Чтение онлайн

Кроме этих польских группировок, выдвинутых к границам страны, во внутренних областях Польши были дислоцированы еще две польские армии, предназначенные для того, чтобы остановить продвижение германских 10-й и 14-й армий в северном направлении, на Варшаву. Между реками Бугом и Вислой была размещена Пискорская армейская группа, включавшая в свой состав 39-ю пехотную дивизию и Варшавскую танковую бригаду. Дислоцированная в районе г. Пиотркова польская Прусская армия, в составе 3-й, 12-й, 13-й, 19-й, 29-й и 36-й пехотных дивизий и Вильненской кавалерийской бригады, прикрывала территорию страны южнее Варшавы.

Хотя многие из этих польских армий выглядели на бумаге весьма внушительно, в действительности они еще не успели развернуться в полную силу к моменту начала германского вторжения. Фактически польское правительство тянуло с объявлением всеобщей мобилизации до полудня 31 августа, когда до начала операции «Вайс» оставались считанные часы. В момент начала германского вторжения тринадцать из перечисленных нами выше польских дивизий еще не успели занять отведенные им позиции, а все еще находились на пути к местам своего сосредоточения, в то время как шесть дивизий даже не успели покинуть свои казармы. Кроме того, крайне несовершенная система связи между польскими армейскими частями, не оснащенных в необходимом количестве современной радиоаппаратурой, не позволяла осуществить мало-мальски эффективное взаимодействие между ними. Кроме того, полякам не хватало танков, бронеавтомобилей и противотанковой артиллерии, и вообще, значительная часть их вооружения относилось к периоду Первой мировой войны. Лучшими из частей польской армии, создававшейся в первую очередь в расчете противостоять кавалерийским массам РККА (как известно, имевшей в своем составе целые конные армии), по праву считались кавалерийские бригады, сражавшиеся с изумительной отвагой (хотя красивые и романтичные легенды о том, что «польские кавалеры» — якобы! — храбро атаковали с саблями наголо немецкие танки, как мы увидим далее по ходу нашего повествования, имеют мало общего с суровой реальностью войны). Во всяком случае, столь характерные для польских воинов беззаветную храбрость, лихость и напористость, многочисленные примеры которой они продемонстрировали в ходе кампании 1939 года, оказались не в состоянии компенсировать недостаток у них современного вооружения и отсутствие серьезной (в сравнении с немцами) тактической подготовки.

Принявшие участие во вторжении германских войск в Польшу части СС — ФТ оказались вовлеченными в экспериментальный (на тот момент) стиль ведения военных действий, снискавший себе широкую известность под названием «блицкрига» (в переводе с немецкого: «молниеносной войны»). Об этом тогда мечтали многие европейские стратеги, стремившиеся преодолеть кошмар многолетней позиционной войны вроде мясорубки 1914–1918 годов, и грезившие о быстрых ударах подвижных моторизованных частей, подобных ударам молнии. В полночь начало наступления, а с первыми лучами утренней зари ошеломленный неприятель, продирая глаза в постели, с изумлением узнает, что он уже завоеван… Но, как говорится: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…». Все горели нетерпением узнать, как «молниеносная война» будет выглядеть на самом деле. И что же? Оснащенные быстроходными танками и бронемашинами, эскадрильями летящих с невиданной еще скоростью военных самолетов и моторизованными пехотными частями, германские вооруженные силы и впрямь блестяще претворили в жизнь свою новую по тем временам стратегию, основанную на тесном и эффективном взаимодействии разных родов войск. Именно о таком способе ведении современной войны мечтали Феликс Штейнер и другие офицеры военизированных частей СС. Теперь им, наконец-то, представилась возможность испытать в деле свои батальоны атлетов-охотников, чтобы помочь армейцам вдребезги разнести польскую военную машину, лишив ее возможности успеть набрать обороты и дать германским армиям вторжения достойный отпор — в полном соответствии с изданной еще 3 апреля 1939 года Верховным Командованием Вермахта директивой «О единой подготовке вооруженных сил к войне», основная идея которой сводилась к следующему: «Задача вооруженных сил Германии заключается в том, чтобы уничтожить польские вооруженные силы. Для этого необходимо стремиться и готовиться к внезапному (курсив наш — В.А.) нападению». [256]

Ранним утром 1 сентября 1939 года, после известного «глейвицского инцидента» и ряда других, спровоцированных немецкой стороной, стычек на границе (сам Гитлер в своей речи перед германским Рейх стагом говорил о двадцати одномзафиксированном пограничном инциденте), немцы напали на Польшу. Первые выстрелы германо-польской войны, которой суждено было вылиться в начало Второй мировой, прозвучали на рейде Данцига. Германский броненосный крейсер «Шлезвиг-Гольштейн» обстрелял польский анклав на Вестерплатте, после чего моторизованный «Данцигский геймвер СС» атаковал польский почтамт, превращенный защитниками «Речи Посполитой» в небольшую крепость. Наступлению германских сухопутных войск предшествовали мощные удары «люфтваффе» по польским аэродромам, железнодорожным узлам и мобилизационным центрам. Поляки, обладавшие всего лишь несколькими сотнями современных военных самолетов и недостаточным количеством зенитной артиллерии, оказались не в состоянии эффективно отражать налёты германской авиации. С самого начала польской кампании немцы завоевали полное господство в воздухе, что, как уже было сказано выше, в значительной мере затруднило развертывание польской армии. Германские механизированные колонны устремились через границу, продвигаясь в глубь польской территории. Феликс Штейнер, во главе своего полка Дойчланд, входившего в состав танковой дивизии Кемпфа, перешел со стороны Восточной Пруссии германо-польскую границу. И с самого начала вторжения условия местности и погодно-климатические условия в Польше начали создавать для полка Дойчланд, как и для других наступающих германских частей, множество проблем. Днем царил невыносимый зной. По ночам шли проливные дожди. На долю наступающих частей СС — ФТ выпало все «тридцать три удовольствия»— резкие перепады температуры на протяжении суток, пыль, грязь, жара, туман и холод.

В составе германских войск насчитывалось на момент начала польской кампании шесть танковыхи четыре легкиедивизии. В каждую германскую танковуюдивизию входили одна танковая и одна мотопехотная (мотострелковая) бригада. Каждая танковая бригада состояла из двух танковых полков (по сто двадцать пятьтанков в каждом), а каждая мотопехотная бригада — из двух мотопехотных (мотострелковых) полков и одного мотоциклетного батальона. Как уже упоминалось выше, в состав «экспериментальной» танковой дивизии Кемпфа входил всего один мотопехотный полк вместо двух (этим единственным мотопехотным полком был полк СС Дойчланд). Германские легкиедивизии (преобразованные после завершения польской кампании 1939 года, как не оправдавшие себя, в танковыедивизии) имели в своем составе по два мотопехотных полка (трехбатальонного состава) и по одному танковому батальону.

В ходе польской кампании германские танковые и моторизованные войска использовались в основном в качестве мотомеханизированных групп, которые предназначались для прорыва обороны, окружения и ликвидации основных сил польской армии. Танковые дивизии, действовавшие в составе полевых армий, выполняли задачи по раскалыванию и уничтожению изолированных групп польских войск.

Тем не менее, вторжение немцев в Польшу не было, вопреки утверждениям официальной пропаганды «Третьего Рейх а», сплошным безостановочным победным маршем — в особенности, что касается германских танковых и мотопехотных частей.

Не имевшая современных дорог северная Польша была буквально перепахана гусеницами танков и бронемашин, а, поскольку почва в тех местах была песчаной, немало грузовиков и других единиц военной и автомобильной техники в ходе кампании вышло из строя. Ночами лили дожди, размягчавшие грунт, превращая его в жидкую кашу, что влекло за собой новые трудности для передвижения транспортных средств, ибо перепаханные танками дороги превращались под струями ливня в сплошные грязевые потоки. И неизвестно, что губительнее сказывалось на транспорте — песок или грязь. Вообще, качество германской материальной части в польской кампании (да и не только!) оставляло желать много лучшего. Постоянные поломки и выход военной техники и средств передвижения из строя вынуждали как части СС, так и регулярные части вермахта бросать свой транспорт и идти вглубь Польши по старинке, «пешим порядком», как в Первую мировую войну. Разумеется, маршировать по раскисшим дорогам с пудами грязи на сапогах было не многим приятнее и легче, чем по свежей пашне, да и солнце палило по-летнему. И многие, казалось бы, хорошо подготовленные до войны к перенесению подобных испытаний, бойцы, уставали, не выдерживали нагрузки, ломались — и их приходилось транспортировать в тыл, относя на счет «небоевых потерь», еще до первого соприкосновения с противником.

Но, невзирая на все эти трудности, чины полка СС Дойчланд были преисполнены рвения сыграть самостоятельную роль в составе дивизии Кемпфа, когда та приступила к выполнению своего боевого задания. Боевая задача дивизии заключалась в захвате польских пограничных укреплений на северном участке польско-германской границы, в районе гг. Завадского и Двежниса. На этот раз полк СС удостоился чести возглавить наступление. На левом фланге 1-й батальон полка Дойчланд атаковал неприятельские позиции близ Завадского, в то время, как действовавший западнее 3-й батальон получил задание разгромить польские силы под Двежнисом. После взятия этих двух городков, обоим батальонам СС было приказано, развивая успех, продолжать наступление в южном направлении, атаковать неприятельские позиции в районе г. Млавы (Милау) и захватить бугор, обозначенный на оперативной карте как «высота 192».

Под прикрытием артподготовки части СС прорвали польские позиции. 1-й батальон двинулся в направлении Завадского. Георг Прель, стрелок 3-й роты 1-го батальона, записал позднее в своем дневнике, что «на неприятельской стороне селения находились линии проволочных заграждений, а за заграждениями — бугор, с которого полякам было очень удобно вести наблюдение». Тем не менее, «полякам не удалось замедлить темп немецкой атаки» и «сдержать наш наступательный порыв». Согласно дневниковым записям Георга Преля, «унтершарфюрер Люк Кригер (курсив наш — В.А.)первым перерезал польские проволочные заграждения и бросился на штурм бугра. Неприятель яростно сопротивлялся. Под смертоносным вражеским огнем Люк был смертельно ранен, и мы долго не могли вынести из-под огня и похоронить тело… первого товарища из нашей роты, павшего в бою [259] ».

После преодоления второй линии польской обороны под Завадским успешно продвигавшиеся роты концентрированной атакой прорвались в город и захватили его после прекращения поляками сопротивления. Солдаты и офицеры, убитые и раненые в этом бою были первыми потерями в истории Ваффен СС. На правом фланге 3-й батальон добился аналогичного успеха под Двежнисом. После прорыва польских оборонительных позиций на этом участке границы, части СС продолжали наступление на юг в направлении Млавы.

К своему немалому удивлению, батальоны полка Дойчланд в ходе своего наступлении на Млаву столкнулись лишь с незначительным сопротивлением. Ситуция изменилась, когда они достигли целой сети долговременных фортификационных сооружений к северу от города. Продвинувшись пешим порядком примерно на два км по проселочной дороге, 3-й батальон с опаской вступил в предместье городка Бялуты и убедился в том, что поляки действительно ушли оттуда. Когда полк дошел до Млавской оборонительной линии, его чинам пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением поляков, блокировавших дальнейшее наступление немцев на Варшаву. Вырвавшиеся вперед батальоны СС, оказавшись у подножия высокого холма с крутым склоном перед широким фронтом Млавской оборонительной линии, подверглись интенсивному артиллерийскому и ружейно-пулеметному огню поляков, окопавшихся на вершине бугра — так, что, по воспоминаниям участников атаки «воздух буквально шевелился от пуль».