Чтение онлайн

–  И тут мишени какие-то чудные, - бормотал он.

Леха тем временем не отрывал взгляда от его лица. Глаза, которые всего секунду назад бегали, казалось, сами по себе, теперь работали синхронно и просто поражали своей сосредоточенностью. Это действительно были глаза стрелка. И тут Леха стал корить себя за то, что относился с недоверием к этому Коле. Ну мало ли какая у человека фигня случается.

–  Слушай, - не вытерпел Алексей.
– Твои глаза…

Кривовзглядов сморгнул, и зрачки снова рассыпались в разные стороны.

–  Это с детства. Врачи так ничего сделать и не смогли. Но за счет упражнений я добился того, что на несколько секунд могу четко сфокусировать свое зрение. А ты думал, что папашка мне там, на стрельбищах, все подстроил? Ничего подобного. Надеешься выиграть?
– справился Косовзглядов у Простакова, разминая указательный палец на правой руке.

–  А то, - улыбнулся Леха.
– Ты думаешь, я оружие первый раз в армии увидел? Я с детства о-го-го сколько настрелял.

–  Да и я тоже на месте не сидел, - Кривовзглядов не стал разглядывать, как организаторы соревнований развешивают мишени.

Леха, глядя на то, что делает товарищ, тоже стал разминать указательный палец.

–  А что, это помогает?

–  Да, - Кривовзглядов согнул указательный палец несколько раз, как бы нажимая на курок.
– Улучшает чувствительность. Нужно чувствовать момент выстрела.

–  Это я и сам знаю. А сам-то думаешь всех сделать?

Неожиданно Коля рассмеялся:

–  Ты что? Это надо быть придурком, чтобы на это надеяться. Это же соревнования на округ. Тут, знаешь, тягаться будет очень тяжело.

В этот момент всех, кто должен был участвовать в стрельбах, пригласили получить номера. Лехе достался двадцать седьмой, а Кривовзглядову - двадцать восьмой. Он вперед пропустил гиганта. Потом объяснил, что не любит нечетные числа.

Лехе было как-то все равно.

–  Вы, все городские, - придурки, - просто сказал он.
– То числа у вас, то гороскопы.

Коля посмотрел куда-то в сторону, а на самом деле - на Леху:

–  А что, у вас в деревне приметам вообще не верят?

–  Верят, но все равно, все городские - придурки.

–  Хочешь меня разозлить?
– Колины глаза начали шарить по орбитам с удвоенной скоростью.

Леха пожал могучими плечами, и Коле показалось, будто стены тира тоже заходили ходуном вверх-вниз.

–  Да нет, что ты.

–  Увидимся на позиции, - гордо бросил генеральский сынок и пошел на то самое место, где они до этого сидели.

Тем временем Евздрихин с лейтенантом на то время, пока они получали номера, куда-то исчезли. Мудрецкий предупредил, что сейчас придет, и с каким-то загадочным видом они оба удалились. Номера получали, ну, минут пятнадцать. Все-таки очередь была, а потом всех записывали, кто откуда. Надо было помнить номер части. Когда Простаков назвал, кто он и откуда, записывающий участников офицер почему-то рассмеялся и заулыбался:

–  Привет, привет всем, кто вылез из Черной дыры. Как там у вас? Пули по прямой траектории летают? Или не как во всей армии? Зигзагами?

На столь тупой вопрос Простаков не нашелся что ответить.

–  Да ничего, так себе. Летают. Жиг-жиг.

–  Во-во, жиг-жиг, - согласился офицер, - ставь тут закорючку.

Леха и поставил. Четыре класса образования как-никак. Как раз на закорючки его и хватало.

Теперь, сидя рядом с Кривовзглядовым, они дожидались своей очереди. Было в тире всего пять позиций, так что они вошли только в шестую очередь. Встали рядом, но друг друга не видели, так как пластиковые щиты закрывали стрелков и не мешали прицеливаться.

Стреляли из положения стоя, что для Лехи оказалось неожиданностью. Он вначале не видел лежаков, но думал, что их вот-вот вынесут. А вот фиг-то.

Первая шеренга подошла и начала отрабатывать стоя. Тогда-то и пришлось мысленно перестраиваться.

«Да фигня все, - потом решил он для себя, - какая разница. Сейчас выпущу свои пульки, и хорош на этом». Он был уверен, что организаторы соревнований не будут надолго затягивать.

Леха не отличался языкастостью, в отличие от того же Фрола, который сейчас разгребает коровье дерьмо где-то на окраине Чернодырья. Но он не удержался и спросил соседа ради шутки:

–  Ну, ты чего, Коля, глаза в кучу собрал?

–  Да пошел ты, - послышалось сразу с двух сторон.

Из чего он сделал вывод, что попал между двумя Колями. Можно и желание загадать:

–  Тогда пусть я выиграю.

Раздалась команда «Огонь!». И потекли отведенные на выполнение упражнения две минуты. Достаточно, учитывая, что, выстрелив один раз, нужно перезаряжать ружье.

Окружающий мир для Лехи перестал существовать. Он работал уверенно и спокойно, не думая ни о чем, и выстрелы остальных сливались с тихим гулом в ушах, а свой собственный он вообще не слышал - настолько сосредотачивался, стараясь качественно выполнить упражнение.

Наконец они отстреляли. Он разрядил оружие, показал инспектору, что пули в затворе нет, и отошел с огневой позиции вместе с остальными пятью участниками соревнований.

Свой результат Алексей узнал сразу же. Сорок два из пятидесяти возможных. Он, скорее всего, выходит в финал. Кривовзглядов набрал сорок одно, после сидел и ругался, вспоминая о том, что не любит нечетные числа.

Они спокойно дождались окончания стрельбы еще одной партии. После чего объявили тридцатиминутный перерыв для того, чтобы люди могли собраться к финальным стрельбам.

В финал вышли десять человек с весьма плотными результатами, и Простаков удивился, потому что впереди него еще оказалось двое стрелков, выбивших сорок три и даже сорок четыре. Кривовзглядов качал головой и иногда повторял слова на буквы «б» и «х». Бормотал он следующее:

–  Все будет хорошо, все будет хорошо.

Пока шли стрельбы, прапорщик и Мудрецкий сели рядом друг с другом и, вот сволочи, стали попивать из банок через соломинку кока-колу. Леха пил эту коричневую пузырящуюся жидкость всего два раза в жизни. И оба эти раза пришлись на то время, пока он ехал в поезде служить. До этого, если выбирался в поселок, он покупал себе только пиво, а кока-колу, проще говоря, газировку, он за напиток не считал. Ну уж, поскольку пацаны пили, и он попробовал. Фигня. Но сейчас не отказался бы.

Когда Леха уходил стрелять и обернулся, посмотрел на сопровождающих, они одобрительно закивали ему головами, отчего Леха преисполнился решимости. Сейчас же, после того как отстреляли, он поглядывал на Евздрихина и Мудрецкого, завидуя им еще больше: по их состоянию можно догадаться, что в банках далеко не кока-кола. Движения их стали более бессвязными, глаза опустели, и теперь они сидели на самом верхнем ряду маленькой трибуны и о чем-то вяло между собой переговаривались, уже повыкидывав соломинки и прикладываясь к банкам кока-колы напрямую. Потом они достали еще по парочке этих самых банок красно-белого цвета, и Леха морально подготовился провожать их после финала на крайняк до машины.