Чтение онлайн

Народ, привыкший лопать каждый день, сметал все подчистую. Трений насчет пропавшей коровы с местными не было, хотя за следующие пятнадцать дней лейтенант и солдаты бывали в деревне не раз и к ним уже привыкли.

Однажды вечером, когда до окончания их испытания оставалось десять дней, майор позвал лейтенанта Мудрецкого к рации - как раз у него шел очередной сеанс связи с большой землей:

–  Мудрецкий, лейтенант, скорее сюда, с тобою хочет поговорить наш комбат…

В руке Холодца уже болтались снятые с его головы наушники и прикрепленный к ним микрофон.

Надев гарнитуру на голову, Мудрецкий поприветствовал комбата. Тот ему в ответ ничего не сказал и сразу перешел к воспитанию личного состава:

–  Слушайте, лейтенант, вы чем там занимаетесь?

Мудрецкий точно знал ответ:

–  Выживаем, товарищ командир батальона.

–  Это что за выживание такое - жрать коров у местных жителей? Я такого выживания не понимаю. Вы знаете, кто похитил корову из местного стада, или же мне на вас дело заводить? Вот здесь прямо передо мной сидит капитан милиции. Как мне с ним разговаривать, не подскажете?

Мудрецкий побледнел:

–  Кто украл корову, я не знаю.

–  Значит, решено. Завожу дело на вас, лейтенант. Корову вы украли и съели. Вам и отвечать за это.

Мудрецкий сорвал с головы наушники и отдал Холодцу. Холодец приложил скорее к уху динамик и стал внимательно выслушивать, что ему будет говорить комбат.

Лейтенант не успел отойти и десяти метров от рации, как, вытянув указательный палец, Холодец, радостно гыгыкая, закричал ему вслед:

–  И еще, лейтенант, товарищ подполковник говорит, что ты обязательно своими ногами в Чечню поедешь. Такие в нашем отдельном батальоне уже давно не родются, мы всех туда отправили. Говорит товарищ Стойлохряков, что пусть ты там попробуешь у кого-нибудь корову украсть, он тогда на тебя приедет на кладбище посмотреть.

–  Очень хороший шутка, - передразнил с кавказским акцентом Мудрецкий.

Холодец отбросил в сторону рацию и хотел было что-то крикнуть при подчиненных, но потом посмотрел, что к этим разборкам внимательно присматриваются солдаты, и решил не обострять ситуацию. И так всем понятно - лейтенант влип.

Мудрецкий чувствовал, как его ноги тяжелеют и становятся ватными. Он не голодал последние дни, но сразу как-то ослаб и к костру почти подполз. Разлегшись на фуфайке, он стал смотреть сквозь огонь и поднимающийся вверх дым в бесконечность.

–  Товарищ лейтенант, вас в Чечню отправляют?
– тут же подсел и сочувственно зашептал Балчу.

–  Вот вернемся, и придется ехать. Деваться некуда.

–  Вот если бы рублей сто, а лучше сто пятьдесят, - закатил глаза Балчу, - то тогда можно было бы развеять грусть-тоску.

Лейтенант нахмурился и посмотрел на пронырливого солдата:

–  Это каким образом?

–  Ну, я бы в деревню сходил, там у Резинкина зазноба появилась.

–  Что?
– подпрыгнул Мудрецкий.
– Резинкин!
– крикнул он на всю поляну.
– Ко мне!

Откуда-то со стороны, застегиваясь на ходу, подбежал Витек.

–  Какая там у тебя чувиха обозначилась, ты в своем уме?

Простаков с Валетовым уже давно заметили, что Витек ночью шарится в деревню, а утром якобы берет удочку и якобы ловит рыбу, а сам отсыпается. И все при этом выходило шито-крыто. К тому же каждый раз Резина возвращался из деревеньки Сизое с какими-нибудь кусками - то хлеба с салом принесет, то сметаны. И всем было даже выгодно оставлять эту историю за рамками внимания командира взвода. Были и волки сыты, и овцы целы, и девка довольна, которую Резинкин расписывал как конопатую крупную деваху, приехавшую к своей бабуле как раз, вот не поверите, из Самары на каникулы после второго курса института зооветеринарного. Кстати, у нее Резинкин попытался выяснить вопрос, связанный с тем, можно ли свиней с помощью алкоголя дрессировать. Она ему на это ничего не смогла ответить. Зато он с гордостью заявил, что подобный опыт в их взводе у одного солдата имеется.

Узнав об этом, Валетов расплылся в улыбке и попросил передать Свете, так звали конопатую деваху, большой пламенный привет, и после этого он даже высказал надежду, что сможет дать ей несколько консультаций по дрессировке домашних животных.

–  Ты вот бабу себе найдешь, - на это ответил Резинкин, - и будешь ей давать, в том числе и консультации.

–  Дурак!
– воскликнул Фрол.
– Это бабы мужикам дают, а не мужики бабам, понял? Она у тебя какой ширины-то?

Он начал размахивать руками - такая, такая и вот как была Машка у Простакова в теремке.

Леха, который в этот момент напряженно смотрел за поплавком, повернулся и посмотрел непонимающе на Фрола:

–  Откуда ты про Машку знаешь?

–  Да все мы все друг про друга все знаем. Ты че, не понял, что мы один и тот же сон видели? И вообще, было ли это сном? Вот опять же обмундирование выстирано и поглажено.

Простаков снова молча повернулся к поплавку, думая о чем-то своем. Потом он забасил:

–  Значит, где-то в лесу на самом деле озеро с пивом и родник с водкой.

Резинкин ничего не мог сказать в свое оправдание. Он все стоял перед лейтенантом навытяжку и смотрел мимо него.

–  Что, рядовой, - ухмылялся Мудрецкий, разозленный тем, что теперь ему в Чечню, - у тебя тут не армия, а курорт, дом отдыха. Где по ночам пропадаем?

Резина признался, что ходил по ночам к подружке, которую приглядел в один из своих визитов в деревню за хлебом.

–  А эта подруга твоя, - голос его был тихим и вкрадчивым, в нем забрезжила надежда, - она бабулек там знает, которые могут хороший первачок гнать?

Резинкин закивал головой, заговорщически оглядываясь по сторонам, как бы этот разговор кто-нибудь не подсек.

–  Так сколько тебе надо денег?
– лейтенант вытащил из кармана то, что у них осталось, - оставалось еще прилично, можно было спокойно десять дней протянуть, учитывая, что им в обратную сторону такси ловить не надо, оно как бы за ними само прилетит.

Он отдал пацанам сто пятьдесят рублей и поинтересовался: они пойдут вдвоем или еще кого-то дать?

–  Ну а кого давать-то? Вот Простакова да Валетова.

Лейтенант, зная эту четверочку, спевшуюся за время, пока они тут в лесах шарились, разрешил им отправляться в деревню и пошукать насчет выпивки.

«Какая на фиг теперь разница?
– думал лейтенант, сидя у костра и вороша угли.
– Ну подумаешь, выпьем тут немного, че, кого коснется? Глухой лес. Пусть вон за порядком да скотиной смотрит Холодец. Еще и комбат-придурок! Заслал черт знает куда, теперь требует, чтобы мы еще все здесь с голоду подохли».