Чтение онлайн

– Вопрос, Лазарь. Что с переворотом? Когда он будет?

Тот пожал плечами и ответил:

– Когда будет, тогда и будет. Знаешь, Петренко совершил большую ошибку. У него нет ни одного силовика, в доску своего. Теперь он гол как сокол. А не убрали его еще по двум причинам. Первая: после ликвидации президента пауки в банке перегрызутся меж собой, и все это понимают. Вторая: два переворота за пару лет – это слишком. Денег не дадут. Так что не знаю. Это не тут решают.

– А в Вашингтоне?

Лазарь понимающе улыбнулся. Эта его гримаса была похожа на след от лезвия ножа.

Да, ошибся местный фюрер. Хотя какой он фюрер… так, не пришей кобыле хвост. У него действительно нет ни одного в доску своего силового министра. Сейчас идет грызня между МВД под командованием бывшего харьковского губернатора и СНБО, контролирующего армию и большую часть незаконных вооруженных формирований Майдана. Глава СНБО – тот самый Кровавый Пастор, убийца, разжигатель войны на Донбассе, проповедник баптистской секты. В молодые годы, конечно же, – секретарь райкома комсомола.

Обе силы примерно равны. Наверняка именно поэтому переворота до сих пор и нет. Как только одна из сторон его устроит, другая тотчас присоединится к президенту и поможет ему подавить мятеж. Это будет выгодно с точки зрения ликвидации конкурентов и выставления себя перед иностранными спонсорами проекта «Украина не Россия» как твердых государственников и законников.

В иные времена однозначно выиграла бы армия, тем более что к ней прибился еще и глава службы безопасности. Но сейчас национальная гвардия, представляющая собой бывшие внутренние войска, усиленные территориальными батальонами, по возможностям почти что равна армии, а может, и сильнее. Нацгвардейцы стоят на передовой АТО, имеют боевой опыт.

Может быть, бывший харьковский губернатор, любитель мальчиков по вызову, и рискнул бы, но изъян есть и в его строю. Я говорю о Майдане. На площадях сейчас тихо, но он есть. И его мнение почти однозначное. Майдан стоит за Кровавого Пастора. А это нельзя не брать в расчет в Украине две тысячи шестнадцатого года.

Но и ты кое в чем ошибаешься, Лазарь. Есть у вашего презика силовой ресурс. А если пока и нет, то вот-вот может появиться. И ресурс этот называется ГРУ.

– Мне нужна снайперская винтовка, Лазарь. Желательно с глушителем.

– Сделаем.

– И скажи-ка мне, где живет Московенко.

Мишень едва виднелась в прицеле из-за холодного сырого тумана, стелющегося над землей и не желающего уходить. Одежда была мокрой от пота и сырого снега, пропитанного водой. Свитер едва грел.

До цели было триста девяносто метров. Она представляла собой полторашку с талой водой, которую мы прислонили к стволу гнилого поваленного дерева. Между мной и этой проклятой полторашкой лежал грязный снег с черными проплешинами и тянулась дорога. Развезенная гусеницами тракторов, она могла остановить и танковую атаку.

Я время от времени стрелял в тире. Просто потому, что специфика моей профессии иногда предполагает решение проблем силовыми методами. Но снайпером меня назвать было нельзя. Тем не менее я принял решение убрать Московенко и сделать это самому. Доверять полностью можно только себе. Я знаю Лазаря. Если придется отсюда сваливать в скоростном режиме, то лучше всего это делать мне. За мной тут уже есть три трупа, и еще один ничего не изменит.

Почему я решил убрать Московенко? Потому что есть такая возможность. Он опасен, знает Лазаря, понимает, кто он такой, имеет выходы на наемников и ликвидаторов высокого класса. Если Московенко покинет этот мир, то позиции противной стороны будут ослаблены, а вот Марине как раз станет проще работать.

Да и нам тоже. Потому что украинцы никогда не простят Лазарю гибели начальника отдела Р, даже если тот не нажимал на курок. А кстати, точно не нажимал? Тут недобрая слава Лазаря сыграет против него самого.

Винтовку он мне достал, с этим тут проблем не было. Обычная СВД с оптическим прицелом ПСО и глушителем. Раздобыть оружие в Киеве было проще простого. Автомат с четырьмя рожками и подсумком шел за штуку долларов, а в Харькове такое добро и вовсе можно было взять за пятьсот. Винтовка – тоже тысяча, с глушителем – полторы.

Продавали дезертиры, солдаты, возвращающиеся из зоны АТО. Оружием почти открыто торговали некоторые волонтеры. Все просто – кому война, а кому мать родна.

Глушитель был местного производства, тут они разрешены. На прикладе винтовки кто-то вырезал ножом: «БТН Донбасс». Голову бы оторвал этому рукодельнику.

Я выстрелил.

– Левее, – сказал Лазарь, наблюдающий через бинокль.

Хорошо, пусть будет левее. Я выстрелил еще раз, винтовка толкнула в плечо.

– Центр.

Уже лучше. Я выстрелил еще три раза, и Лазарь постоянно говорил, что пуля попала в центр.

Уже дело.

Мы свернулись, упаковали винтовку. К сожалению, СВД не разбиралась надвое, как американские модели. Потом мы прошли, точнее сказать, кое-как пробрались обратно к машине, достали термос и начали отогреваться чаем и черным хлебом с салом.

– Теперь смотри. – Лазарь зашел в гугл-карты. – Вот его точка. Село Новоселки, Кагарлыцкий район, шестьдесят километров от Киева. Здесь.

– Скрин сделай.

Лазарь сделал скрин карты, сохранил его.

– Вот эта хатынка. Небольшая, но сам видишь, удобная.

– Когда он там бывает?

– Каждые выходные. На лыжах ходит, снегоход у него есть, квадроцикл тоже. На снегоходе часто катается, там такая машина одна на все село.

– Семья есть?

– Есть. А что?

Семья – это плохо, даже очень. Нельзя убивать отца на глазах детей, мужа при жене. Они-то в чем виноваты? Вот только жители Донбасса тоже ни в чем не были виноваты.

– Подойти можно вот отсюда. Нужна будет машина.

– Он тут каждые выходные бывает?

– Как штык, если обострения нет.

– А откуда ты все это знаешь?

Сам, наверное, хотел убрать. Да не решился. А теперь, моими руками… базара нет, так проще.

Стареешь, Лазарь.

– Ладно. Там разберемся. Поехали.

Лазарь пересел вперед, за руль.

Я кинул на заднее сиденье мешок с винтовкой и спросил:

– Не повяжут?

– Не боись. Такса сто гривен.

Ясно.