Чтение онлайн

– Тимофей Сергеевич, погоди-ка, – обратился вновь пришедший к бугру.

Тимофей посмотрел на своих подопечных, и вновь сказал: «Сейчас».

– Пойдем пока на воздух, – предложил Паше его новый коллега, – покурим.

Паше он показался забавным. Невысокого роста, брюнет, волосы вьются, в очках, с усами и бородой. Только бороденка его была запущенной, точно у юродивого на паперти или семинариста.

Поднялись наверх, «юродивый» засветил пачку сигарет с фильтром, Паша достал свою «Шипку», надорвал фольгу, щелчком выбил цигарку. Ему нравилось, чтобы табачок хрустел, когда разминается в пальцах.

– Артем, – протянул руку новый коллега.

– Павел, – Паша пожал загрубелую ладонь. Нет, на паперти монеты от такой отскакивали бы, как от каменной ступени!

– Рыбу ловишь? – спросил Артем, затянувшись и выпустив дым.

– Всеми разрешенными способами, – улыбнувшись, охотно ответил Павел, начиная думать, что все, быть может, будет не так плохо?

– Ха-ха! – хохотнул Артем. – Разрешенными много не наловишь.

– Динамит не могу достать, – развел руками Павел, – сколько не пытался…

– Динамитом не обязательно, – заверил «юродивый». – Есть уловистые снасти. Покажу. Я без рыбалки не могу. Потому на реке пропадаю.

Паша понимающе кивнул. Вышел Тимофей Сергеевич.

– Значит так, – изрек он и замолчал, глядя себе под ноги, словно в первый раз их увидел. Паше и Артему пришлось некоторое время ждать, пока шеф продолжит речь. – Сейчас расходимся по домам. – Он опять помолчал. – А завтра встречаемся на пятом причале. Ты знаешь, – сказал он Артему. – Это там, – махнул он рукой для Павельева в том направлении, куда течет Волга. – Увидишь катер, «Т-34», иди на него.

«Т-34? – подумал Паша. – Вы шутите? Это же танк!»

Очень довольный таким первым днем практики, он попрощался с новыми знакомыми. Завтра – хоть на танк, хоть на бронепоезд, главное, что сегодня – домой! Завтра, оно когда еще наступит…

«Никому не нравится выставлять себя в смешном положении, – размышлял Паша, шагая по Маяковке и стараясь унять свое волнение от предстоящей авантюры. – Цирковые клоуны не в счет. Но, если хочешь чему-нибудь научиться, приходится. Зато, ты кривым путем двигаешься к своей цели, пока критики сидят на месте и растят седалища».

Редакция газеты «Волга широкая», в отличие от конторы теплопартии, оказалась на верхнем этаже здания. «Вот они, ступени к Парнасу, – подумал с иронией Павельев. – Сама жизнь наглядно показывает, что теплотехником стать легче, чем Михалковым-Кончаловским. Хотя, «Сибириаду» можно было вполне себе организовать. Сдать термодинамику вовремя и отчалить в Обь-Иртышское пароходство!»

Лестничные пролеты были длинными, здание – старой постройки, как большинство на улице Маяковского, бывшей Рождественской. Вероятно, дом возвел какой-нибудь купец Калашников до того, как набил морду царскому опричнику и был замучен лютой смертью. Хорошо, пусть не Калашников, – Строганов. Тот, что церковь построил по соседству. А улицу взяли, да и переименовали в честь поэта. «Ваше слово, товарищ маузер!»

Смутно отразившись в застекленном планшете на стене, Паша все-таки заметил, что колпака с бубенчиком на его голове нет. А чувство такое было.

Тянуть за ручки чужие двери в этот день ему было не привыкать, с этим он управился. Вдохнул, выдохнул, потянул и шагнул внутрь, точно в зубной кабинет.

– Здравствуйте.

Его взору открылась длинная, как трамвай, комната, в которой сидели за столами несколько человек обоего пола. Причем, судя по всему, в «трамвай» Паша вошел через задние двери, – все сидели к нему спиной. Даже не вполоборота, как в теплопартии.

«Как это символично», – подумал Павельев.

Справа и слева в предбаннике, где он оказался, еще были двери. Обе закрытые, но одна – темная, в другой через щель был виден свет. Павел шагнул вперед, спросил:

– Извините, а у кого я могу узнать?

Одна сотрудница, сидевшая за последним столом, обернулась.

– Насчет трудоустройства? – обратился уже к ней лично Паша. Она ничуть не удивилась, и, оставаясь серьезной, показала рукой на ту закрытую дверь, что была освещена изнутри:

– Туда обратитесь.

«Они же про производство пишут, – озарило Павельева. – Это не могло не отразиться».

Он постучал, затем вошел в небольшой кабинетик. За столом в нем сидела одна-единственная дама зрелого возраста.

– Здравствуйте, можно?

Паша быстро изложил суть дела. Назвал свое имя, фамилию, сказал, что он студент водного института, направлен на практику в теплопартию ВОРПа и зашел поинтересоваться, не найдется ли в газете для него тоже какого-нибудь задания, чтобы попробовать себя в журналистике. «Волга широкая» ведь пишет про речной флот?

– Вы раньше публиковались? – спросила дама. – Нет? Внештатно у нас работают только фотографы. – Женщина сказала это спокойно, вежливо, почти ласково, но суть от этого не менялась. Паше ненавязчиво отказывали.

Самое грустное, что он успел уловить, и в том зале, где сидели все, и в кабинете редактора, была такая же ровная, спокойная обстановка, что и… в теплопартии, в других «производственных» местах. Люди заняты своей рутиной, и никакой творческой эйфории! Им, видимо, тоже план давать надо…

– Ясно, – сказал Павел. – Извините, до свиданья. – Он обернулся, только тут заметил, что в волнении не прикрыл за собой дверь, входя в кабинет, вернулся в предбанник и увидел, что дверь напротив теперь открыта, хотя там по-прежнему темно, в проходе стоит мужик в вельветовой рубахе с засученными рукавами, смотрит на Павла и манит к себе рукой. Паша шагнул следом за ним в темную комнату. Мужик включил свет, помещение оказалось фотолабораторией.

– Что ты с ними разговариваешь? – спросил мужик хорошо поставленным актерским голосом. – Они все молью поточены, из них песок сыплется.

Паша невольно улыбнулся. От мужика исходил заряд силы. Он поставил перед молодым человеком стул, усадил его буквально насильно, опустив свои мускулистые руки ему на плечи, сам сел напротив:

– Лев Раскатов, – представился он.

– Паша, – оробел кандидат в репортеры, забыв даже назвать фамилию, но Лев, очевидно, ее слышал:

– Павельев из «Горьковского рабочего» тебе кем-то приходится? Твой отец?! Да ты что! Я же твоего отца знаю прекрасно! Он с нами, тогда – внештатниками, занимался. Я ему столько своих снимков перетаскал! Кое-что проходило.