Чтение онлайн

Решив оставить разборки на потом, Ануфриев налил самогон стукачу, так, с полкружки. Тот поблагодарил, от куска хлеба отказался и залпом выпил, закусив при этом мануфактуркой - попросту втянув носом воздух из ватной подкладки фуфайки.

–  Спасибо, мужики, и будьте готовы, - погрозил он пальцем, - на третью ночь нагрянут.

Гость ушел. Церемония с самогонкой дала Фролу время на то, чтобы он успел придумать оправдание своим действиям. Все молча ждали. Мелкий поднялся из-за стола и с преисполненной собственного достоинства интонацией начал декламировать:

–  Я ни капли в рот не брал.

Его тут же перебил Ануфриев:

–  Куда ж ты дел целый литр, козлина?

–  Мужики, я свинью дрессировал, честное слово, все ему скормил. Хлеб в самогонке мочил.

–  То-то, я гляжу, у нас совсем сухарей нет, - тут же подметил Простаков, любящий погрызть в перерывах между работой, да и на обед с ужином, немножко сухариков, которых они одно время понаделали, пользуясь большим количеством дармового хлеба.

–  Мы целыми днями пашем, а он тут свинью дрессирует.
– Сизов подошел к стоявшему Валетову и ударил его кулаком в лоб.
– Ты чего, совсем потерялся? Пусть этот свин все время стоит в загоне. Будешь работать вместе с нами.

–  Это верно, - согласился Ануфриев.
– Теперь давайте, - он посмотрел на бутыль, - чего уж здесь осталось, подавайте кружки.

Мужики загудели.

Фрол, оставленный в карауле на большую часть ночи, добросовестно развалился на кирпичах, тем самым закрывая их собственным телом от возможных грабителей. Остальные спали по лежакам, заглушая своим храпом возню Терминатора.

В наказание за профуканный самогон на следующий день Фрол стоял у ванны и замешивал раствор. Это оказалось весьма нелегким делом, но возражать дембелю он не решался.

–  Будешь теперь у нас штатной бетономешалкой, - напутствовал его перед началом работ Ануфриев, - и гляди, найду хоть один комок или непромес, будешь всю ночь этот раствор мешать.

Валетов был склонен верить Ануфриеву, но Простаков не сдержался - все-таки они с Фролом друзья, что ли.

–  Это жестоко, - отметил он.

–  А ты, гора, молчи.

–  Чего?
– Алексей набычился.

–  Ладно, ладно, пошли. Хавку надо домашнюю отрабатывать. Не просто так тебе жрачку-то дают, здоровый.

Свина в этот день вообще на воздух не выводили, он все время провел в стойле, и Валетову, который навестил Терминатора в обед, показалось, что хряк выражает заметное беспокойство тем, что его не вывели на природу, а еще, видимо, отсутствием коньяка в шоколаде.

Пожалев свина, Фрол отрезал ломоть черного хлеба и, еще не успев подойти с этим куском к нему, был вынужден отшатнуться, потому как здоровая туша, навалившись на хлипкую загородку, рванула к нему.

Перепугавшись за загон, Валетов бросил кусок в стоящее перед свином корыто и увидел, как за мгновение хлеб исчез в его утробе. Терминатор глядел на Фрола, как Фролу казалось, насупившись. Понятное дело. Он не ощущал на языке знакомого вкуса. Но пока он еще надеется получать в каждом куске черного хлеба немного алкоголя.

До двух часов благородным и справедливым Ануфриевым был объявлен перерыв. У Фрола оказалось достаточно времени для проведения новой дрессировки. Когда он показался на улице с хряком, Сизов посоветовал ему убраться куда-нибудь с глаз подальше.

Фрол не стал слушать и на глазах у пораженных пацанов забрался на спину Терминатору.

–  Оп-ля, - вскинул он вверх руки, как цирковой наездник.

Все скривили морды. Никто и подумать не мог, что эту животину можно приучить терпеть на спине человека.

–  А ну-ка покатайся на нем, - заинтересовался Ануфриев.

–  Да ни фига идти он не хочет, - оправдывался Фрол.
– Вы взяли и всю его приманку выпили вчера.

–  Ты тоже пил, - заметил Резинкин.
– Не меньше остальных, между прочим.

–  А ты знаешь, - воодушевился Ануфриев идеей заставить борова двигаться, - как ленивого ишака заставляют идти вперед? Берут на палку что-нибудь вкусное, привязывают и впереди морды у него держат, а наездник на спинке ишака сидит. Ишак думает, что он сейчас два-три шага сделает и достанет лакомство, но приблизиться к заветному куску не может. Так и идет.

Валетов тут же спрыгнул, нашел какой-то шест, кусок веревки, привязал к нему черный хлеб и снова запрыгнул на Терминатора. Вытянул вперед палку перед мордой животного так, чтобы он смог видеть кусок хлеба.

Рот производителя наполнился слюной в сладком предвкушении лакомого кусочка. Как хрестоматийный ишак, свин сделал несколько шагов вперед, но, к его сожалению, так и не приблизился к лакомству ни на сантиметр. Народ, рассевшись за столом, довольно заржал:

–  О, получается!

Тем временем свин продолжал делать безуспешные попытки дотянуться до куска хлеба.

–  Гляди-ка, получается!
– орал Резинкин.
– Давай, ходи кругами.

Но Фрола замкнуло. Он сидел на хряке и не мог пошевелиться. Здоровая туша, перемещающаяся в пространстве, заставила его на мгновение оцепенеть. Тем временем хряк ускорял свой ход и направлялся не куда-нибудь, а прямо на стол, за которым сидели невольные зрители. Через несколько секунд солдат со своих мест как ветром сдуло. Они бросились врассыпную. Каждый орал Фролу, чтобы тот повел палкой куда-нибудь в сторону, чтобы заставить хряка развернуться. Но Валетов не подавал признаков того, что он находится в здравом уме и твердой памяти. Он несся на сделанный своими же руками стол.

–  Брось палку, придурок!
– выкрикнул, подбежав к нему не больше чем на метр, Простаков.

Да так громко, что если бы эта палка была и у Терминатора, он бы ее тоже выкинул.

Валетов свалился, дурилка выпала из его рук, свинья тут же подошла и съела хлеб, а все остальные замерли. До стола оставалось всего несколько сантиметров.

–  Ну ты и идиот! Дурной!
– ругался Ануфриев.
– Хорош сидеть, пошли работать.

Уходя, все невольно оборачивались на спокойно стоящего на месте Терминатора, пережевывающего все же доставшийся ему хлебушек.

Фрол сел на деревянный чурбан и закурил. Он хотел хоть немного унять дрожь.

Подъехавший к стройке грузовик, груженный кирпичом, возвестил о предстоящей интенсивной разгрузке. Всем пришлось побросать свои строительные дела и заняться тупым перетаскиванием тяжестей. Еще не успел водитель вылезти из кабины, а уже во двор вбежал Михаил Афанасьевич, перебирая своими цыплячьими кривыми ногами и радостно потирая руки. Длинномер привез пятнадцать тысяч штук. И все красный кирпич. Поздоровавшись с водителем, он заглянул в кузов, смерил взглядом аккуратно стоящие упаковки, удовлетворенно хмыкнул и посоветовал солдатам побыстрее начать разгрузку, чтобы к вечеру отпустить машину.