«DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть III. Пермская духовная семинария начала XX века
Шрифт:
Частым посетителем Н. И. был преподаватель епархиального училища К. П. Пономарёв, с которым они учились вместе в академии. 176 Это свидетельствует о том, что у него было развито чувство товарищества и дружбы. В отношениях с сослуживцами Н. И. был очень общительный и внимательный, ничем не выделялся среди других. Даже на вечерах он держался очень просто «компанейски», вплоть до того, что участвовал в играх (sic!). Семинаристам казалось немного странным видеть Н. И. среди играющих, когда он бегал по кругу и ловил «мышку», но барышни его охотно принимали на эту игру (sic!). 177 По отношению к семинаристам Н. И. старался всё-таки держать «твёрдую руку», но по природе он был мягок. В заслугу Н. И. нужно поставить то, что он старался около себя создать актив дисциплинированных семинаристов, через который можно было влиять на других, но не всегда это удавалось, потому что во время войны в семинарии были явно ненормальные условия учения, когда пришлось тесниться на одной третьей части учебного здания.
176
Пономарёв Константин Петрович – кандидат богословия Казанской духовной академии 1906 г. Преподаватель русского языка, словесности и истории литературы в Пермском епархиальном женском училище.
177
В очерке «Николай Иванович Знамировский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Он упорно создавал вокруг себя актив и, таким образом, [стремился] поднять среди семинаристов свой авторитет. Он считал, что этого можно добиться только путём общения с массами, а не путём отчуждения от них, как некоторые думали. Иногда это у него получалось курьёзно. Так, однажды, на вечере епархиалки затащили его в игру в «кошки и мышки», и бородач крутился в плену молодёжи. Смешно? Да, это смешно, но во сколько раз это лучше проповеди женоненавистничества, которую культивировал, например, А. П. Миролюбов» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 158 об.
Во время войны Н. И. возглавлял семинаристов при расквартировании раненых по прибытии их в Пермь. Лишь только раздавалась сирена, возвещающая о прибытии поезда с ранеными, Н. И. моментально собирал бригаду семинаристов и выезжал на вокзал. В семинарии, на верхнем этаже помещался лазарет, а на среднем этаже – казарма мобилизованных, готовящихся к отправке на фронт. Н. И. организовывал семинаристов на культурное обслуживание тех и других. Воспитательные задачи от этого значительно усложнялись, но Н. И. старался держаться на высоте этих задач. 178 В семинарии выделилась группа добровольцев отправиться на войну. Проводы были обставлены большой торжественностью. За обедней патриоты перед пением евангелия подошли к амвону, и евангелие диакон читал, возложив его на голову их. Эта картина напомнила историческую картину, как Сергий Радонежский благословлял на ратный бой с татарами на Куликовом поле Димитрия Донского. 179 Так перекликались события современности с глубокой стариной. В этом видна была направляющая рука Н. И. Проводы вылеченных в лазарете на фронт обставлены были [с] особой торжественностью: на них надевались крестики, на лестнице при выходе их хор семинаристов пел патриотические песни. Душой всех этих мероприятий был Н. И. 180
178
В очерке «Пермская духовная семинария накануне Октябрьской социалистической революции» в составе очерков «Старая Пермь (из воспоминаний пермского семинариста)» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «Теперь у Николая Ивановича заботы прибавилось: на третьем этаже в лазарете появился «горючий материал» – сёстры, няни. Война войной, но жизнь всегда жизнь, а у семинаристов сердца не каменные. Заметно стало, например, что Мутин, оформившийся вполне юноша, стал часто навещать «раненых», а потом поступили определённые признаки того, что дьявол начал его «мутить», «искушать», и Николай Иванович по своей обычной манере уговаривать: «Ладно, парень, так и быть, поведение тебе не сбавлю, а ты смотри – не делай…» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 374. Л. 115-115 об.
Возможно, Мутин Сергей – окончил Пермскую духовную семинарию по 2-му разряду в 1915 г.
179
На эту тему имеется множество картин различных живописцев.
180
В очерке «Николай Иванович Знамировский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Быть среди своих опекаемых было его девизом, и это обеспечило ему авторитет и уважение со стороны их» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 160.
[ 181 ]
…В июне 1923 г. проездом из Белоруссии в Шадринск на станции Богданович мельком я видел Н. И. уже в сане шадринского архиерея. Он «проезжал», а точнее сказать, его «проезжали» из Шадринска в Свердловск. 182 Он был окружён «провожающими». 183 Зимой, направляясь в город на базар, я проходил мимо домзака 184 и у спуска в город, на углу ул. Малышева я видел Н. И. с метёлкой под мышкой, с руками, вдёрнутыми в рукава. 185 Это была моя последняя встреча с Н. И. Передавали, что в Шадринске он пользовался такой популярностью, что за ним, когда он шествовал, всегда следовала толпа его поклонников. Дальнейшая история Н. И. «покрыта мраком неизвестности». 186
181
Там же: «У автора сего были две последние встречи с Н. И., очень печальные. Это собственно были и не встречи, а только взгляд издали…» // Там же. Л. 162.
182
В очерке «Николай Иванович Знамировский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний: «… в вагон для отправления в Екатеринбург в домзак…» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 162.
183
Имеется в виду арест протоиерея Николая Знамировского в г. Шадринске по делу епископа Льва (Черепанова), когда он был переведён в Москву, но вскоре освобождён по амнистии.
184
домзак – дом заключения.
185
В очерке «Николай Иванович Знамировский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «… спустя, примерно, года полтора или год, когда при прохождении в город мне удалось видеть его неподалёку от домзака на снегоуборке: стоял он с метёлкой и согревал руки» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 162.
186
Николай Ивановича Знамировский был членом Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917-1918 гг. от мирян Пермской губернии, ректором Пермской духовной семинарии в 1919 г. Священник с 1919 г., протоиерей с 1921 г. В монашестве – Стефан. Епископ Шадринский с 1924 г. В 1924-1927 гг. временно управлял Пермской и Свердловской епархиями. Архиепископ Вологодский в 1934-1936 гг. Несколько раз арестовывался и сидел в лагерях. Был расстрелян 18 марта 1942 г.
5.IX.[1960] 16 ч. 06 м. свердл[овского] вр[емени]
ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 725. Л. 21-26 об.
Валериан Александрович Фаминский
Есть люди, с которыми ещё только предстоят неизбежные в будущем встречи и знакомство, но о которых задолго до этого узнаёшь что-либо, хорошее или плохое, что в какой-то степени оказывает влияние на знакомство с этим человеком при личной встрече с ним. Таким был для нас В. А. Фаминский.
187
Фаминский Валериан Александрович (1851-1913) – сын священника Нижегородской губернии. Кандидат богословия Казанской духовной академии 1880 г. С 1 августа 1880 г. преподаватель теории словесности и истории русской литературы в Пермской духовной семинарии; одновременно с 22 сентября 1895 г. преподаватель французского языка. Статский советник. Имел ордена: св. Владимира 4 ст., св. Анны 2 и 3 ст. и св. Станислава 2 и 3 ст. // «Пермские епархиальные ведомости». 1908. № 32 (11 ноября) (отдел официальный). С. 250.
Ещё задолго до поступления в семинарию мы уже знали, что среди учителей семинарии был один, который был грозой для всех учеников. Слухи об этом учителе-грозе чаще всего доходили до нас от братьев или знакомых семинаристов, учившихся когда-то у В. А., и благополучно окончившие семинарию. Но был ещё источник этих слухов, злобный и дышащий ненавистью к В. А., кривили чаще всего те из псаломщиков или диаконов, которые начинали когда-то учиться в семинарии, но были уволены из первого или второго класса. Они, эти изгнанники, часто на вопрос: почему они не окончили семинарию, лаконично отвечали: «из-за химеры».
«Химера» – это было то злобное прозвище, которым расплачивались семинаристы с В. А. за его исключительную требовательность и за его действительно грозный вид. Выражение «из-за химеры» могло иметь двоякий смысл, а именно: или из-за того, что кто-то не справился с наукой, преподаваемой В. А., или из-за того, что кто-то был уволен по какой-либо другой причине, но обязательно по настоянию В. А. Что это было и на самом деле так, это проверено было однажды на очень рискованном опыте, а именно: нашёлся один смельчак, который спрятался в большом шкафу на время совета и наблюдал за ходом решения различных вопросов, в том числе вопросов исключения. Как он потом рассказывал, больше всех за исключение ратовал В. А. и именно по самым разнообразным мотивам. 188
188
В «Очерках о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор отводит этот эпизод к событиям 1905 г.: «В это же время усиленнее, чем обыкновенно работал пресс по отсечению «больных» овец от здоровых. Был случай, когда семинаристы захотели своими глазами видеть, как «это» делалось, и вот однажды один из них пошёл на рискованный шаг: спрятался в пустом шкафу, чтобы невидимо присутствовать на пед[агогическом] совете. Он рассказал потом другим, как решались вопросы об изгнании кого-либо из семинарии, причём лишний раз и с абсолютной достоверностью подтвердилось установившееся уже мнение о том, что главным «хирургом» в этой операции выступал Валериан Александрович Фаминский. Он первым вносил предложение: «исключить!» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 28 об.-29.
Наступило, наконец, время нашего поступления в семинарию. В отличие от всех предыдущих, а как потом выяснилось, и последующих лет, нам пришлось поступать с экзаменами по русскому яз[ыку] письменно и по греческому яз[ыку]. Экзамены, по-видимому, были введены потому, что семинария не могла охватить учением всех кончивших в четырёх духовных училищах, для этого не хватало ни помещения, ни штата учителей, а поэтому была необходимость отбора. 189 Нам было понятно, почему был экзамен по письму – отбор по грамотности, но совершенно непонятно было, почему был экзамен по греческому яз[ыку]. 190 Наступил день первого экзамена. В большом актовом зале было поставлено много столов, на которых нас разместили. Вот вошёл в зал человек высокого роста, крепкого сложения, в очках, гладко подстриженный, в котором легко можно было угадать В. А. Фаминского. Можно себе представить, чем была для нас эта первая встреча в стенах семинарии! Он диктовал нам отрывок из «Капитанской дочки» Пушкина. Диктовал очень спокойно, отчётливо, с интервалами. Если кто-либо его спрашивал, он любезно и приветливо отвечал, так что нам казалось, не было ли обманом всё то, что нам о нём рассказывали раньше. 191 Результаты экзаменов с отметками нам не объявили, а вывешен был список непринятых, которых оказалось не так уже много.
189
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «Нужно было принять человек шестьдесят и разместить их в двух классах, а претендентов было до семидесяти-восьмидесяти человек. Нужен был «фильтр» и его никто другой из преподавателей семинарии не мог провести «lege artis», как Валериан Александрович» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 36-36 об.
lege artis – по-латински по закону искусства.
190
Там же: «Вторым предметом для испытания наших знаний почему-то избран был греческий язык. Почему именно он – это, как говорится, осталось для нас «тайной изобретателя». Попутно только нужно заметить, что экзаменатор по этому предмету – преподаватель той же семинарии, но получивший уже перевод в другую семинарию – А. В. Богородицкий был полной противоположностью В. А. Добродушный «старикан», он часто подходил к нам, старался приободрить нас своими шутками, разогнать наши мрачные думы» // Там же. Л. 36 об.-37.
В автобиографических очерках В. А. Игнатьева «Петя Иконников» («Учение Пети Иконникова в Пермской духовной семинарии») автор говорит о преподавателе греческого языка Троицком (а не Богородицом). См. ниже.
191
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «Он диктовал нам отрывок из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина – то место произведения, где говорится о встрече Марии Ивановны с Екатериной II. Писать диктовку было для нас, конечно, делом не новым. Нам были также известны и разные приёмы диктующих. Бывали случаи, что диктующий всячески старался, чтобы интонацией своего голоса и паузами при чтении как бы не «выболтать» секретов правописания, а, наоборот, так затушевать текст, чтобы «поймать» испытуемого на каком-либо правиле правописания. В. А. диктовал исключительно отчётливо, и казалось, наоборот, он всячески старался подсказать нам, как нужно правильно написать, особенно при расстановке знаков препинания. У нас даже зародилось сомнение в том: да правильно ли считают его таким строгим, он же добрый» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 38-38 об.
Началось учение. В первом классе мы изучали что-то вроде, так называемой, теории словесности. Мы заучивали наизусть много стихотворений, особенно – отрывков из художественной прозы, ораторские речи, характеристики, помещённые в хрестоматии Галахова. 192 Во втором классе мы изучали по учебнику Орлова русскую древнюю литературу, причём, опять-таки, заучивали наизусть, такие, например, произведения, как «Поучение» Владимира Мономаха, «Домострой», «Слово о полку Игореве» и др. 193 В третьем классе мы изучали Сумарокова 194 , Кантемира 195 , Фонвизина. Если мне не изменяет память, то во втором и третьем классе параллельно изучали «Евгения Онегина», «Ревизора». 196 Некоторое время нами было потеряно за-за забастовки 197 и болезни В. А.
192
Галахов Алексей Дмитриевич (1807-1892) – историк русской литературы, автор «Русской Хрестоматии».
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Мы знакомились с различными видами литературных произведений в поэзии и прозе. Учебником была книга Ливанова, а хрестоматия – Галахова. Мы выучивали наизусть колоссальное количество стихотворений. Так, при изучении литературной поэтической формы «ода», мы заучили оды наизусть: «На день восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны» (Ломоносов), «Бог», «На смерть князя Мещерского» (Державин), «Утреннее и вечернее размышления о Божьем величии» (Ломоносов). В. А. явно был поклонником музы Державина. Мы заучивали народные песни (фольклор), былины, исторические песни, духовные стихи, например: «Стих о «Голубиной книге». Как образцы рассуждений мы заучивали наизусть: «О любви к отечеству и народной гордости» Н. М. Карамзина, «О счастливейшем времени жизни». Как образец характеристики заучивали наизусть отрывок о Крылове И. А. Плетнёва. В общем, мы заучивали так добрую половину хрестоматии Галахова» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 39-39 об.
Плетнёв Пётр Александрович (1791-1866) – критик, поэт, профессор и ректор Императорского Санкт-Петербургского университета.
193
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «проповеди Луки Жидяты, Кирилла Туровского, Стефана Яворского, Феофана Прокоповича и пр.» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 39 об.
194
Сумароков Александр Петрович (1717-1777) – русский поэт, драматург и литературный критик
195
Кантемир Дмитрий Константинович (1673-1723) – российский государственный деятель и учёный.
196
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Приватно – не в порядке программы в первом классе «читали», т. е. заучивали отрывки из «Евгения Онегина», а во втором классе – «Ревизора». Вспоминаются такие случаи: в первом классе Боря Капустин заучил наизусть всю первую главу «Евгения Онегина», а во втором классе Ваня Флёров читал Валериану Александровичу наизусть целиком первое действие «Ревизора». В умилении В. А. сиял и хвалил его» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 39 об.-40.
197
Имеется в виду забастовка в семинарии в октябре 1905 г.
На первых занятиях в первом классе мы почувствовали, в чём был особый стиль преподавания В. А. Требовательность его, которую нельзя иначе охарактеризовать, как культ педантизма, доведена была до высочайшей степени. На уроке у него все мы сидели в таком напряжении, что неслышно было шороха. Муха пролетит – можно услышать. Стукни только кто-либо партой – взор В. А. уже разит виновника. Все сидели в постоянном напряжении, что вот-вот спросят, и, не дай бог, не ответить. Поэтому редко кто позволял себе роскошь не выучить урок и получить грозное предубеждение об экзамене. Раз-два не ответить – это значило получить предупреждение: «на экзамене буду спрашивать до седьмого поту». Это не было запугиванием, и на экзамене такой человек действительно обречён было отвечать не меньше часу по всей программе. Вопрос ставился так: быть или не быть. Но зато когда жертва выходила победителем, надо было видеть, как был доволен В. А. «Ну, молодец, молодец» – хвалил он победителя и, не озирая на все бывшие двойки, ставил четыре или, даже, пять. 198 А сколько было таких, которые такого боя не выдерживали, они то вот и были часто те, которые говорили, что их исключили из семинарии «из-за химеры»!
198
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Конкретно это обозначало, что провинившийся будет отвечать 30-40 минут. Сначала он отвечал по билету, а потом начинался поединок: следовали отдельные вопросы и по ним ответы. В. А. внимательно вглядывался в лицо отвечающего: дескать, как себя чувствуешь. Первоначально лицо его имеет суровое выражение, но вот на вопрос за вопросом идут отличные ответы, и лицо В. А. начинает проясняться, наконец, появляется добродушная улыбка и замечание: «ну, молодец, молодец» и полновесная оценка. Прошлое забыто, а В. А. признал себя побеждённым: он не мстил за прошлое, не снижал за него оценку, как делали некоторые другие преподаватели. Так как в каждом классе у В. А. всегда имелось по нескольку человек «штрафных», то экзамен обычно затягивался до 6-7 часов вечера» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 40-41.
Иногда нельзя было понять за суровым голосом В. А.: всерьёз он говорит или в шутку. Один из семинаристов – известный теперь краевед В. П. Бирюков – при ответах стал заикаться. В. А. сделал ему замечание: «Ты, парень, у меня не заикайся, а то двойку поставлю». Услышав это, мы не знали, всерьёз или в шутку это сказано…. 199 Но тишина была при этом, как обычно, гробовая.
Объяснения уроков В. А. делал исключительно хорошо, не в пример некоторым другим учителям. Речь его была живой и образной, правда, иногда острой и колкой, когда он касался каких-либо семинарских пороков. 200
199
В «Очерках о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора этот эпизод отсутствует.
200
В очерке «Валериан Александрович Фаминский» в составе «Очерков о соучениках и друзьях в Пермской духовной семинарии» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «В. А., по общему признанию семинаристов, был большой мастер делать объяснения к урокам. Он делал их, не пользуясь ни конспектами, ни тем более книгой, как это делал, например, преподаватель истории Алексей Иванович Добролюбов. Он говорил свободно, красочно. Помнится, в первом классе, когда мы учили образцы рассуждений – «О счастливейшем времени жизни» и «О любви к отечеству», он раскрыл нам метод построения того и другого произведения: аналитический и синтетический. Это было за три года до изучения нами логики, и явилось для нас чистым откровением. Также бывало и во втором классе, несмотря на всю сухость изучаемого материала, он умел оживить его своими объяснениями» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 376. Л. 43-43 об.
Иногда он приносил с собой на урок какие-либо наглядные пособия из фундаментальной библиотеки и демонстрировал нам. В это время нам казалось, что он прятал от нас свою строгость, становился как-то проще и ближе к нам. 201
В другом совершенно виде В. А. являлся перед нами в роли преподавателя французского языка. Среди семинаристов нашлись желающие изучать живые иностранные языки. Из них составились две группы: изучающие немецкий яз[ык] (руководитель А. И. Дергачёв) и изучающие французский яз[ык] (В. А. Фаминский). В каждой группе было человек по 15-20. Занятия проводились утром с 8 ч. до 9 ч. Руководители, очевидно, проводили занятия в порядке некой добровольно принятой на себя нагрузки один раз в неделю. Штатной оплаты за то не предусматривалось. Одним словом, никто из участников этого дела – ни ученики, ни преподаватели – не были связаны никаким формальным долгом. Я как раз был в кружке изучающих французский яз[ык]. Как выше было указано, здесь нам В. А. предстал в совершенно другом виде: он обычно был настроен благодушно, был внимателен, изысканно вежлив, предупредителен и терпелив, особенно когда речь шла о произношении. Необычным нам казалось даже то, что он был среди нас не на кафедре, как обычно на занятиях, а у парты или даже за партой. Это так напоминало артиста, которого бы мы видели в одном случае на сцене, а в другом за кулисами.
201
Там же автор уточняет: «В. А. был единственным преподавателем, который раскрывал нам тайны фундаментальной библиотеки. Он приносил нам на показ какие-либо редкие издания произведений. Кажется, он именно по какому-то поводу принёс в класс и показал Библию на пергаменте на еврейском языке, дар архимандрита Антонина Капустина» // Там же. Л. 43 об.