Чтение онлайн

П. К. Пономаренко очень резко ответил на это письмо. В частности, он писал: «…мы считаем необходимым и впредь захваченных агентов противника и материалы, какие только представляют интерес для Вашего управления, передавать Вам. Нас поэтому крайне изумляют претензии, изложенные в Вашем письме, с которыми в принципиальном отношении нельзя согласиться.

То, что на органы контрразведки, как Вы говорите, возложена борьба с агентурой противника, проникающей в партизанские отряды, то мы это только приветствуем, хотя слышим об этом впервые.

Возникает другой вопрос, почему со времени организации «СМЕРШ» никто из работников этого управления не говорил о том, как они собираются и что намечают предпринять, чтобы организовать работу и развернуть борьбу с агентурой противника, почему не проведено ни одно мероприятие, а в партизанских отрядах нет ни одного вашего работника. Вы, как это видно из письма, считаете, что руководящие органы партизанского движения не могут без ведома органов контрразведки «СМЕРШ» решать вопрос и осуществлять в необходимых случаях доставку из тыла противника захваченных партизанами агентов врага и допрашивать их.

Логически следует, что командиры и комиссары партизанских отрядов и бригад также должны в таком случае быть лишены права допроса разоблаченных и захваченных партизанами агентов противника, эти ваши претензии вызывают просто удивление, так как они ставят в нелепое положение руководящие органы партизанского движения и противоречат здравому смыслу… Мы получаем от соответствующих органов немалую информацию, интересующую нас, к примеру сказать, 4–е управление НКГБ СССР ежедневно информирует нас и посылает сведения, материалы, которые представляют большой интерес для партизанского движения. А от Вас, повторяю, мы не получили ни одного материала». [348]

Комментируя эту переписку, хочется отметить, что B. C. Абакумов из—за непомерных амбиций пытался подчинить своему ведомству, причем без всяких на то оснований, не только партизанскую контрразведку. Абакумов также постоянно вмешивался в дела 4–го Управления НКВД, пытался (отчасти это ему удалось) взять под свой контроль радиоигру с немецкой разведкой под кодовым названием «Монастырь». [349]

Помимо выявления в партизанских формированиях вражеской агентуры, чекисты принимали непосредственное участие в ликвидации лжепартизанских отрядов, создаваемых фашистскими спецслужбами для борьбы с советскими партизанами.

Они вооружали эти банды, которые в большинстве своем состояли из уголовников и прочего сброда, посылали их в леса и даже позволяли им время от времени делать налеты на полицейских для завоевания авторитета у партизан и местных жителей.

Отрядом Д. Н. Медведева в 1942 году были разоблачены и уничтожены три лжепартизанских отряда. Один — в районе Хотинска, состоявший из семи человек, которые занимались грабежами, насиловали девушек, а потом их расстреливали. Другой был ликвидирован возле станции Куява (железная дорога, соединяющая Дядьково и Людиново). Там группа в 8 человек, под руководством некоего Цадика, была сформирована по заданию бургомистра г. Людиново. Ее целью было найти партизанский отряд, влиться в него и вести работу по его разложению. Бандиты были хорошо вооружены. Получив об этой группе агентурные сведения, партизаны проверили их на месте, и, когда группа собралась у Цадика, всех их перебили (бросили гранату).

Одним из важнейших факторов, способствующих выявлению и ликвидации лжепартизанских отрядов, являлась деятельность агентуры органов госбезопасности, действовавшей в оккупационных службах и учреждениях. Так, в партизанском соединении под командованием А. Н. Сабурова информация о формировании лжепартизанского отряда из предателей была получена от агента, внедренного в руководящие органы полиции г. Ельска. Через два дня эта информация была подтверждена другим источником, работавшим в Ельском гебитскомиссариате. Гитлеровцы перед созданным отрядом поставили задачу выявлять и уничтожать партизан, их разведчиков и связных. Уже 3 сентября 1943 года в районе сел Ремезы и Движки бандиты, маскируясь под партизан, внезапно открыли огонь по группе разведчиков—сабуровцев, убив трех человек. Решительными действиями партизанского соединения эта банда вскоре была разгромлена в районах Мозырь и Овруч. [350]

Нельзя не отметить деятельность органов государственной безопасности по выявлению и противодействию негативным явлениям, имевшимся в некоторых партизанских формированиях. Следует подчеркнуть, что до настоящего времени не было принято писать об этом.

Нарушение воинской дисциплины, принятие в партизанские отряды подозрительных лиц без проверки, факты злоупотребления своим положением — вот неполный перечень негатива, выявлявшегося оперативными работниками и агентами органов государственной безопасности. Так, агент «Бендеров» 15 июля 1943 года докладывал в 1–й отдел 3–го Управления НКВД СССР, что «…в отряде имени Ворошилова № 2 находился майор Кочур. Последний явился в отряд после долгих странствий по немецким тылам, где неоднократно арестовывался фашистами, но почему—то отпускался. Трое бойцов отряда заявили, что, находясь в плену в немецком лагере, видели Кочура в качестве полицейского—охранника при этом лагере. Более того, в письме одного убитого полицейского партизаны нашли письмо, где говорилось о наличии шпиона в данном отряде. Командир отряда Гудзенко, зная об этом, тем не менее, назначил майора командиром одного из партизанских отрядов». [351]

Далее агент сообщал, что «в районе Брянских лесов действуют несколько украинских отрядов под командованием т. Сабуро. [352] Появившись в Брянских лесах, т. Сабуро называл себя заместителем наркома внутренних дел УССР. В его отрядах имелась рация, связанная с НКВД УССР. По этой рации передавали сведения о проделанной боевой работе и орловские отряды т. Емлютина, у которого рации не было. Пользуясь этим, Сабуро передавал разведсводки и другую оперативную информацию за своей подписью, создавая впечатление о своем руководстве всеми партизанскими формированиями, действующими в этом районе. Когда это выяснилось, между Сабуро и Емлютиным создались нездоровые отношения. Отряды этих командиров перестали поддерживать друг друга и участвовать в совместных операциях». [353]

Командиры и партизаны некоторых партизанских отрядов позволяли себе преступные излишества и злоупотребления своим положением. Так, издав приказ о запрете самогоноварения и борьбе с ним, командование отряда «Смерть немецким оккупантам» Навлинского района Орловской области за зиму и весну 1942 года истратила на самогон, по данным расследования, 1500 пудов хлеба. Живя с рядовыми бойцами в одной землянке, за перегородкой, командир и комиссар отряда распивали этот самогон, запрещая пить его своим подчиненным. [354]

В этой истории кощунственно не то, что командиры пьянствовали и не давали это делать своим подчиненным. Это происходило, когда вся страна, в том числе и на оккупированной территории, испытывала недостаток в продовольствии, и прежде всего в хлебе.

Вообще пьянство, мародерство и половая распущенность были спутниками лишь немногих партизанских формирований. Но в кое—каких отрядах эти явления присутствовали. Об этом свидетельствуют различные оперативные документы Великой Отечественной войны.

Между некоторыми партизанскими командирами порой возникали не просто недопонимание и недоразумения, дело доходило чуть ли не до боевых столкновений. Агентура органов государственной безопасности докладывала в Центр, что летом 1942 года на Брянщине руководство Хомутовского отряда, выделившегося из партизанского соединения имени Ворошилова № 1 для следования на Украину, напоило самогоном бойцов—пулеметчиков этого отряда, находившихся на посту, после чего вместе с пулеметами и личным составом скрылось. Когда утром выяснилось, что посты оголены, командир Ворошиловского отряда Петровский бросился на бронеавтомобиле в погоню, чтобы силой оружия отобрать свои пулеметы. Междоусобной бойни не произошло, так как хомутовцев догнать не удалось. [355]