Чтение онлайн

Он достает сухой плащ из рюкзака, пристегнутого к седлу, и оборачивает вокруг нас. Щелкнув языком, мы начинаем спуск по каменистой тропе, ведущей на юг. Глаза Ари встречаются с моими, когда мы проезжаем мимо солдат, и я не могу сдержать румянец на щеках, когда она с любопытством наблюдает за нами.

Без единого слова от их лидера половина солдат занимает позицию впереди нас, другая половина отстает, и мы выдвигаемся неспешным шагом. Не могу отделаться от ощущения, что темп, который они задали, предназначен исключительно для моего комфорта. Небольшой укол вины пронзает внутренности, пока вокруг нас не поднимается довольное бормотание фейнов и их веселая беседа. Никто не кажется сильно расстроенным тем, что их вызвали в лес спасать пропавшего генерала и безрассудную человеческую гостью Ари.

Ари и Риш пристраиваются рядом с нами, и я начинаю гадать, что с ними сталось после моей погони за кабаном. Ари объясняет, что они остались в укрытии неподалеку от того места, где я видела их в последний раз. Они пробыли там до тех пор, пока буря не утихла — весь день и добрую часть ночи. Поскольку сильный дождь скрыл наши следы у реки, они вернулись во дворец за свежей едой и лошадьми.

Несмотря на мой собственный опыт в лесу, Ари рассказывает эту историю будничным и беззаботным тоном. Встречи с дикими феа, должно быть, не редкость, раз они не были так уж сильно встревожены.

С кривой улыбкой Риш добавляет, что они собирались приехать и забрать нас вдвоем, но Торен, кто бы он ни был, настоял на эскорте, следопыте и целителе.

— Как вы узнали, где нас искать? — спрашиваю я.

— На этой стороне реки не так много стоянок, — объясняет Риш. — Следующая хижина на востоке находится ниже водопадов. Когда мы отследили вас до переправы, нам оставалось надеяться, что вы выбрались оттуда до них.

— Думаю, я бы предпочла водопад вашей зеленой подруге, — признаюсь я, и руки генерала напрягаются вокруг меня.

— Зеленой подруге? — спрашивает Ари.

— У нее была стычка с Найей, — поясняет генерал.

Взгляд, которым одаривает меня Риш, говорит о том, что он точно знает, какого рода встреча у меня была с феа.

— Что ты сделала? — спрашивает он, широко раскрыв глаза.

Я рада, что отвечает генерал, потому что понятия не имею, что я что-то сделала.

— Она не воспользовалась мостом, — ровно говорит он.

— Мостом?! — я чуть не кричу. — Она пыталась утопить меня, потому что я не воспользовалась мостом?

— У нас есть соглашения со всеми видами феа в этом лесу, — объясняет генерал. — Найя — хранительница источника, впадающего в реку у переправы. Это ее территория, и она позволяет нам безопасный проход, пока мы пользуемся мостом.

— Ты мог бы мне сказать, — ворчу я.

— Я сказал, — сурово отвечает он.

— Едва ли, — фыркаю я. — Ты сказал: «на мост», и, учитывая обстоятельства, я бы ожидала большего.

— Может, если бы ты доверяла мне, тебе бы не понадобилось большего, — рявкает он.

— Может, если бы ты дал мне хоть немного больше, я бы поняла, что тебе можно доверять, — выплевываю я в ответ.

Его глаза вспыхивают, словно я только что бросила ему вызов, и он произносит:

— Я начинаю думать, что твое доверие завоевать так же трудно, как и мое.

Это не обвинение, как я могла бы предположить при нашей первой встрече. Скорее, в этом заявлении есть уважение и более глубокое понимание, чем то, к которому я привыкла.

Я отрываю взгляд от него и немного съеживаюсь под продолжающимся оценивающим взглядом подруги. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что она пришла в хижину раньше и видела меня в объятиях генерала. Я испытываю облегчение, когда Каден привлекает ее внимание, и она кивает мне, прежде чем отстать, чтобы поговорить с ним, увлекая за собой Риша.

Хотя мазь ильяндис творит чудеса с моей болью, она ничего не делает, чтобы унять усталость тела. Мой разум может не осознавать травм, но по его вялой работе я понимаю, что мне нужно отдохнуть и восстановиться.

Тихая беседа вокруг нас и мягкое покачивание лошади подо мной убаюкивают, погружая в легкий сон и вырывая из него. Я не протестую и, по сути, лишь смутно осознаю, когда генерал легким, как перышко, прикосновением укладывает мою голову себе на грудь, и я соскальзываю в глубокую и желанную тьму.

Я просыпаюсь только тогда, когда действие мази начинает ослабевать, эффект травы угасает так же быстро, как и наступил. Я очень внезапно и остро осознаю каждую кровоточащую царапину и каждый синяк, разбросанные по моему телу. Быстрый взгляд на окружение говорит мне всё, что нужно знать, чтобы укрепиться против натиска боли. Наш отряд только что прорвался сквозь густой подлесок древнего леса, граничащего с дворцовой территорией на севере, и скоро я вернусь в комфорт своих покоев.

В детстве это была колоссальная задача — не стонать и не морщиться от боли после особенно жестокой тренировки под руководством Лианны. Любая из них легко могла закончиться сломанной костью, и часто так и было. Мои уроки по использованию слабости начались рано: Лианна обращала мою собственную слабость против меня, пытаясь показать ценность восприятия. Она хорошо научила меня тому, что единственная слабость, которая у тебя есть, — это та слабость, которую ты показываешь.

Каждого заостренного уха и косого взгляда ближайших всадников достаточно, чтобы напомнить мне, чего может стоить мне слабость сейчас, чего она будет стоить моему народу, если я потерплю неудачу. Я подавляю боль, как и ожидается от любого солдата, и не произношу ни слова. Я могу плохо знать генерала, но почти не сомневаюсь, что он остановил бы всю процессию, чтобы меня исцелили, и каждому присутствующему солдату напомнили бы о том, насколько хрупкими могут быть смертные.

Генерал остается позади, чтобы поговорить с Тореном, пока я медленными и расчетливыми шагами вхожу во дворец. Торен ждал нас, когда мы прибыли; глубокие морщины беспокойства прорезали его лоб цвета слоновой кости. Один взгляд сказал мне, что эти морщины были вырезаны на его лице давным-давно, и он забыл, как быть без них. Хотя я не спрашивала, кто он, перед отъездом, по его одежде было ясно, что он один из их высокопоставленных военачальников.

Ари провожает меня до моей комнаты, оставляя у двери. Она обещает проверить меня позже, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Еще рано, небо лишь достаточно потемнело, чтобы первые из самых ярких звезд возвестили о наступлении ночи. Я набираю ванну и погружаюсь в нее, внимательно осматривая усиливающийся синяк на боку. Мытье становится тяжким трудом из-за напряжения раны, и я спешу выбраться и вытереться. Расчесывание узлов в волосах кажется отдельным подвигом, и мне даже всё равно, в какую незначительную кружевную ночную сорочку я оделась, когда наконец тащусь к кровати.

Громовой стук раздается в мою дверь, и я горестно стону, всерьез раздумывая проигнорировать его. Мой взгляд задерживается на шелковых простынях. Всё, что я хочу сделать, — это скользнуть под них и уснуть. Я слишком устала, чтобы хоть на миг задуматься о своем демоне, хотя мне хотелось бы знать, куда делся мой нож для писем, чтобы я могла сунуть его под подушку.

Стук раздается снова, и я тяжело вздыхаю, набрасывая легкий халат, прежде чем с гримасой боли распахнуть тяжелую деревянную дверь.