? Как же...

— Молчи, Жиль. Если не служишь тарнийцам, молчи.

— Тарнийцам? Ну уж нет! У меня один господин — молодой князь Хольм.

— Сегодня я буду за него, — тихо произнесла Ари.

— Так как же... —

Должно быть, Жиль готов был засыпать ее вопросами, но вовремя опомнился: мало ли кто мог подслушать их разговор. Поэтому громко возгласил: — Вы пейте, пейте! Вино с пряностями завсегда помогает. Как новенький к утру встанете! Да не обожгитесь! Фрина для вас расстаралась — ишь, как дымится!

А потом, вновь наклонившись к тазу с водой, едва слышно прошептал:

— Вы, княжна, не подумайте, что ваш Жиль — старая развалина. Жизнь за вас отдам! А братец ваш...

Старик говорил так тихо, что Ари с трудом разобрала слова.

— В безопасности, — одними губами заверила она.

Камердинер удовлетворенно кивнул — выходит, даже этот простой человек не одобрял батюшкину затею практически продать сына королю Тарна. Жиль тем временем поднялся, подтирая с пола разлившуюся воду, погромыхал мисками и подносами, проверил, надежно ли заперты ставни и, пожелав "господину князю" добрых снов, удалился. И Ари опять осталась одна.

Перина на чужой кровати казалась неудобной, подушки слишком мягкими — да и до удобств ли ей было! Она лежала под одеялом, не смея шелохнуться: на улице поднимался ветер, предвещая непогоду. Тополя поскрипывали гибкими ветками, где-то во дворах лаял пес. А снизу, с первого этажа, до нее доносились голоса — молодчики графа Таннена праздновали удачное завершение посольства и скорое возвращение на Север.

Едва рассвело, Жиль постучал в дверь — но Ари уже была готова. Слуга придирчиво оглядел ее с ног до головы, видимо, проверяя, не допустила ли княжна Хольм осечки в какой-нибудь досадной мелочи. И, кажется, остался доволен маскарадом. А снизу уже доносился зычный рык Рюдигера Таннена, сзывавшего своих людей.