Чтение онлайн

Фёдор «Тяптин».

«Тяптин» – это было его прозвище. Всей семьёй летом они ходили на подённую работу: он, жена и дочь. Подённая работа при кошении травы оплачивалась, примерно, так: мужчина – 35 коп., женщина – 30 коп., девица – 25 коп. и три еды: утром – перед началом, днём – с коротким отдыхом и вечером по окончании. Жена Фёдора оплачивалась наравне с мужчинами и шла при кошении впереди – «заглавной». Сеяли они мало, а подённая работа была у них главной.

«Шолины».

Под этим прозвищем существовала семья пимокатов. Отец, старик, глава семьи, кроме того, был рыболов: ставил жерлицы. Зимой они ходили по домам и катали валенки, кошмы, подхомутники. Сеяли немного. [47]

Андрей Абрамыч.

Был вдовец, жил с дочерью. Летом ходил на подённые работы, но его избегали брать, потому что он «скудался» желудком; был слаб на работе. Занимался ещё рыболовством. Был убит при «проверке» чужих морд. [48]

Чеботари Фалалеевы.

Одно время они были монопольными сапожниками. В одной избе на «седухах» сидели и стучали молотками, забивая в подошвы деревянные гвоздики, «сучили» дратву и шили: отец – старик, старший сын женатый Андрей, моложе холостой Павел и в раздел ушёл пока что холостой – Александр. Это были ремесленники в чистом виде, пришельцы из какой-то «рассейской» местности. [49]

Иван Сергеевич [Попов].

Он торговал лошадями. Новая, не бывалая в Тече профессия. Пришёл в Течу из деревни Баклановой, находящейся неподалёку от Течи, ниже по течению реки. Здесь, в Тече, он женился на дочери печника Николая Фёдоровича, вошёл в дом тестя. Он разъезжал по ярмаркам с лошадями, по 3–4 продавал и закупал вновь. В Тече по понедельникам выводил на базар. Как передавали, перед выводом на базар он их «школил», репетировал, как нужно держаться перед покупателями. Все они у него имели вид бодрый и молодой. Стоило ему только поближе подойти к какой-либо чуть приунывшей лошадке – она мгновенно оживала. [50]

Александр Матвеич [Кокшаров].

Он был землероб, а побочным занятием у него было ветеринарное дело. Где он учился этому ремеслу – не известно. Главное в ветеринарном деле у него было занятие, за которое его называли коновалом. Семья была большая и вела довольно значительное сельское хозяйство. Было несколько лошадей (4–5), несколько коров (3–4), овцы. Старший сын – Николай и вёл главным образом хозяйство. Второй сын – Иван погиб во время первой империалистической войны. Хозяйство шло к разорению и третий сын – Спиридон – уже ушёл из семьи в дом своей невесты – к тестю. [51]

«Рыбины».

Вели в среднем объёме сельское хозяйство. Дополнительно к нему выделывали кожи. [52]

«Расторгуевы».

Были чистыми землеробами без всяких подсобных хозяйств. До раздела – сельское хозяйство вели в развёрнутом виде: имели 6–7 рабочих лошадей, столько же коров, овец 10–15 шт. Каждое лето Даниловна, мать двух сыновей, гоняла на гумно стадо годовалых и двухгодовалых телят. Жив ещё был дед – Пётр Иванович, но хозяйство вёл главным образом сын его и сыновья Прокопий и Алексей. Семья была дружная, жили на широкую ногу. Любили в праздники шумно погулять: кататься на лошадях, с песнями в обнимку пройтись по селу. В последствии Алексей выделился и забрал с собой часть хозяйства. [53]

Мишка «Чигасов».

Единственный в своём роде представитель разоряющегося крестьянина из-за пьянства. Жили не бедно: был хлеб, рабочая семья из четырёх человек: он, жена и две дочери. Сделался алкоголиком в подлинном смысле этого слова. Всё пошло прахом. [54]

Кузнец Иван Степанович [Кузнецов].

У него и фамилия была Кузнецов. Сын его – Иван Иванович занимался сельским хозяйством. Имел 3–4 лошади, столько же коров. Хозяйство вёл справно. Старик работал только в кузнице. Под горой у речки была кузница, около которой стоял станок для ковки лошадей. Постоянно он готовил для кузницы угли: томил дерево в куче, прикрытой перегорелой землёй. Одно время он был монопольным кузнецом и мучителем своих клиентов: вымогал угощение, водку. У него около кузницы всегда было много колёс, саней, телег. Был знаменитый звонарь. [55]

Ефим Иванович [Кокшаров].

Был бобылем. Похоронил всю семью, перебивался помощью дальних родственников. Жил в своей избёнке анахоретом. Седой как лунь. Любил иногда посибаритничать: заберёт с собой самовар, пойдёт в маленький лесок около речки, скипятит самовар, заварит лабазник и блаженствует на лоне природы. [56]

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 711. Л. 43–57 об.

Горушки уже описаны нами раньше. Та часть Течи, которая была против Горушек направо от тракта до церкви примыкала к кладбищу и дальше к гумнам. По тракту она начиналась с дома Семёна Осиповича (Сёма чёрный) у кладбища и заканчивалась сильвановским домом.

Дома здесь были под стать Горушкам, в большей части своей деревянные, крытые дёрном, за исключением дома синельщика, крытого тёсом и много позднее дома, выстроенного кузнецом Клюхиным, крытого железом. В одном из домов этого порядка и произошла трагедия: жена убила своего мужа.

Из жильцов этого ряда замечательным был Михаил Иванович «косорылый». У него было перекошено лицо: сворочена на бок челюсть. Замечателен же он был тем, что приходил на клирос читать часы и мог «править» службу. Мешал ему только его недостаток.

На параллельной к ней улице к востоку замечательными жильцами были: Евсей Степанович [Макаров], Василий Самсонович [Уфимцев] и Андрей Гурьянович. Жили они небогато: избушки у них были крыты дёрном, пристрой был полный, т. е. во дворе стояли «службы», крытые тоже дёрном.

Чем были замечательны эти люди? Жену Евсея Степановича звали Калерией, а имена их были полностью – Евсевий и Калерия. Для деревни это было странным сочетанием имён. Они, кажется, и именинниками были в один день. Это была на редкость дружная чета супругов: вместе всегда ходили на подёнщину, рядышком садились, одним словом – это были теченские «Филемон и Бавкида». Какая сила обобщения и типизации была у Овидия Назона! У них был сын – Василий. Его мальчишки на своём жаргоне называли «Васька-калешка», т. е. по имени матери, приспособленному к их жаргону. [57]