«DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть III. Пермская духовная семинария начала XX века
Шрифт:
В течение года мы писали домашние сочинения всем преподавателям, в том числе, конечно, и В. А. 202 Если можно было позволить себе представить кому-либо из преподавателей сочинение с какой-либо, хотя-бы и небольшой кляксой, или с чуть небрежным почерком, то никто не решился бы на это, представляя сочинение В. А. Он заранее должен был знать, что сочинение или не будет принято, или обречено на неизбежный провал. Боже упаси наделать в нём ещё ошибки, особенно против буквы «ять». Вот почему когда представлялось сочинение В. А., то тщательность и аккуратность выполнения были ажурными. Это, пожалуй, было завещанием В. А. нам на всю жизнь, на все случаи, когда пришлось бы писать сочинение, где бы то ни было.
202
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний «Все учителя обязаны были бороться за грамотность учеников и литературный стиль выражения мыслей» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 41 об.
И вот В. А. захворал: его сломила подагра. Прошёл месяц, а его нет и нет. Наконец, решено было, чтобы мы группами, по 5-6 человек, приходили к нему на квартиру на занятия. 203 И вот мы на занятиях: в кровати В. А.; около на стульях мы. 204 Что мы испытывали в это время? Два чувства, совершенно разнородные гнездились в нашей душе: и тот страх, который бывал на классных занятиях, и жалость к этому больному человеку. 205 Впечатление было такое, как будто мы видели пред собой могучего льва – грозу лесов, и вот он лежал перед нами раненый. В. А. давал нам указания, как и что нужно учить дома. Потом он выздоровел, но было заметно, что как-то размяк, потерял прежний грозный вид, выленял. В таком виде он уже и остался в нашей памяти по окончании занятий с ним. Через четыре-пять лет он скончался. Бывшие его ученики по-разному о нём отзывались. Были и такие, которые по конкурсу потом поступали в высшие учебные заведения, и которых на экзаменах выручала их высокая грамотность и культура речи и выполнения сочинения, поминали В. А. добрым словом за то, что он крепко учил.
203
Там же автор добавляет: «Старый холостяк, он жил с двумя своими сёстрами, тоже старыми девами, «заматеревшими во днех своих» // Там же. Л. 41 об.
204
Там же: «человек шесть-семь» // Там же. Л. 42.
205
Там же: «Он лежал неподвижно. Он осунулся, и лицо его было бледно-жёлтым. В его голосе не было той твёрдости, к которой мы привыкли в классе».
[ 206 ]
В заключение приходится упомянуть о жестоком всё-таки случае в семинарской жизни. Был день 25-летнего юбилея В. А. 207 Это знали его ученики. Он был на занятиях, не желая, очевидно, по долгу службы пропустить занятия. И вот, когда он шёл в учительскую на перемену, в другом конце коридора из-за угла раздался дикий свист в специально заготовленные для этого свистки. Он подошёл к краю этого коридора и погрозил кулаком. После перемены должен был быть урок в нашем классе, и все ждали, как он проведёт этот урок. Как всегда, В. А. поднялся на кафедру, ни одна жилка в его лица не показывалась изменившейся, как всегда он спокойно вызывал на ответ и так же, как всегда, прекрасно провёл объяснения. Ни слова, ни намёка на то, что освистали. Так расплатились с ним за его строгость и требовательность, может быть, потомки его бывших учеников. Об этом узнали потом люди, которые далеко не симпатизировали В. А., и они всё-таки сказали: «Это было слишком жестоко!» 208 209 Как не вспомнить при этом классические слова Цицерона в речи против Катилины: «O tempore, o mores!» («О времена, о нравы»!). 210
206
Там же автор добавляет: «В. А. всё-таки казался нам загадочной личностью, и этим именно объясняется то, что мы следили за ним, «соглядательствовали» во всех случаях, когда этому представлялась возможность. Так, в 1906 или 1907 году, очевидно, учителям предложено было «говеть» вместе с семинаристами, и В. А. посещал богослужения в семинарской церкви. Нас интересовало, как он, человек сильный, могучий и гордый будет вести себя в этом случае.
Мы видели его смиренным и, как нам казалось, кающимся. Позднее нам говорили, что он был большим поклонником о[тца] Стефана Луканина, который был тогда нашим «духовником», т. е. священником нашей церкви.Мы наблюдали за ним на наших вечерах, как он реагировал на выступления своих учеников в роли декламаторов или солистов, исполняющих романсы. Он бурно аплодировал, и было видно, что ему было приятно видеть своих учеников в этих ролях. Особенно ему нравился хор семинаристов» // Там же. Л. 43 об.-44.
Там же: «Как это ни странно, он даже становился иногда на сторону учеников против начальства, когда он находил действия последнего неправильными. Так, был однажды такой случай: ректор усиленно сговаривал одного ученика на учение в духовной академии, а тот имел намерение поступить в историко-филологический институт. В. А. шепнул ему доверительно: «не сдавайся, парень, веди свой линию» // Там же. Л. 45.
Там же: «Незадолго до смерти В. А. продал свою библиотеку одному из бывших своих учеников, причём оказалось, что он был человеком с широким культурным горизонтом, тонким ценителем культурных ценностей» // Там же. Л. 45-45 об.
207
Имеется в виду 25-летий юбилей педагогической деятельности В. А. Фаминского в 1905 г.
208
Так в тексте автора. Возможно, данный эпизод следует читать следующим образом: «Так расплатились с ним за его строгость и требовательность. Может быть, потомки его бывших учеников, об этом узнали потом люди, которые далеко не симпатизировали В. А., и они всё-таки сказали: «Это было слишком жестоко!»
209
В «Очерках о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор называет себя в качестве участника этого события. «Это было проявление той злобы, которая накапливалась годами, злобы слепой, не сдержанной здравым смыслом, злобы из-за требовательности преподавателя-педанта» // Там же. Л. 46 об.
210
В. А. Фаминский скончался 11 декабря 1913 г., после продолжительной и тяжёлой болезни. Прослужил в Пермской духовной семинарии 33 года. Заупокойную литургию в семинарском храме 14 декабря и после неё чин отпевания совершил епископ Пермский и Соликамский Палладий (Добронравов), в сослужении семинарского и городского духовенства. В. А. Фаминский погребён на кладбище у Кафедрального собора // «Пермские епархиальные ведомости». 1913. № 35-36 (11-21 декабря) (отдел неофициальный). С. 878.
ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 725. Л. 82-87.
Владимир Александрович Кандауров
В. А. в нашей семинарии был преподавателем математики и физики. Он кончил Харьковский университет. Высокого роста, стройный, с ликом римлянина В. А. имел внушительный вид. По своему характеру В. А. был полною противоположностью некоторым своим коллегам-преподавателям, например, В. А. Фаминскому. Был он извечно вежлив, деликатен даже в таких случаях, когда бывали поводы к тому, чтобы вспылить, сделать резкое замечание: например, когда ученик не сделал уроки, он мягко замечал: «что же Вы, голубчик?…»
211
Кандауров Владимир Александрович (1868-1949) – сын дворянина Курской губернии. Окончил курс в Харьковском университете с дипломом 1 степени в 1892 г. С 17 сентября 1892 г. преподаватель физики и математики в Пермской духовной семинарии. Статский советник. Имел ордена св. Станислава 2 и 3 ст. и св. Анны 3 ст. // «Пермские епархиальные ведомости. 1908. № 32 (11 ноября) (отдел официальный). С. 250-251. О 25-ти летней службе В. А. Кандаурова в Пермской духовной семинарии» см. «Юбилей педагога» // «Пермские епархиальные ведомости». 1917. № 33-34 (1-21 декабря) (отдел неофициальный). С. 463-464.
В курсе семинарии значились: алгебра – в первом классе, геометрия – во втором классе, тригонометрия – в третьем и космография и физика – в четвёртом классе. Таким образом, круг математических наук был представлен широко, но к математике именно в семинарии очень легко можно было отнести слова А. С. Пушкина: «мы все учились понемногу – чему-нибудь и как-нибудь». Так алгебру заканчивали уравнениями с двумя неизвестными и простейшими случаями извлечения корней; геометрию определением площади круга; тригонометрию – элементарными случаями решения задач на тангенсы, котангенсы, синусы и косинусы; космографию – кое-какими сведениями о земле, луне; а по физике проходили немного из механики, отдел света, теплоты, без решения задач, и кое-что об электричестве. Грубо, но можно образно сказать: «все эти науки мы изучали до тридцатой страницы». Было время, что иногда В. А. хворал и часы, пропущенные при этом, не компенсировались, а программа сжималась, комкалась. Рассуждали при этом, очевидно, так: не велик грех, если не будет и пройдено всё по программе: лучше не будут мечтать об университете. В этом рассуждении меньше всего был повинен В. А. Такова была общая установка в отношении математических наук в семинариях. 212 В. А. блестяще проводил уроки 213 , но часов было мало, а по физике был так беден кабинет, что часу-двух было достаточно, чтобы продемонстрировать всё его содержимое. Что можно было бы поставить в упрёк В. А., так это-то, что в четвёртом классе у нас был организован кружок изучения математики по самоучителю (Битнер: приложение к «Вестнику знания»), но В. А. даже и не поинтересовался этим делом. Кружковцы взялись энергично за это дело и всё объявляли: «вот ещё отмахали одну лекцию», но недолго «махались»: дошли только до четвёртой или пятой лекции.
212
В очерке «Владимир Александрович Кандауров» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор пишет: «Иногда у нас появлялась мысль о том, что В. А. связан был политикой, которая проводилась в семинарии – всячески тормозить утечку семинаристов в университеты и искусственно ограничивать изучение ими математики. Было ли это так, или нет – не известно…» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 57.
213
Там же: «Особенно нам нравилось, как он ловко, без линейки и циркуля, чертил на доске геометрические фигуры» // Там же. Л. 55 об.
В. А. жил дружно со всеми преподавателями: там, где бывали все преподаватели, например, на вечерах, можно было видеть и его вместе с другими в весёлой беседе, шутящими или поющими. Даже в таких мероприятиях, как «говение», В. А. был среди коллектива участником этого. Слухи ходили только о том, что у него раз была размолвка с ректором Добронравовым, и он был будто бы настолько возбужден, что вышел из своего спокойного настроения и запальчиво сказал: «Оскорбляют меня, дворянина Кандаурова; я пойду к самому царю». 214
214
В очерке «Владимир Александрович Кандауров» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор объясняет: «У В. А., как у преподавателя математики было совсем другое положение, чем у преподавателей этого предмета в гимназиях и реальных училищах, на которых ложилась громадная ответственность за знания учеников, и с этой точки зрения его едва ли могла удовлетворить морально работа в семинарии». // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 57-57 об.
В. А. был любитель и поклонник пения и певцов. Так, в Перми раз был с концертом известный в то время баритон Шитов, и В. А. долго с восторгом вспоминал об этом в разговоре с семинаристами.
Он интересовался и певцами-семинаристами: Ласиным 215 , Чирковым. 216 Сам он пел под акко[мпа]немент пианино романсы, обладая очень маленьким баритоном. 217
Занимался В. А. даже и литературным творчеством. Так, в «Пермских епархиальных ведомостях» отпечатан был его рассказ «Павел». Рассказ этот ничем особенным не отличался и можно думать, что напечатан был только в угоду ему редактором «ведомостей» Н. И. Колосовым.
215
Ласин Сергей (1892-1950-е) – окончил Пермскую духовную семинарию по 2-му разряду в 1912 г. «Обладал лёгким и приятным баритоном, пел в семинарском хоре. Усиленно занимался повышением культуры своего голоса под руководством артистки Василенко-Левитон. Участвовал на семинарских вечерах и в городских концертах, а также в квартете с Шестаковым П., Кузнецовым К. и Иваницким П. Учился на экономическом отделении Киевского коммерческого института и одновременно в Киевской консерватории по классу Ипполитова-Иванова. В 1930-х гг. работал экономистом в тресте «Востокоруда», вместе с Кузнецовым К. М. Одно время был в труппе Пермского оперного театра. В Свердловске участвовал в концертах, передаваемых по радио, а также в капелле Ишутиной. Скончался в Свердловске в 1950-х гг.». (Шишёв А. Н. Биографические справки на бывших воспитанников Пермской духовной семинарии. Т. 3. // ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 1278. Л. 11-11 об.).
216
Чирков Аркадий Яковлевич (1880-ок. 1918) – сын священника Красноуфимского уезда. Окончил Пермское духовное училище по 1-му разряду в 1904 г. и Пермскую духовную семинарию по 2-му разряду в 1910 г. В очерке «Семинаристы-певцы» в составе очерков «Старая Пермь (из воспоминаний пермского семинариста)» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора назван Борисом (ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 374. Л. 104). «Имея красивый баритон, пел в училищном хоре, усиленно занимался культурой своего голоса под руководством артистки Василенко-Левитон, участвовал солистом в училищных вечерах и городских концертах. По окончании семинарии поступил учиться по экзамену на медицинский факультет Томского университета, одновременно учился в музыкальной школе на вокальном отделении. После 3-го курса перевёлся на медицинский факультет Киевского университета, где одновременно учился в Консерватории. Окончание университета совпало с началом гражданской войны, и Аркадий Яковлевич в качестве врача был призван в армию, в составе армии отступал, попал в Турцию, там и погиб». (Шишёв А. Н. Биографические справки на бывших воспитанников Пермской духовной семинарии. Т. 6. // ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 1281. Л. 132-132 об.).
217
В очерке «Владимир Александрович Кандауров» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» автор добавляет: «Всё это, несомненно, свидетельствует о том, что он был меломаном, что было редким явлением среди учителей семинарии… В. А. иногда устраивал в своём доме музыкальные вечера, на которые приглашались и семинаристы-певцы» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 58-58 об.
В. А. был женат на дочери пермского протоиерея Пьянкова – Клавдии Ивановне. 218 Была у него единственная дочь; она училась в балетной школе. Автор этой статьи встречался ещё с В. А., но уже по службе в семинарии, в 1914, 1915 и 1916 гг. В. А. в этом время был также строен, жизнерадостен, пел, хотя в волосах у него были седые нити. В это время он вёл ещё в одной, двух группах уроки по французскому языку. Жил В. А. по Кунгурской улице в доме, полученном в приданное за Клавдией Ивановной.
218
В. А. Кандауров был женат на Клавдии Ивановне, дочери протоиерея Всехсвятской церкви на Егошихинском кладбище г. Перми Иоанна Андреевича Будрина (1844-1912).
В. А. намного пережил своих сослуживцев и работал в техникумах при советской власти. Как передавали, он пережил большую метаморфозу: помолодел духовно, с увлечением занимался математикой в техникуме, был сторонником новых методов преподавания, был в рядах передовых преподавателей, пользовался уважением своих учеников. Его встречали иногда бывшие его ученики-семинаристы. Как о нём отзывались видевшие его в это время бывшие его ученики, он имел вид почтенного старца, убелённого сединой, по-прежнему стройного и величественного.
Летом текущего года я посетил пермское кладбище в сопровождении Ивана Степановича Богословского, моего доброго старого знакомого, тоже бывшего семинариста. Когда мы проходили по одной из аллей кладбища, И. Ст. показал на одну из могил и сказал: «Вот здесь похоронен Владимир Александрович Кандауров». Мир Вашему праху, мой дорогой учитель и сослуживец! 219
6.IX.[19]60. 16 ч. 34 м. вр[емя] св[ердловское]
ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 725. Л. 27-29 об.
219
Очерк «Владимир Александрович Кандауров» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор завершает повторением традиционного девиза семинаристов: «Наставникам, хранившим юность нашу, не помня зла за благо воздадим» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 58 об.
Алексей Иванович Добролюбов
Если бы мы захотели назвать человека из тех, кого называют бесцветною личностью, то таким человеком можно назвать А. И. Для характеристики его мало что можно прибавить к его формуляру. Он был у нас преподавателем гражданской истории, и его коротко называли «гражданея». Кто изобрёл такое слово, и по каким законам языка – осталось исторической тайной. Во всех отношениях он принадлежал к старой гвардии наших учителей, вплоть до фрака, который он первоначально носил. У него были фигура какая-то придавленная к низу, сутулая, плечи нажимали на корпус, походка с перевалкой – утиная, и всё это вкупе с фраком придавало ему, да простят мне А. И., и все его ученики, вид жука. Грешно так сказать, но так именно живописала А. И. наша «братва».
220
Добролюбов Алексей Иванович – сын священника Ярославской губернии. Кандидат богословия Казанской духовной академии 1882 г. В 1882-1883 гг. преподаватель латинского языка в Архангельском духовном училище; в 1883-1889 гг. помощник смотрителя того же училища; в 1889-1900 гг. смотритель Шенкурского духовного училища; с 7 сентября 1900 г. преподаватель гражданской истории (всеобщей и русской) в Пермской духовной семинарии. Статский советник. Имел ордена: св. Анны 2 и 3 ст. и св. Станислава 2 и 3 ст. // «Пермские епархиальные ведомости». 1908. № 32 (11 ноября) (отдел официальный). С. 250.