Чтение онлайн

— Но младший лейтенант Голиков говорил мне о трех взводах.

— Так три взвода и есть, по четыре отделения. Еще даже и меньше штатного состава. В отделении с командиром десять человек, а не одиннадцать, как положено. Всего во взводе, с командиром взвода, по сорок один человек.

— Понятно, — подумал я, — мы-то с Котовым держали в голове штат 80-х годов, когда во взводе тридцать один человек и не знали, что в 41-м штат другой. Поэтому, исходя из предполагаемой численности, Котов и выделил машины. Хорошо еще, что старший сержант посчитал, что я удивляюсь неполным отделениям. Как бы он удивился, если бы я сказал, что во взводе должно быть еще меньше людей. Вот так на мелочах и проваливаются разведчики. Хотя, конечно, тяжело следить за каждым словом, тем более, когда не знаешь, как должно быть правильно. Ладно, с этим разобрались.

Однако, непонятно было то, как теперь всю эту толпу и гору ящиков увезти на трех машинах. У ЗИЛа две боковых скамейки, каждая на восемь человек, итого шестнадцать. Если соорудить посреди кузова скамейки из ящиков, как я планировал раньше, можно посадить еще шестнадцать человек, но ноги сидящих на бортовых скамейках не дадут возможности сесть нормально.

В общем, либо нужно просить еще одну машину, либо что-то срочно придумывать.

А поскольку я и сам знаю, что машины нет, остается только одно, что-то придумать, и как можно быстрее! Приказав открыть задний борт одного из ЗИЛов, я в задумчивости нарезал круги вокруг машины, сопровождаемый недоуменными взглядами бойцов. Затем забрался в кузов, прикидывая так и этак. Ничего не получалось! Я уже собрался сдаться и идти к Котову, чтобы он уменьшил количество бойцов, но неожиданно вспомнил, как мы с пацанами могли часами сидеть на краю крыши, болтая в воздухе ногами. Развернувшись на скамейке, я перебросил ноги за борт. Перед грудью оказалась планка, служившая ранее спинкой. А что, вполне удобно. Ноги даже нащупали какой-то упор. Заглянув вниз, я обнаружил закрепленную внизу длинную, вдоль всего борта, планку, шириной сантиметров пять. Поставил на нее каблуки, — вообще отлично! Повеселев, я оттолкнулся ногами от борта и изогнувшись спрыгнул вниз. Вот! В принципе, бойцы в экстренной ситуации тоже могут так покидать машину. Конечно, это против всяких правил и инструкций, что люди будут ехать, свесив ноги за борт, но в каких инструкциях сказано, как правильно перевезти сорок человек и кучу ящиков, на машине, у которой только шестнадцать посадочных мест!

Теперь, когда стало понятно, что делать, дело пошло быстрее. Разделив ящики на три части, солдаты грузили их в кузов, собирая, как из кубиков, импровизированные скамейки. В среднем ряду ящик ставился торцом, получалось что-то вроде спинки. Оставшиеся ящики разместили под откидными сиденьями. После этого начались тренировки по посадке и высадке. В сторонке, раздав флажки бойцам, назначенным сигнальщиками, Сорочан тренировал их в передаче сигналов. Я провел инструктаж с водителями и старшими машин. После его окончания, водители отправились на склад за оружием, и скоро вернулись, увешанные автоматами, как елки – игрушками. В руках они тащили два ящика с патронами. Все это сразу загрузили в БТР.

После пятой тренировки можно уже было сказать, что солдаты научились грузиться, после этого, сделали еще пару заходов по экстренной выгрузке. Тут появилась проблема. При спрыгивании с машины, некоторые роняли оружие. Подумав, я приказал максимально удлинить ремни и перебрасывать их через голову, чтоб автомат или винтовка висели справа, а ремень был на левом плече. В этом случае, даже выпущенное из рук оружие не улетало далеко.

Наконец погрузка была закончена. Конечно, все сорок человек не умещались в кузове машины. Поместилось, в какую тридцать четыре, в какую тридцать шесть, плюс по двое в кабины. Остальные разместились на БТРе.

Поскольку мы уже и так сильно задержались, больше никаких инструктажей я проводить не стал. Занял свое место на БТРе, и наша колонна тронулась. Порядок движения поддерживали такой же, как и утром, только расстояние между БТРом и машинами я сократил до ста метров.

Мы уже ехали больше часа. По бокам проплывал привычный лес, так и старавшийся смахнуть нас с брони своими ветками. Оглядываясь назад, я видел, что солдатам в машинах тоже достается от веток, но их немного спасали установленные тентовые дуги. Зато никто не дремал, а все внимательно смотрели, чтоб не получить по лицу веткой или мохнатой еловой лапой.

Я как раз в очередной раз оглянулся назад, когда БТР, вдруг резко затормозил. Посмотрев на дорогу, я понял причину остановки. Метрах в ста впереди, посреди дороги стоял человек, мало того, он был одет в офицерскую полевую форму советской армии с погонами на плечах. Правда, сколько звездочек было на погонах, я рассмотреть не мог. Увидев, что БТР остановился, офицер не спеша направился к нам.

Сказав Сорочану, чтоб отсигналил машинам остановиться, но не спешиваться, я спрыгнул на землю и направился навстречу. Следом за мной на землю ссыпались бойцы, занимая оборону вокруг БТРа.

Встретились мы метрах в пятидесяти от БТРа. Теперь я смог лучше рассмотреть своего собеседника. Ростом чуть выше среднего, где-то метр семьдесят пять, довольно крепкого телосложения. ПШ сидит как влитое, сразу видно свое, подогнанное по фигуре, а не с чужого плеча. На погонах – по две защитных звездочки, в петлицах – зеленые пушечки. все как положено, значит, коллега, и скорее всего кадровый, а не двухгодичник. Чувствовалось в нем, что-то такое, практически неуловимое, но всегда отличавшее бывших курсантов, от бывших студентов.

Четко кинув руку к виску он представился:

— Лейтенант Терехов. Сто тридцать второй артполк.

— Лейтенант Гелеверя. Артдивизион двести седьмого мотострелкового. А где находился ваш полк?

— В Новограде – Волынском, Житомирской области.

"Точно, — подумал я, — Именно в Новограде – Волынском, в артполку служит мой однокашник Витек Ремизов". А вслух сказал:

— А вы знаете кого –-нибудь из двухгодичников в вашем полку?

Терехов понял, что это не простое любопытство и от того, что он ответит, зависит, как будут дальше развиваться события.

— Из семейных, всех, мы живем вместе в офицерском общежитии, холостяков тоже многих знаю, но не так хорошо.

— Можете мне перечислить фамилии семейных?

Терехов задумался и назвал шесть фамилий, среди которых прозвучала и фамилия Ремизова.

— Опишите мне, пожалуйста, например Ремизова.

Витька он описал довольно точно, даже назвал некоторые привычки и любимые словечки.

— Ну что, прошел проверку? — улыбаясь, спросил Терехов.

— Прошел.

— А вы откуда знаете Ремизова?

— Вместе учились и три года прожили в одной комнате в общежитии.

— Тогда понятно, где я вашу фамилию слышал, у Ремизова, когда его пацана обмывали.

— Да, он мне писал, что у него в феврале сын родился, Геной назвали.

— Точно!

Обнаружив общего знакомого, мы оба как-то сразу расслабились, и незаметно перешли на "ты".

— Михаил, — протянул я руку Терехову.

— Сергей – улыбаясь, пожал ее он.

— Слушай, а как вы сюда попали?

— Да, скорее всего, так же как и вы, — помрачнев, ответил Сергей, — только вам, наверное, больше повезло. Я смотрю и форму, и оружие смогли достать.

И Сергей коротко рассказал историю их злоключений. Оказывается, из их артполка, взяли часть разведывательной батареи, а именно, взвод звуковой разведки, с комплексом АЗК-5, и радиолокационную станцию наземной артиллерийской разведки СНАР-10 "Леопард". Этот огрызок, с командиром батареи, капитаном Погребным, направили на учения, вместе с дивизионом 152-миллиметровых гаубиц "Акация". После выгрузки в Сенкевичевке, колонна двинулась в район будущего расположения. До района оставалось всего около десяти километров, когда одна из машин звуковиков стала. Командир дивизиона приказал устранять неисправность и догонять колонну. Однако быстро устранить неисправность не удалось. Взболтавшийся осадок из бензобака забил все фильтры, и даже трубки бензопровода так, что их пришлось полностью разбирать и продувать. Капитан Погребной, ехавший на топопривязчике, УАЗике- буханке, и СНАР тоже остались. Пока ремонтировались, стемнело. Однако заблудиться не боялись, так как система топопривязки работала на всех машинах. Ночью, пробираясь по узкой лесной дороге попали в полосу плотного и какого-то светящегося тумана. А когда прибыли на место, ни дивизиона, ни даже его следов не обнаружили. Пытались связаться с дивизионом по радиостанции, но на вызовы никто не отвечал. Так как было уже поздно и все устали, палатки ставить не стали, а ночевали, закрывшись в машинах. Ранним утром все проснулись от канонады, а затем с удивлением наблюдали за пролетающими над головой, немецкими самолетами.