Чтение онлайн

А может, он тайное удовлетворение получает от скандалов, когда мужчина бьет женщину по лицу? Это, пожалуй, версия. Хабаров же признался ей, что не выдержал и ударил Марину по щеке, когда она обозвала его дрянью…

Из-под плинтуса нещадно дуло, и голые ноги тут же озябли. Олеся поежилась, натянув пониже на бедра длинный свитер, и вернулась на диван. Осторожно присела и, склонив голову к плечу, со странной улыбкой уставилась на свое новое приобретение.

Хабаров — это было круто! Это было, как случайный порог на капризной горной реке, которого не ждешь и о котором никто никогда не говорил с тобой. Как боязнь бездны перед прыжком.

Он был совсем-совсем взрослый, красивый, не по-сегодняшнему правильный и интригующе загадочный. Олесе это нравилось, это ее волновало, и этого она давно ждала.

Хабаров спал, болезненно сведя четкой формы брови к переносице. Сильные руки безвольно раскинуты, ноги, наоборот, поджаты и напружинены, будто перед прыжком. Он еле сумел раздеться. Если бы не ее помощь, так и путался бы в ремне и новой застревающей молнии на джинсах. И голову бы ни за что не протиснул бы в тугое горло свитера, если бы не она. И еще он все время повторял, что хочет ее. Очень сильно хочет.

Его рука вдруг потянулась к ней, пошарила по диванному пледу, поймала за свитер и с силой потащила на себя.

— Ложись, детка, поспим немного. Ложись… Все будет хорошо!

— Нет, ну ты, Владюха, даешь! — Андрюха Анохин глядел на своего друга со смесью восхищения и недоверия одновременно. — И что теперь? Что станешь делать?

— Да ничего! Ничего я не стану теперь делать!

Признаваться другу в том, что трусливо бежал, пока Олеся мылась в ванной, он не стал. Рассказал просто о случайной встрече, не вдаваясь в подробности. Кивнул утвердительно на его вопрос: переспал ли он с ней. И все. Больше ничего не озвучил, никаких подробностей.

Хабаров болезненно сморщился от стука захлопнувшейся гаражной двери, куда он притащился под самый финал рабочего дня. Голова трещала так, будто ее кто-то час обрабатывал тяжеленной кувалдой. Плющил и снова возвращал ей первоначальную форму. Потом снова плющил и снова возвращал…

— Уехать мне надо. На дачу к тебе поеду. Не к тебе, к Соньке. Отвезешь? — Влад с благодарностью принял из рук друга банку пива и, щелкнув пробкой, тут же принялся пить жадными глотками. — Мне-то теперь за руль нельзя! Какой из меня наездник…

— Отвезу. Чего не отвезти. — Анохин наморщил лоб, задумавшись, а потом как ляпнет: — А, может, тебя туда с твоей Олеськой и отправить? А чё! Вдвоем вам там будет веселее.

— Да иди ты! — отмахнулся от него Хабаров и снова поморщился, теперь уже от досады на себя самого.

Надо было так впариться, а вот надо было! Мало того, что пошел на поводу у незнакомой девки, так еще и выболтал ей все вчистую. И про Маринку, и про измену ее, и про то, что подкараулил ее за ангарами и пощечин надавал.

Зачем все это нужно чужому человеку, кто бы сказал?

— Ну, ты же сам говоришь, что она типа того, влюбилась в тебя с первого взгляда. — Анохин недоумевал, по его личным понятиям, отталкивать от себя женщину, питающую к тебе теплые чувства, было преступлением против логики и против общества. — Какая ей разница, где с тобой виснуть, Владюха?

— Отстань, сказал! — Хабаров отвернулся сердито.

И Андрюхе про Олеську тоже, наверное, зря рассказал. Станет теперь приставать, советовать, рекомендовать, как поступить. А ему этого ничего не нужно. Он не хочет ни советов, ни пророчеств, ни планов далеко идущих. Ничего не хочет. И Олесю тоже…

Как он мог вообще с ней сотворить все это?! Даже не помнит, успел ли сыграть на опережение в самый ответственный момент! А если она забеременеет, что тогда? Алименты платить всю оставшуюся жизнь? У него уже есть сын. Ему другого не нужно. А тут вдруг эта Олеся!..

Мысль о том, что эта девушка может оказаться охотницей за головами, ввергла Хабарова в еще большее уныние.

— Поехали, что ли? — Влад поставил пустую банку из-под пива на верстак и нетерпеливо глянул на друга. — Отоспаться хочу, подумать.

— Да, брат! Подумать тебе есть над чем.

Андрюху его терзания, казалось, забавляли. Да и глупо было бы ждать от него чего-то другого.

К тридцать седьмой своей годовщине друг успел обзавестись третьей женой, и никогда ни о чем сделанном не сожалел. На то она и жизнь, чтобы с ней экспериментировать: что-то ломать, что-то менять, что-то исправлять. Кто сказал, что он должен прожить весь отпущенный ему век с одной (!) женщиной?! Бр-рр, ужас какой!!! С одной и всю жизнь!..

Так ладно еще, если с ней все удачно сложилось, а если нет?! Что тогда? Ненавидеть друг друга, избегать, но продолжать находиться под одной крышей? Нет, это точно не для него. Он сторонник радикальных мер в отношениях с хрупкой половиной человечества.

А как же дети? Вот детей Андрюхе было по-настоящему жалко.

Но дети, успокаивал он себя, имеют обыкновение становиться взрослыми. И у них непременно появляется своя собственная жизнь. И в этой своей жизни эти самые дети будут делать свои собственные взрослые ошибки. Потом они станут исправлять их, и снова делать. И уж точно никогда и ни у кого не спросят совета. А уж если и спросят для отвода глаз, то поступят все равно — по-своему.

Из гаража автосервиса они вышли последними. Андрей запер дверь и, направляясь к автомобильной стоянке, коротко обронил через плечо:

— Домой будешь заезжать?

— Нет! — Хабаров даже вздрогнул от подобной перспективы. — Поначалу хотел, теперь передумал.

— Ладно, поехали…

Они загрузились в Анохинскую «десятку» и выехали, минуя шлагбаум, на центральную улицу.

Машин на проезжей части было очень много. Дороги чистили, усеивали песком, но снег настырно шел снова и снова. В снежной буро-коричневой каше колеса вязли, буксовали. Потом, с трудом преодолев препятствие, ползли дальше. А на том месте, где только что раздавался надсадный рев мотора, оставалась глубокая рыхлая колея, мгновенно засасывающая следующую жертву.

Пробки, пробки, длинные цепи из сигналящих автомобилей и без устали, на всякий лад матерящихся водителей.

Они не стали исключением и, влившись в общий поток, так же принялись ерзать, пробуксовывать и материться.

— Где власти городские?! — орал Анохин, пытаясь вывернуться из очередного зыбкого месива. — Где, я вас спрашиваю?! Какого хрена сидят там, зады греют в кожаных креслах?!

— У тебя один из этих представителей ремонтируется, вот ты у него и спроси.

Хабаров, в отличие от друга, сохранял абсолютное спокойствие. Спешить ему было особо некуда. Вопрос — потеряют ли они полчаса, или час в пробках — его не особо занимал. Какая разница, где убивать время: на дороге или в чужом пустом доме? Тут хоть собеседник имелся, а там что? А там пустые чужие стены.