Чтение онлайн

Опыт общения с женщинами был у Кости невелик. В основном он сводился к ухаживанию — в большинстве случаев неудачному — за местными девушками из кулинарного училища: дружить с ними в Петровске считалось хорошим тоном. «Кулинарки» держались высокомерно и ужасно ломались, свидания с ними превращались в бесконечную говорильню о преподавателях, оценках, зачетах, нарядах подружек и т. д., прерываемую изредка выкриками «Убери руки!».

Правда, была у Кости и «взрослая» любовь с одной замужней женщиной, упаковщицей из цеха отправки, о которой Минаков до сих пор вспоминал с содроганием. Встречаться они могли лишь в обеденные перерывы. Муж Костиной любовницы оказался очень ревнивым и повсюду выслеживал свою жену. Работал он сторожем на городском рынке и на этом основании повсюду ходил с ружьем, даже по магазинам сопровождал супругу словно вооруженный конвой.

Любовники залезали в какой-нибудь ящик в дальнем углу цеха, закрывались сверху крышкой, и упаковщица поила Костю молоком из бутылки и кормила пирожками с рыбой — она была почти вдвое старше Минакова и относилась к нему с материнской нежностью.

Эта любовь прервалась самым нелепым образом. Однажды, когда Костя и упаковщица сидели в ящике, пришли рабочие, забили крышку, чтобы не сорвалась, и с криками, уханьем принялись грузить ящик на электрокар — как потом выяснилось, ящик срочно потребовался взамен рассыпавшегося на железнодорожной станции.

Вместо того чтобы спокойно пересидеть погрузку, а потом вылезти из ящика, когда вокруг не будет людей, Костя и упаковщица подняли крик, стали стучать, словно их хоронили заживо, и обалдевшим рабочим предстала поразительная картина: две высунувшиеся головы, обсыпанные стружкой…

История получила огласку — хотя грузчики из мужской солидарности договорились никому ничего не говорить, — и любовь Кости и упаковщицы погибла, убитая насмешками.

С тех пор Костя Минаков за три километра обходил замужних женщин.

— Такси! — закричала Люба.

Мчавшаяся навстречу машина с зеленым огоньком резко затормозила.

— Вам куда, дамочка? — высунулся в окошко улыбающийся шофер.

— Нам по пути!

— Ну раз так — прошу!

Костя подбежал к машине, волоча портфель. Шофер сразу поскучнел, увидев Минакова.

— Вообще-то мне в парк… но раз уж сели…

Он недовольно крутанул счетчик.

— На Октябрьскую, около стадиона.

— Знаю, — буркнул шофер.

Машина рванула с места и понеслась. На повороте Костю прижало к Любе.

— Страшно? — шепнула она, глядя ему в глаза.

— Чего? — не понял Минаков.

— А вот так… ехать к незнакомой женщине.

— Ничуть не страшно, даже наоборот, — соврал Костя, хотя на самом деле испытывал неуверенность, граничившую с отчаянием. Уж очень как-то все быстро получилось… чересчур быстро. Не успели познакомиться, а уже мчатся на квартиру, где никого нет.

— Водка-то у вас хоть есть? — спросила с усмешкой Люба, откинувшись на сиденье.

— Зачем? — спросил Костя, но тут же понял всю наивность, детскость своего вопроса. — Нет… надо где-нибудь остановиться…

— Что же тогда у вас в портфеле? Вы еле его таскаете.

— Скрепки.

— Что-что?

— Скрепки для бумаг. Меня командировали их купить. Вот я и купил…

— А… — опять усмехнулась Люба. — Скрепки — это хорошая вещь, но ими сыт не будешь. Тем более пьян. Молодой человек, остановите машину вон у того гастронома.

Шофер остановился с недовольной физиономией. «Мне бы ваши заботы» — было написано у него на лице. — Я схожу, — торопливо сказал Костя.

— Портфель-то оставьте, тяжелый. Не бойтесь — не украду.

— Куда же мне все класть?

— Возьмите мою сумку.

— Ну что вы… неудобно.

— Стесняетесь с дамской сумкой? Какой вы еще ребенок!

Костя молча выдернул из машины портфель и зашагал к магазину. Насмешливый тон новой знакомой ему не нравился. Если так пойдет и дальше, то ничего хорошего ему этот, вечер не сулит. Как все застенчивые люди, Минаков не переносил подтрунивания. Или преданная любовь, или откровенная ненависть. И там и там Костя чувствовал себя увереннее, нежели в этом мире полуулыбок, полунамеков.

В гастрономе было полупустынно, и Костя быстро накупил колбасы, сыра, консервов. Из спиртного он выбрал шампанское и коньяк «Россия». Коньяк был ужасно дорогой, но Косте почему-то показалось, что водку брать нельзя, с ней он будет чувствовать себя еще неуверенней перед этой насмешливой женщиной. Дорогой коньяк ему был нужен для самоутверждения.

Покупки не все вошли в набитый скрепками портфель, и младший бухгалтер рассовал их по карманам плаща — рука опять натолкнулась на тысячу, будь она проклята!

Машина ждала его. Счетчик монотонно щелкал. Костя невольно скосил глаза: 2 рубля 75 копеек. После посещения магазина у младшего бухгалтера оставалось тридцать рублей. Хватит ему и на такси, и на дорогу домой.

— Конфет взяли? — спросила Люба.

— Нет, — виновато ответил Минаков. Про конфеты он забыл

— Ну и правильно. Конфеты я не люблю.

— Теперь куда? — буркнул шофер.

— Теперь прямо на Октябрьскую, — весело сказала Люба. — Без пересадок.

Минаков внутренне поморщился. Ему не нравился развязный тон, который вдруг появился у его новой знакомой. Косте было неловко перед шофером. «Наверно, принимает за каких-нибудь проходимцев», — подумал младший бухгалтер. Приключение уже было противно ему. Все это Костя представлял себе несколько иначе. Они посмотрят хороший фильм, во время сеанса он как бы случайно возьмет ее за руку… Потом они пойдут в ресторан «Москва», немного выпьют, потанцуют… Потом… потом, когда на несколько минут погаснет свет — в ресторане «Москва» во время танцев иногда тушили свет, — он ее поцелует…

Впрочем, может быть, Люба тоже волнуется и старается замаскировать волнение развязностью? Вполне возможно… От этой мысли Косте стало легче, и он искоса глянул на женщину.

В этот момент Люба смотрела прямо перед собой и, казалось, вся ушла в свои мысли. Младшего бухгалтера поразило ее лицо. На нем не было и следа улыбки, тем более насмешки. Лицо было грустное и даже встревоженное, казалось, женщина обдумывает что-то чрезвычайно важное для себя, не очень приятное, может быть, даже опасное, но что сделать было необходимо.

— О чем вы думаете? — спросил Костя. — У вас неприятности?

Люба вздрогнула. Маска озабоченности соскользнула с ее лица. Она улыбнулась. Видно, она опять хотела изобразить насмешку, но насмешки не получилось. Получилась жалкая кривая гримаса, и Люба отвернулась, чтобы ее скрыть. Плечи женщины опустились, казалось, она вот-вот заплачет.

Косте стало жалко свою спутницу. Ему захотелось прижать ее к себе, погладить по волосам, сказать слова утешения.

И вдруг младший бухгалтер ощутил чувство облегчения. Как будто огромная тяжесть упала у него с плеч. С удивлением, даже некоторым испугом Минаков откинулся на сиденье. Что случилось? Ему нравится эта женщина? Да. Но дело все-таки не в этом. Что же тогда? Не боится расплаты за взятую по глупости тысячу? В глубине души он по-настоящему и не боялся, он знал, что в милиции ему в конце концов поверят.