Чтение онлайн

— Ну что, пан офицер, посмотрели?

— Посмотрели, хочу и Вам кое-что показать.

Подойдя к открытому нами ящику, я приподнял крышку и спросил.

— Знаете, что это?

— Как не знать, воевал в первую мировую!

— Представляете, что будет, если все это взорвется!

— Большая беда будет!

— Вы можете нам помочь с людьми для погрузки, наши машины придут к вечеру, а людей у нас нет. Ведь это и в Ваших интересах избавиться от такого опасного соседства. Чем больше будет народу, тем быстрей управимся.

— Я понял, пан офицер. Соберу сколько смогу. Вы правы, такое соседство нам ни к чему.

— Пока есть время, подготовьте и десятка два толстых досок, длинной метра по 4, что бы по ним волоком затягивать ящики в кузов.

Он пошел к домикам станционных рабочих, через время оттуда выскочил мальчуган и побежал в сторону села. Только теперь я обратил внимание, что на окраине села собралась небольшая толп любопытных, в основном женщин, которым хотелось узнать, что же происходит, но и подойти ближе они боялись.

Наблюдая в бинокль, я видел, как они окружили подбежавшего мальчугана, а через время стали быстро расходиться, опасливо оглядываясь на станцию.

Начальник станции сдержал свое слово. К тому времени, как стемнело, возле станции собралось человек пятьдесят. В основном крепкие мужики, лет сорок-сорок пять, но были и молодые парни. Принесенные доски были аккуратно разложены возле указанных мной штабелей. Вскоре из леса послышался гул двигателей. Первой появилась ЗСУшка. Не доходя до станции, она повернула направо и заняла позицию на вершине небольшого холма. Крутнув туда-сюда башней, она замерла, только тарелка локатора продолжала вращаться. Следом за ней из леса показались 131-е ЗИЛы. Подойдя к станции, колонна остановилась.

Из головной машины появился мой комбат Кравцов. Доложившись ему, я указал, к каким штабелям подгонять машины. Началась погрузка. Все работали молча и сосредоточенно. Груженные машины немедленно уходили в ночь не дожидаясь остальных. Оказывается, Абросимов приказал во всех точках поворота маршрута поставить регулировщиков, так что заблудиться было не возможно.

К часу ночи наш калибр был весь вывезен и начали грузить 152 мм, но подбежавший солдат передал распоряжение Абросимова грузить 76-ти мм снаряды, а 152 мм оставить на потом. К утру все было закончено. Первые лучи солнца осветили развороченную колесами луговину. Шатаясь от усталости, наши помощники расходились по домам. Поблагодарив за помощь, мы попрощались с усталым, но довольным начальником станции, погрузились в свой броник и поехали за уходящей колонной. Все устали так, что даже не хотелось есть. Пожевав сухарей, солдаты стали устраиваться подремать. Только отдохнувший водитель, которого я в двенадцать часов снял с погрузки и отправил отдохнуть, был бодр.

Как рассказал мне капитан Кравцов, часть снарядов отвезли в дивизион, а основную массу складировали в большом овраге, на полпути от станции.

Последние машины с 76-ти мм снарядами приказали не разгружать. Они должны были идти к Гелевере.

— Интересно, — подумал я, — зачем это Мишке 76-ти миллиметровые снаряды?

Под убаюкивающий звук мотора броник мягко покачивало и, облокотившись на радиостанцию, я не заметил, как задремал.

23 июня. Лейтенант Гелеверя.

Проснулся я оттого, что кто-то тормошил меня за плечо. Светящиеся стрелки часов показывали 18 минут первого. Оказывается, заступивший в полночь на дежурство у пулеметов Сорочан, вылез из БТРа проветриться и услышал какие то непонятные звуки. Постепенно они приближались, и Сорочан решил разбудить меня. Высунув голову в люк, я затаил дыхание и прислушался. Продолжавшаяся весь день канонада стихла, в верхушках деревьев шумел ветер. Однако в шум ночного леса добавлялись другие, непонятные звуки. Слышался мерный топот, позвякивание металла. Отправив Сорочана поднимать остальных, я перебрался на место водителя и включил прибор ночного вождения. Этот прибор работал в инфракрасной части спектра и его мощный инфракрасный прожектор был невидим простым зрением. На зеленом экране прибора хорошо была видна дорога на расстоянии 150 метров, т. е. практически до поворота. Звуки становились все громче и громче. Уже разбирались удары конских копыт о землю. Вскоре из-за поворота показалась первая лошадь. Сидящий на ней человек был вооружен

ППД, висевшим у него на груди. Вслед за ним шла четверка лошадей, тащившая небольшую пушку. За ней виднелась еще одна четверка с орудием. Оставив Сорочана наблюдать, я выбрался наружу и, стараясь не шуметь, отправился к находящемуся недалеко окопчику Коровина. Он уже был у пулемета и напряженно вглядывался в темноту.

— Что за шум? — шепотом поинтересовался он.

— Скорее всего, наши отступающие, орудия на конной тяге.

— А как вы определили? Темно ведь, ничего не видно.

— На БТРе есть специальный прибор, позволяющий видеть в темноте.

— Ух ты! — как мальчишка удивился он.

— Будьте наготове, но без моей команды огня не открывать!

Возвратившись в БТР, я продолжил наблюдение за приближающейся колонной.

Вскоре колонна была у наших ворот. Ехавший впереди, очевидно командир, спешился и, подсвечивая себе фонариком, с синим светофильтром, стал рассматривать ворота и дорогу. Аккуратно открыв водительский люк, я высунул голову наружу и громко крикнул.

— Всем стоять, не двигаться! При попытке сопротивления, открываю огонь на поражение!

Фонарик погас, но человек продолжал оставаться на месте. В колонне защелкали затворы, но никто не стрелял.

— Эй, в колонне, я что, неясно сказал?

Повернувшись назад, стоящий у ворот крикнул:

— Отставить! Не стрелять!

— Кто командир? Подойдите ко мне! — скомандовал я.

Солдаты Коровина приоткрыли ворота, а он сам провел вошедшего в ворота к БТРу. Открыв боковой люк я пригласил подошедших в машину. Закрыв люк, я включил внутреннее освещение. После темноты, неяркий свет плафонов казался ослепительным. Привыкнув к свету, я стал рассматривать вошедшего, он рассматривал меня, а Коровин крутил головой, с любопытством рассматривая внутренности БТРа.

— Командир разведвзвода 207-го отдельного дивизиона, лейтенант Гелеверя. — представился я.

— Командир второго огневого взвода, первой батареи, первого дивизиона 87-й стрелковой дивизии, лейтенант Гаранин.

Гаранин нам рассказал, что артиллерийские дивизионы 87 СД поддерживали доты укрепрайона. Прорвавшиеся немецкие танки вышли в район огневых позиций дивизиона. Вторая батарея дивизиона успела развернуть орудия и даже подбить один танк, но была полностью уничтожена. Орудиями первой батареи, огневая позиция которой была недалеко, было подбито два танка. Но прямым попаданием танкового снаряда было уничтожено одно орудие. Танки ушли в сторону Владимира-Волынского, по дороге наткнувшись на огневую позицию третьей батареи, где потеряли еще два танка. Третья батарея потеряла одно орудие и офицеров, убитых снарядом, разорвавшимся возле буссоли. Связь с командиром дивизиона и командирами батарей, которые находились в ДОТах Ура, была потеряна. Собрав уцелевшие передки второй батареи, уцелевшие три орудия третьей батареи и погрузив на них раненых, артиллеристы укрылась в ближайшем лесу, оставив на месте ОП пост, для встречи посыльных или командования дивизиона. Снарядов осталось пятнадцать штук на все шесть орудий.

Прибывший на ОП, в единственной уцелевшей машине взвода обеспечения, старшина Таращук, сказал, что Владимир-Волынский захвачен немцами, их обстреляли немецкие мотоциклисты, повредив вторую машину.

Орудия, 76-ти мм пушки Ф-22 УСВ, в порядке. Гаранин, бывший старшим офицером на батарее и командир первого огневого взвода, младший лейтенант Рябоконь, остались единственными офицерами. После того, как до вечера связь с командованием дивизиона не восстановилась, а посланные в УР посыльные не вернулись, он принял решение двигаться на восток. По пути к ним присоединились человек тридцать, пограничники и солдаты из тыловых служб 87 СД. Стрелковое оружие — карабины и винтовки, три автомата ППД и два пулемета ДП, но патронов крайне мало, а некоторые солдаты из тыловиков, вообще без оружия.