Чтение онлайн

Для обеспечения вышеперечисленных форм борьбы применялись такие методы, как: агентурное проникновение в спецслужбы противника; оперативное наблюдение за объектами этих спецслужб; захват официальных сотрудников, агентов и документов спецслужб противника; оперативный поиск агентуры противника в партизанских формированиях и окружении их баз; физическое устранение нацистских преступников и предателей Родины и т. д.

Решая специальные задачи в партизанских формированиях, советские чекисты особое внимание все же уделяли борьбе с проникновением вражеской агентуры в ряды партизан, поскольку ее информация позволяла противнику целенаправленно готовить и эффективно проводить карательные акции. В годы Великой Отечественной войны эта борьба имела широкий размах. Только на Украине, по данным разведотдела Украинского штаба партизанского движения, партизанской контрразведкой было выявлено 9883 шпиона, изменника и других пособников врага, из них только шпионов гестапо — 1998 человек. [324]

Обращает на себя внимание то, что в начальный период Великой Отечественной войны борьба с агентурой противника в партизанских формированиях практически не проходила. Это, в частности, отмечал командир оперативной группы ОМСБОН НКВД «Митя» Д. Н. Медведев, возвратившись весной 1942 года из тыла противника. По этому вопросу Медведев постоянно инструктировал командиров местных партизанских отрядов. В его же отряде контрразведывательной работе уделялось особое значение. Так, например, прежде всего вновь прибывших в отряд экзаменовали, спрашивали, где они бывали, что делали, с какими группами сталкивались, какие дела провели, а учет дел, которые были проведены тем или другим партизанским отрядом и группами, у Медведева велся довольно точный. Также велись учеты частей, попавших в окружение, учеты командно—политического состава этих частей, так что имелась возможность навести соответствующие справки.

В целях борьбы с возможным проникновением шпионов, провокаторов, террористов, выявления паникеров в партизанских отрядах органами государственной безопасности СССР при партизанских формированиях начиная с января 1942 года стали создаваться оперативно—чекистские группы. [325] Следует подчеркнуть, что оперативные группы готовились как при Центральном аппарате НКВД, так и территориальными органами госбезопасности.

Оперативно—чекистские группы, работавшие в партизанских отрядах, по существу выполняли функции Особых отделов в действующей армии. Так, в совместном приказе начальника штаба партизанского движения Брянского фронта и начальника Управления НКВД по Орловской области № 654 от 06.12.42 г. говорится о том, что «оперативно—чекистские группы в партизанских формированиях действуют на правах Особого отдела НКВД». [326]

В документах Центрального и территориальных штабов партизанского движения особо подчеркивается, что: «Созданные оперативно—чекистские отделения при партизанских отрядах полностью себя оправдали и оказали значительную помощь по ограждению и очищению партизанских отрядов от немецкой агентуры, предателей и изменников Родины». [327]

Однако не все командиры партизанских формирований понимали значение работы оперативно—чекистских групп. Некоторые руководители партизанских отрядов, получая информацию от чекистов, вместо оперативного использования этой информации в интересах укрепления отрядов не принимали мер, а зачастую игнорировали сообщения оперативных работников, нанося тем самым ущерб партизанскому движению. [328]

Иногда командиры незаконно вмешивались в деятельность оперативно—чекистских групп, пытались подменить руководство этими группами. К наиболее распространенным нарушениям относились освобождение из—под стражи лиц, работающих на немецкую разведку без согласования с представителями оперативно—чекистских групп, снятие своей властью с должности начальников этих групп и т. д. [329]

Имели место факты, когда отдельные командиры при наличии возможности не оказывали необходимой помощи сотрудникам органов государственной безопасности в проведении оперативных мероприятий, направленных на разрушение коммуникаций врага, отказывали в выделении взрывчатых средств, других средств боевой техники и свои действия пытались оправдать различными необъяснимыми мотивами. [330]

Руководство штабов партизанского движения и НКВД постоянно разъясняли командирам партизанских отрядов и соединений, что оперативно—чекистские отделы и группы действуют на правах Особого отдела НКВД и непосредственное оперативное руководство их деятельностью осуществляется Управлениями НКВД и представителями ЦШПД. [331] Назначение и снятие оперативных работников должно было производиться только начальниками Управлений НКВД или начальниками оперативно—чекистских отделов, действующих в районе партизанских отрядов. [332]

Следует отметить, что руководство НКВД хорошо понимало важность контрразведывательной работы в тылу противника. Так, в каждый отряд ОМСБОН НКВД, переброшенный в тыл противника для ведения разведывательно—диверсионной работы, а впоследствии и партизанские формирования, образованные из этих групп, направлялся оперативный работник, выполняющий свои специфические функции. Если требовалось, помимо своей непосредственной работы, он имел шифр и коды к рации, которые не были известны даже командиру и комиссару отряда. [333]

Проводя работу по очистке партизанских отрядов от вражеской агентуры, чекисты выискивали двойников, засланных немцами к партизанам, обставляли собственной агентурой вновь зачисленных в отряд бойцов, проверяли их на специальных заданиях.

Агентурное проникновение в спецслужбы противника проводилось различными путями. Иногда это была легализация заброшенных в тыл врага кадровых работников и агентов. Часто агентура оставлялась с конкретным заданием при отступлении наших войск и неминуемой оккупации данного района.

Неоценимую роль здесь сыграли женщины—агенты, которые могли легализоваться намного быстрее, и их легенда, как правило, была наиболее естественна. Лидия Лисовская, Мария Микота, Надежда Троян — вот только несколько женщин, оказавших неоценимую услугу партизанским формированиям.

Большую работу проводили органы контрразведки партизан по захвату сотрудников специальных служб противника, их агентов и пособников. Так, в г. Борисове бургомистром являлся агент партизанской бригады «Дядя Коля» [334] П. Ф. Парабкович. С его непосредственной помощью был похищен высокопоставленный представитель гитлеровской военной разведки Нивеллингер. [335]

Примером захвата официальных сотрудников, агентов и документов спецслужб противника могут служить действия партизанского отряда им. Ф. Э. Дзержинского (опергруппа «Ходоки» под командованием Е. И. Мирковского) в районе Житомира. Разведка отряда установила наблюдение за гестаповским агентом Нусвальдом, который был знаком со многими офицерами руководящего звена немецкого разведоргана. Переодевшись в полицейскую форму, разведчики Н. Гулак, И. Петрук и Н. Семиноженко ночью въехали в город, проникли на квартиру вражеского агента, арестовали его и доставили в партизанский отряд. Вместе с ним в квартире были захвачены важные документы. Показания «языка» и содержание документов позволили партизанам установить сеть гестаповской агентуры в областном центре и предупредить многие ее действия. [336]

В конце декабря 1943 года контрразведывательными органами была проведена в районе Пскова операция по захвату сотрудников отделения 304–й зондеркоманды гитлеровцев, которые вели работу по внедрению своей агентуры в партизанские отряды. [337]

При проведении оперативного поиска чекисты обращали внимание на признаки, демаскировавшие легенду прикрытия вражеского агента, и на обстоятельства его прибытия в партизанский отряд. В частности, такие, как: неполное совпадение легенды внедряемого агента с действительностью; несоответствие сообщаемых им о себе данных с имевшимися документами; сомнительные обстоятельства прибытия агента в район базирования партизан (например, при организации и проведении «побега» из лагеря военнопленных, тюрьмы и т. д.); наличие у внедряемого агента профессиональных качеств, не соответствовавших легенде, и др.