Чтение онлайн

9_____

С утра поехали в Хорино, далеко: я очень люблю так далеко ездить, мимо полотна реки, озер. Посреди дикого леса вдруг встретили настоящего студента, будто тотчас от парикмахера. Барышня таксатора одна дома, в избе со Страшным судом, Фомой и Еремой и т. д., недорогие духи, помада, цветочки, конфеты, которые можно достать на станции, семячки, горох. Читает песенники, дружит с девками, скучает, смотрит из окна на озеро за полями. Покуда зять ездил в лес, мы ходили за грибами, 6 чел. Набрали полную корзину. Взяли Лидке живого зайчонка, возвращались мимо милых дач Трубникова и Вонлярлярских. Дома ждало письмо из «Весов» о выходе из «Руна» Брюсова, Мережковского и т. д.{841} Первое испытание верности. Болела голова.

10_____

Званцева приезжает только 24-го, хотя и предлагает мне поселиться без стола и прислуги, что не очень-то меня устраивает. Чулков прислал конец «Карт<онного> домика» {842} . «Весов» еще нет. Я почему-то чувствую более, чем когда-либо, что я вступаю in harenom historiae [273] . Как делил Пушкин свое пребывание между 2-мя столицами. Сережа в письме к Городецкому написал отзыв о нем Брюсова, узнанный из письма ко мне {843} , но потом вынул письмо из ящика обратно. Пел весь «Winterreise» подряд. Видели в лесу большого зайца. Ночи лунные и холодные. Вилли приходил прощаться, завтра отправляясь на 3 года за границу, милый, хотя и похожий на пивовара.

11_____

Письмо от Наумова, смутное и тревожное; куда-то его везут, несколько писем не получал, скучает, надоело. Если не драма, то какие-то пертурбации явно чувствуются. «Весы». Гиппиус обрушилась и на меня, хотя это и замазано послесловием, но мне было неприятно{844}. Белый похваливает, Брюсов даже весьма. Ходили за грибами, в баню, так просто гуляли; читал новеллы, играли в карты, ничего не писал. В город бы. Какими-то я всех найду? Что-то сулит мне год? Что за предложение у «Скорпиона» ко мне?{845} Как-то все выйдет? Начинаю подкисать и скучать бездействием. Нотной бумаги нет, «Сержа» писать не хочется, другого не могу. Все до осени. Покуда подчитаю к «Фирфаксу», буду писать «Ореста».

12_____

Письмо Диотимы, пересланное мне Нувелем, живо напомнило мне петербургских друзей, и захотелось их видеть и быть в городе. Письмо самого Нувеля — какое-то кисленькое{846}. Ездили на Хоренку пикником, на 3-х и потом 4-х экипажах. Гуляли в березовой роще, ели, пили чай, жгли костер. Был временем дождь, зато была радуга, всегда наполняющая меня каким-то трепетом. Ямщик наемный был пьян, и та компания, которая была с ним, все время держала его за шиворот и не давала кнута. Послезавтра барышни уезжают. Вечер опять хороший, с осенней луной над прудом, с ветром. Я как-то устал это лето. Скорей бы в город. Отчего я чего-то жду от сезона?

13_____

Сережа получил за «Вафилла» гонорар, но «Перевал» мы еще не видели; там могут быть интересные рецензии. Ездили втроем на станцию. Я стригся, покупали марки, яйца, фонарь, отправляли письма, пили чай в буфете. Был дождь. Играли в карты, читали письма Пушкина. Сережа вдруг решил ехать в Москву с барышнями. Это, конечно, удобней всего, покуда есть деньги и попутчицы. Что еще? не помню. Начинаю томиться бездействием, но, может быть, лучше назреет, как в прошлую осень и «Эме», и «Куранты». Что-то будет?

14_____

Все дождь. Наши собираются в Москву, зять в Петербург. Сережа дописывал свой рассказ, потом переписывал его вместе с Татьяной Алипьевной. Я делал ему наставления для Москвы. Провожать не поехали. Опять заблудились коровы, и были разосланы гонцы искать их. В страшную грязь и холод, но уже при ясном вечернем небе пошли по дороге, теряя калоши, и встретили Якова едущим в тарантасе, перед которым шли найденные коровы. Вернулись домой в экипаже, а Яков перед нами гнал коров, так мы ехали с волами, рабами, чадами и домочадцами. Вечером был Гурвич, переехавший сюда. Читал Musset и думал о Павлике, как это ни странно.

15_____

Сегодня я уже с часа на час ждал этапов дня, приближавших меня к городу; вот чай, вот чтение, курение, вот завтрак, вот прогулка, вот обед, вот катанье через празднующую деревню с пьяными, дерущимися, вероятно, убитыми, к Вонлярлярским, вот музыка, вот ужин, вот в гости, вот возвращение домой, при луне, по невозможной грязи, вот сон — так день, и завтра, и послезавтра. Поедем, вокзал, дорога, опять вокзал и «башня», дорога к Нувелю, к другим друзьям, в библиотеку, осенняя жизнь. Поминутно шел дождик, открывая голубые небеса с белыми облаками, которые, отражаясь в плоском пруду, напоминали мне почему-то Китай. Писем нет.

16_____

Проснулся рано; все было тихо, барабанил заяц, разговоры детей, чей горшок больше воняет, вставали. Писем не было; ясно; скоро в город. Вдвоем с сестрой ходили гулять. Опять праздник в другой деревне, один убит, несколько ранено. После обеда катались. Пошли к Бене, играл с юнкером на скрипке. Он томен, дешево элегантничает, перстеньки, белокурые усы, любит трогательную и медленную музыку. Я все смотрел, за что Венедиктов перестал пускать своих детей к Бене, выставляя что-то несказуемое причиной. Мальчики по-прежнему вешаются на меня и на Жениного жениха, целуют и мнут друг друга, объявили, что в городе ко мне придут. На обратном пути нас нагнал татарин от Солюс. «Только что приехала из Петербурга, завтра уезжаю, необходимо Вас видеть, ноты готовы». Конечно, вышел вздор, никого не было, кроме инженера и Екатер<ины> Ивановны. Сидели до второго часа, болтая, играл «Орфея» и «Вертера». Луна волшебна, но холодно. Солюсы пошли провожать гостей. Попил молока и лег спать, не писавши. Непомерная лень мною овладевает. Скорей бы в город. Писем не было и сегодня. Сережа теперь разгуливает по Москве, зять по Петербургу, а я сижу с окуловскими барынями и жду общего «выхода»!

17_____

От Сережи отписка, ничего еще важного. Москва, кажется, не очень нравится. В «Сером волке» проекты памятника мне и Ремизову, достаточно похожие{847}. На «Вечере совр<еменного> искусства» выведены Диотима, я и Городецкий; хорошо еще, что мои искания считаются увенчивающимися успехом, чем не хвастается Аннибал. Зять приехал: тетя нас ждет, приезжает мой другой племянник в медицинскую академию, я его не видел с младенчества. Привезли шабли. Солнце и не холодно. Ходили за рыжиками. Заходили дамы, ели арбуз, вечером сестра шила; попел «Die Sch"one M"ullerin», читал в столовой же новеллы, будто зимою, ожидая времени идти в гости. Рано легли спать, хотя спал плохо, не то от холода, не то от близкого свидания с друзьями.

18_____

Письмо только от Сережи о его пребывании в Москве. Целый день сидели дома, был Гурвич, m-me Бене, вечером пришли Солюс и Ек<атерина> Ив<ановна>; играл «Куранты» и французов, было будто зима. Зять уехал в Петербург. Сережу ждали, ждали, но он не приехал. Проводив уже Екат<ерину> Иван<овну>, говорившую, как она любит меня и Сережу, вернувшись домой мимо дымящегося туманом пруда, я еще ждал Сережу. Приехавший одним Яков сказал, что его не встретил. Ночью переселяли зайца из детской в умывальную, искали его без света под кроватями, шептались. Скоро и все уедем.

19_____

Сережа и утром не приехал; не может поймать он Брюсова, что ли, или закрутился в «Перевале»? Читаю пасквили и инвективы Гейне, называемые его «критическими статьями»; чем это лучше Белого и Гиппиус? Он очень закрыт для меня, даже как поэт. Ходили за грибами. Уйдя в глубину леса, вдруг очутились в глубоких долинах между холмами, поросшими брусникой, мхом и теперь уже разноцветно-желтым папоротником. Отойдя в сторону, я вдруг почувствовал такую тишину, будто что-то нечеловеческое. После обеда начали собираться дети. Пришла и Женя с своим Борисом, с которым я вскоре отправился за его скрипкой и нотами. Было много народу, дети бесновались, потом мы занимались музыкой. Приехал зять и Сережа, усталый с дороги. Проводив Екат<ерину> Ив<ановну>, мы еще долго беседовали с Сережей о Москве, уже лежа в темноте. Предложение «Скорпиона» есть издание вместе «Карт<онного> дом<ика>», «Крыльев», «Красавца Сержа». Москва утомила Сережу «делами», шумом, распрями, интригами. Был одновременно с ним там Ремизов, которого он, однако, не видал. Писем нет; или все считают меня возможным уже в Петербурге? Ночью была гроза, которой я не слыхал, хотя и спал плохо.