Чтение онлайн

Несмотря на лай соседской собаки, Резинкин сиганул через высокий забор, подошел к большой избе и тихонько пальцем постучал в известное ему окошко. Оно тут же отворилось, и мужики, засевшие за забором, увидели в темноте голову с длинными, ниже плеч, распущенными волосами, которая из окошка свесилась к Резинкину. Молодые чмокнулись на зависть подглядывающим солдатам.

Резина начал шептать, девчонка живо закивала головой, посмотрела в сторону забора, хотя она не видела, кто стоит за ним, но уже знала, что сегодня Витек пришел в деревню не один. А поскольку Света была девка деревенская, она прекрасно понимала молодых мужиков. Ведь они не больные, здоровые и поэтому выпить хочется. Также знала Света о тридцати глотках в лесу, и каждому надо, по нашим-то меркам, ну хоть пол-литра. Соответственно, нужно было бы две десятилитровые бутыли.

Она посмотрела на те деньги, которые принес Витек, и прошептала ему, что здесь маловато, но она добавит от себя. Резинкин поклялся ей служить верой и правдой и обязательно отработать аванс.

Тормоша задремавших собак и полусонных бабулек, Резина пошел вместе со Светой по единственной улице деревни. На зависть пацанам, а особенно Лехе Простакову.

Вот это служба! Ходит посреди деревни с широкозадой, высокой бабой, молодой, налитой, и стучит в калитки, и сливает в одну десятилитровую бутыль весь самогон, который им выносят.

–  Ну и компот получится!
– пробормотал Валетов.
– Представляешь, ведь каждый по-разному гонит. И это все в одну кучу.

–  Получится усредненный градус, - научно высказался Балчу.

Когда наконец Резинкин попрощался со Светой, которая тянула его на сеновал, он вырвался из ее объятий, и четверо потащили две десятилитровые бутыли к реке.

Самое тяжелое было впереди - это переправа. Для того чтобы не рисковать и в целости доставить ценный груз на другой берег, солдаты переплыли реку, долго шарили по берегу до тех пор, пока не нашли пару бревен, и привязали к ним с помощью ремней и лямок вещмешков бутыли с самогоном. Медленно-медленно стали переправляться на другой берег, преодолевая сносившее их течение.

Когда операция была завершена, Резина простился со своими товарищами и пожелал им приятно провести вечер, а сам снова бросился в воду, чтобы возвратиться в деревню, где была оставлена раздосадованная Света, которая старалась-то, бабулек тормошила ради того, чтобы сегодня на ночь Витя остался с ней.

Отпустив с легкостью Резинкина, трое потащили бутыли к поляне, где никто не спал. Люди знали о предстоящем мероприятии - дай бог здоровья товарищу лейтенанту. Забухаем!

Балчу, как самый маленький, ничего не нес, он шел то впереди, то сзади, то сбоку и подбадривал пыхтящего Валета и Леху до тех пор, пока они не вышли к стойбищу.

Поставив около ног лейтенанта бутыли, солдаты громко и отрывисто дышали.

–  Тише, - цыкнул на них Мудрецкий.
– Майор спит. Разбудите, тогда кобздец. А где Резина?

У Балчу был уже готов ответ:

–  Товарищ лейтенант, рядовой Резинкин пошел отрабатывать за все это.

Мудрецкий ухмыльнулся.

–  Ладно, давайте по чуток.
– Потом он опустился рядом с бутылками на корточки и воскликнул: - Вы че, вы охренели! Куда столько набрали?
– Он не ожидал, что на сто пятьдесят рублей можно припереть двадцать литров.
– Это че такое, ну-ка, - он сам взял крышку с котелка Валетова и скомандовал Простакову: - Плесни.

Ему налили два булька из толстого горла, примерно граммов сто, не меньше. Мудрецкий втянул приятный запах самогона:

–  Ну и коктейль поди в одну бутыль сливали?

–  Ага, - подтвердил Балчу, улыбаясь в темноте.

–  Ну ладно, дайте мне кусок говядины соленой. У нас осталось что-нибудь?

–  В аккурат вот на закусь и осталось. Сегодня, наверное, последнее добьем. Завтра все.

–  Ну не все… Река прокормит.

Мудрецкий поглядел в темноту, не видя никого, но ощущая, что сидящие рядом с тлеющими кострами солдаты смотрят в его сторону, поскольку не видеть его, стоящего близко с большим костром и держащего в руках крышку от котелка, было невозможно.

Он залпом выпил и закусил говядиной. Посмотрел на глядящих прослезившимися глазами, скомандовал:

–  Наливай!

Утром майор Холодец проснулся от холода.

Этим летом жарило вовсю. Солнышко выжигало траву на полянах. Дождя давно не было, а он ой как не помешал бы: сразу стало бы и в лесу свежее, может быть, и с рыбалкой бы дела наладились. Хотя дождь и рыбалка - вещи не всегда взаимосвязанные, но почему-то многим во взводе казалось, что если пройдет дождь, то и рыба станет клевать лучше.

И вот он, дождик. Крупные капли падают в едва дымящиеся, уже не горящие костры, и вскоре прямо на глазах у Холодца из черной здоровой тучи, которая затянула все небо, пролился настоящий ливень.

Но, как это ни странно, никто, кроме него, не вскакивал и не собирался прятаться под деревья: люди лежали вповалку около костров. На этот раз майор обратил внимание на не слишком-то естественные позы, в которых спали около костров солдаты. Некоторые лежали просто посреди поляны, раскинув руки, - им не нужно было огня для того, чтобы согреться с вечера и уснуть.

Протирая глаза, майор под дождем перешагивал через тела и как-то незаметно для себя оказался на краю стоянки у леса. Обернувшись, он увидел ужасное зрелище и вздрогнул. Слева от него на деревьях были повешены Валетов и Балчу, они раскачивались под порывами ветра, а под ними, развалившись прямо на земле, спал Простаков.

Майор кинулся к болтающимся в воздухе солдатам и, подбежав, увидел, что они висят на стволах здоровых сосен, но повешены они не за горло, а за шивороты кителей на небольшие торчащие сучки. Вздернули их так высоко, что снять их майор был не в состоянии. И первым делом он начал расталкивать валявшегося в беспамятстве Простакова.

–  Рядовой! Рядовой!
– кричал он в ухо Лехе, склонившись над ним.
– Снимите быстро, снимите солдат!

Леха проснулся, подскочил и уставился пьяными глазами на Холодца.

–  А?! Что такое, товарищ начальник штаба?!
– выкрикнул он на всю поляну, после чего несколько тел вздрогнули и пришли в движение.

–  Быстро снимите их!
– кричал Холодец, показывая пальцем на болтающихся Валетова и Балчу.

–  А-а, это… - заулыбался Леха, - это… товарищ майор, мы вчера… в одну игру играли… - бормотал он еще не размятым языком.
– Я был Карабас-Барабас… А эти вот… двое: один был Буратино, а другой - Пьеро. А Мальвины с Артемоном нету. Артемон сейчас Мальвину в деревне Сизое… того этого, - Простаков показал соответствующий жест.

–  Снимай!
– орал Холодец.

От этих воплей очнулся висящий на суку Валетов и жалобно попросил:

–  Да, Леша, ты сними, а то… руки затекли. Китель в подмышке тянет - пошевелиться невозможно. И ноги затекли… и голова…

Балчу тоже проснулся, открыл глаза и вскрикнул, увидев под собой качающуюся землю.

–  Бля, ух!
– возбужденно орал он.
– А я думал, я лечу куда-то!

Мудрецкий проснулся, увидел разборку, которая началась около двух сосен, и поспешил туда же.