Чтение онлайн

Напившись воды и наевшись, Валетов спал. Ему абсолютно ничего не снилось, только под утро он почувствовал, что рука нащупала что-то мягкое и, кажется, волосатое. Похоже, будто кошку гладишь, так ему казалось. Он мял это мягкое недолго, но ощущения были приятными. Наконец почувствовал, как кто-то его поцеловал и прошептал нежно на ухо:

–  Ну так у нас будет сегодня что-нибудь или нет?

Вынырнув из потустороннего мира, Фрол открыл глаза и увидел перед собой Глашку.

–  А-а!
– воскликнул он и улыбнулся.

–  Ты чего?
– не поняла она.

–  Как хорошо, а то ведь я не думал, что ты рядом. Испугался.

–  Чего испугался-то?

–  То, что пидорас я, понимаешь? Это самый страшный сон, какой только может увидеть нормально сориентированный мужчина.

То, что нащупала его рука, оказалось всего-навсего ее милой головкой.

–  А-а-а, - протянула она с пониманием.
– Нет, у тебя все в порядке.

Тут ее маленькая ручка ширкнула под одеяло и нащупала часть Валетова. Тот закатил глаза от приятных ощущений, затем снова вернулся к реальности.

–  Погоди, - оборвал он ее, и Глашка обиделась.
– Мы где?
– он ошарашенно глядел на белые стены и потолок.

–  Как где? В вашей санчасти. Нас сюда привезли с поля и положили в одной палате.

Фрол поглядел по сторонам:

–  Так вон та койка твоя.

–  Ну да, - согласилась Глаша.
– А я под утро к тебе перебралась. Правда, нам здесь удобнее?

–  Ну, - Фрол чмокнул ее в щеку.
– Конечно, тут хорошо. А вдруг зайдет кто?

–  А никто не зайдет, - шептала она ему на ухо.
– Никто… никогда… не зайдет, - голос ее становился все нежнее и тише.

И Валетов, недолго размышляя над тем, что его ожидает сегодня днем, принял все ласки Глаши близко к сердцу.

Простаков сидел грустный: по рассказам лейтенанта Мудрецкого, из лагеря защитников природы с утра ушло в Самару четыре машины «Скорой помощи». У одного сотрясение мозга, у другого сломаны ребра, у третьего - рука, а у четвертого выбит палец. Причем с выбитым пальчиком поехала девочка. Лехе было стыдно. Это, судя по всему, те, кто попали под дубину.

Но ведь ему надо было выбираться. А если бы он их не прищучил, то они бы его прищучили. Хотя сомневается он в данном вопросе очень сильно, но вот Фролу и Витьку досталось бы по полной программе. Наверное, тогда бы Валетова на самом деле на вертеле изжарили вместе с его подружкой.

Самое главное, что жалоб на военных не поступало, хотя Стойлохряков и отказался класть пострадавших в собственную санчасть. С какого чуда он должен помогать гражданским лицам, возжелавшим добавить в проводимое им мероприятие яду.

Люди не при смерти - потерпят. Да какие это люди? Пьяницы и наркоманы! Вот у него - люди! Все одеты по форме, накормлены три раза в день, умыты и начищены; через утренний осмотр перед завтраком проведенные. Никаких разгильдяев не наблюдается.

А Валетов, так он вообще герой, целый день провел на жаре привязанным к столбу. Это дорогого стоит. Видимо, получал тяжеленные солнечные удары по собственному темени и ничего - выдержал. Девчонка - тоже молодец. Жена декабриста. Он бы такую себе в батальон взял чай готовить с лимоном так, как он любит. А то эти дежурные по батальону постоянно всякую дрянь из порядочного чая вываривают - а ему пей всякие там радикалы с токсинами! Тяжелая доля у комбата, ей-богу!

Шпындрюк подъехал на своей «Волге» к дому комбата и, войдя в коридор после того, как его впустила Вера, справился о здоровье супруга, так как дни у него в связи с приездом натовских военных стояли напряженные. Обнаружив в гостиной человека в американской военной форме, Шпындрюк сощурился: очков, привычно восседающих на носу, при нем не было. Тот не шевелился, видимо, разглядывал свои пьяные сны. А в это время в спальне шло легкое шебуршание. Петр Валерьевич натягивал на себя обмундирование и уже через три минуты стоял перед Шпындрюком, готовый отправиться на службу.

Мужчины поздоровались, молча полюбовались на сладко спящего полковника и ушли на кухню.

–  Ну и как он?
– заботливо справился Шпындрюк, зная немочь иностранцев после русских застолий.

–  Ничего, на поправку пошел. Совсем дикий приехал, - жаловался Стойлохряков, наливая чайку и кидая в него… чего ж еще… лимон.
– Сейчас выучил два самых нужных слова: водка и пельмени.

–  Ну, откормится, - заулыбался глава администрации.
– Ты мне лучше расскажи, у тебя там в плане учений нигде не прописано рытье окопов?

–  А что такое?

Бекетов, Боше, Ватерспун и Ельцки смотрели на карту, разложенную на столе. Стойлохряков указывал им на небольшую полянку недалеко от поселка Чернодырье.

–  Вот здесь будет проходить следующее мероприятие.

–  Почему так близко от поселка?
– поинтересовался француз на плохом английском.

Перевести вопрос было некому. Но по тому, как Боше тыкал пальцем в поселок, Стойлохряков жестом успокоил его, мол, ничего страшного. И на самом деле, с помощью русско-английского словаря еще утром подполковник составил несколько предложений, смысл которых сводился к тому, что копай землю и засекай время. Офицеры не первый день служили в армии и предположили, что сегодня их подразделениям предстоит копаться в земле. Так и вышло.

Когда четыре взвода прибыли на место, то увидели заботливо разбитые с помощью колышков и белых веревочек участки. А два мужичка сидели в тени дерева и покуривали, изредка поглядывая на прибывшие подразделения.

Один кивнул в сторону солдат и сообщил другому свои собственные мысли:

–  Глянь, Ванька, какие к нам разношерстные американцы понаехали.

–  А хрен с ними, что разношерстные. Все равно копать сейчас будут.

–  Это точно, - улыбнулся друг Ваньки и затянулся с превеликим удовольствием.

–  А то бы нам.

–  Да, - согласился Ванька.
– А то бы нам. И чего они там у себя в своей Америке сидят? Приезжали бы к нам ямы копать. У нас тут полно всего надо перерыть.

–  Да, - согласился друг Ваньки и снова затянулся.
– Пусть приехали бы, а то вон все оружием увешаны. Нехорошо это - по чужой земле с оружием ходить.

–  Да вон гляди, у них лопатки есть.

–  А лопатки - это правильно. Пусть лопатками и работают. Как думаешь, одинаковые участки разбили?

–  Да, думаю, одинаковые. Если б знать, где наши копать будут, то поменьше бы отмерили, правильно?