Чтение онлайн

Радость - когда все радуются, а не одна!

В нашем зале (уже называю его НАШ) все по-прежнему спят, убитые стрельбами и ужином.

В гримёрке я стряхнула с себя Вселенское богатство шарфов, платков и палантинов.

Выбрала для себя голубенький с золотом миленький муси-пуси шарфичек Hermes.

Обмотала лебединую шейку и отправилась будить Оллу - принесу подружке радостную весть на крыльях шарфа.

– Олла! Олла! Просыпайся! Посмотри, что я нарыла в кладовых дивергенции!
– я потрепала балерину за ухо, затем потянула с силой, с которой наказывают котёнка за лужу в углу комнаты.

Спит, снятся ей пироги с маком.

Минуту я теребонькала, тормошила, аж пар из ушей пошёл (у меня пар, а Олла насвистывала во сне арию из оперы "Джозефренда").

Не разбужу сытую и довольную балерину.

Тогда, Еня, Дюймовочка, просыпайся!

Худышки спят с задними ногами, а балерины Больших Форм - без задних ног.

Шутка! АХА-ХА-ХА-ХА!

– Еня! Великанова! Слышь?
– я дернула девочку за тростинку руки.

Будто за жезл Исидоры Балкан схватила.

Дюймовочка - без жизни: не храпела, не свистела, не двигалась.

В последнем прыжке ужаса я зажала нос подруги мизерными пальчиками-соломинками.

Никакой отдачи, а нос - комнатной температуры.

Неужели, дивергентов усыпили за ужином?

Добавили в компот снотворное или яд?

Я вовремя ушла, поэтому меня обошло наказание.

Утром новобранцев отвезут в госпиталь, вырежут органы на продажу?

На десять баллов понимала, что брежу, что напрасно волнуюсь, потому что не могу разбудить уставших подруг.

Но девяносто процентов сжали моё горло, остановили подачу воздуха.

Перед глазами поплыли пятна тумана: "Чёрный туман, над нами проплывает! Над дивергентами горит Звезда смерти!"

На негнущихся дубовых ногах я отправилась в ванную - поставлю голову под ледяную струю, промою известковые мозги.

В душевой склонилась над раковиной, включила воду, взглянула на себя в зеркало - дверь в другой Мир.

Йо мойо! почему, вместо кокетливого шарфика Hermes мою шею обвивает жирная змея?

Живая, с глазами - красными рубинами.

Я вскрикнула... сделала попытку водолаза закричать на дне моря.

Но змея придушила меня, не дала право голоса.

Она затягивала петлю на восхитительной шее фотомодели Васы.

Убивала меня, вешала на самой себе.

Я кроликом рванулась от раковины

Змея забросила хвост на трубу над нашими головами, обвила жгут хвоста вокруг железяки и потянула меня вверх.

Вешает, да, вешает по-человечески.

Почему змея просто-напросто не укусила меня?

Не убила ядом, как поступают все порядочные змеи?

Мои оптимистичные рассуждения на тему "Змеи-палачи" продолжались бы бесконечно долго, и убили бы меня нудятиной.

Но змея (или змей) резко рванул меня вверх.

Мои ноги поднялись над полом, и я оказалась между небом и землей.

В голову ударил фонтан звона, и Мир исчез, его смыло из моей памяти.

Так уходят кумиры!

– Васа! Очнись же ты, балда черемуховая!
– голос из вечной мерзлоты ворвался грубо!

Раздирал мои изящные уши зайки, ломал тонкие носовые перегородки (у человека перегородок в носу - одна, или сто?).

Кто и зачем помешал моему бездуховному плаванью в океане Космической пустоты?

Комета влетела мне в подбородок - сильнейший удар вывел из комы.

Меня ударили кулаком в челюсть, спасибо, друг боксёр, я тебя никогда не забуду!

– Чё за дела? Я не поняла?
– открыла глаза и опустила руку на пояс - к кобуре с пистолетом.

Ошиблась, забыла в полёте в другом Мире: пистолет я носила дома, в трактире.

– Вижу, она в петле болтается! Повесилась, как ведьма после приговора.

Ножками дрыгает в воздухе - удивительно, что длинные ноги до пола не доставали - не хватило им сантиметра!

– Кто повесился? Вы с ума сошли!
– я вскочила, сканировала взглядом обстановку: Дюймовочка Еня Великанова, Олла, ведьма Бьянка и три мальчика с опухшими после танков и сна лицами.

Свои, вроде бы, на месте и живые - не похожи на зомби.

Пока я спала, один из дивергентов не выдержал дневного напряжения и повесился - на радость Лигам Отверженных и Эрудитов?

– Ты повесилась, Васа!
– Еня произнесла устало, проколола меня шилом взгляда.
– Нашла время - под утро, когда все спят перед боем.

Вешалась бы днём, до обеда - веревке легче!

– Я? Повесилась? Вы ошиблись людьми, дивергентки!
– воскликнула искренне, а слово "дивергентки" застыло полуоскорблением.
– Цепляюсь за жизнь, мечтаю вырваться из ада дивергенции (ОПА! Прокололась перед мальчиками-шпионами признанием, что готовлю побег... в мыслях!).

Не найдете более жизнелюбки, чем я после того, как полицаи сожгли мой трактир!

Девочки переглянулись, Олла пожала плечами - балетно пожала, отточено, выверено, будто жеманничала на сцене.

– Жаль! А я думал, что навсегда повесилась!

Даже до конца самоубийство не довела, щепка!
– милый, добрый Алекс Микимото выдохнул с сожалением.

Выпустил пар из котла с помоями.
– Может быть, ты - отверженная, а не дивергентка?

Вешалась отвратительно, не по-настоящему - цирковая клоуниха?
– Алекс сплюнул на пол, развернулся и пошёл досматривать сон с танковым сражением.

Снова я в центре внимания, и внимание - врачей к сумасшедшему пациенту.

– Расскажите, мне, пожалуйста, что произошло страшного, пока я гуляла по складам готовой продукции, - попросила, усмехнулась, потому что звучало истинно по-чокнутому - "гуляла по складам готовой продукции".

– Бьянка по делам - носик припудрить - зашла в ванную гримерку... ночью.

Наступила на пеструю змею!
– Еня размахивала прозрачными руками - маленькая, оттого подвижная, потому что на каждый взмах тратит энергии меньше, чем степенная ртутная Олла (я бы запуталась в длинных руках и ногах своих).
– Пестрая и очень красивая змейка - по словам Бьянки.

Разумеется, Бьянка завизжала, потому что мы - девочки с рождения.

Нам положено визжать и пугаться змей и мышей подпольных.