Чтение онлайн

С. (схватывает ее за ноги и увлекает).

Следующая сцена в кустах. С. доказывает ей свою любовь. Она убеждается.

Перед зарей он подсаживает ее на окно. Она с ним прощается, открывает спальню и уходит. Тогда С. влезает сам, ворует все, что можно украсть в комнате, и уходит через окно.

Можно писать такие сцены. У декадентов есть еще глупее.

22 июня.

Статья о франко-русском союзе с моим предисловием. Иностранные корреспонд. приходили в редакцию справляться, не от правительства ли это, не желает ли оно занять умы, оттекая их от внутренних вопросов. Это — вечная история с «Нов. Временем». Считают его официозным и статьи — происхождения правительственного. Я могу из этого заключить только одно, что «Нов. Время» или было умнее правительства и им руководило, или никто ничего не понимал, как управляло правительство. Статьи писались сотрудниками, писалось много Скальковским, Никольским и т. д., без всякого постороннего внушения. Правительство никогда не доверяло «Нов. Времени» и держало его 20 лет под двумя предостережениями. При Сипягине даже запретили его на некоторое время за пустую статью о рабочем вопросе. Когда Горемыкин был назначен министром, он пригласил меня к себе, дал печатные труды по крестьянскому вопросу и сказал, что двери в его кабинет для меня всегда открыты. Но я никогда к нему не ходил, исключая тех случаев, когда он призывал меня за какие нибудь статьи. Это было раза три в его министерство. Один раз за статью Никольского, на Новый год, где он говорил о необходимости школ по поводу отметок государя. Он намекал, что начался перелом между Александром III и Николаем II.

Мне Горемыкин показал номер «Нового Времени» с надписью государя: — «Что это значит?» и т. д. в тоне строгого выговора за то, в сущности, что Николая II автор хвалил. Газете хотели дать предостережение, но Горемыкин отстоял. Об этом говорил мне и Витте, который был на этом заседании — «Один из министров требовал предостережения, но Горемыкин отстоял». Кто требовал, — не сказал. Положение «Нов. Времени» никогда не было лучше других газет. Это была мука, никогда, бывало спокойно не уснешь, и чуть сомнение, — бежишь в типографию. Статьи Никольского, за которую Сипягин остановил газету, я не читал. Правительство разгуливало по газетам с ножом и резало, кого хотело и за что хотело. Тут оно показывало свою силу совершенно бесцеремонно. Если что останавливало его относительно «Нов. Времени», то это патриотическое его направление. Когда Сипягин остановил газету, он и главное управление получили много писем, протестовавших против этого запрещения.

23 июня.

Кн. Долгорукий, ген. ад. говорил, что третья Дума будет последняя. «Очевидно, никто не желает. Две Думы распустили, никто не тронулся. 17 окт. оказалось пустым, мол, делом».

Думаю, ошибается. Дело, напротив, оказалось серьезное. Этими вещами не шутят.

28 июня.

Вчера был П. X. Шванебах. Часа два говорили.

Он хорошо говорит, как образованный немец, очень начитанный. Говорили о революции, о Столыпине. Он отзывается о нем, как о «рыцаре», как о «человеке безукоризненном и мужественном». Но он несогласен с его политикою. «Избирательный закон надо было предоставить г. совету и созыв Думы отложить на осень 1908 г. То же мнение Горемыкина. «Соната, написанная для скрипки Страдивариуса, положена на балалайку»,— говорил он о русской конституции. — «Государь был согласен передать изб. закон г. совету и отложить Думу, но, очевидно, Столыпин настоял на своем». — «Я сказал государю, что считаю великим счастьем, что он позволяет мне говорить откровенно».

У нас все валится. Миша набрал себе столько дела, что не может с ним сладить и не умеет выбирать людей.

«Русская Земля» плохая и вздорная газета, но я не могу ничего сделать. Миша — плохой редактор. А стоит газета больших денег.

Горничная! Госпожа — в брюшном тифе. У горничной каждую ночь новые любовники. Услышав шум, она встала и пошла в кухню.

Там …… «Поля», — закричала она. — «Поди, поди, ложись в постель, а то будет тебе за это», — сказала горничная. Хозяйка и ушла. Вот положение! Сколько таких фактов в Петербурге.

29 июня.

Была молодая М.…… , говорила о странном разговоре ее с Глаг. Ездили на острова кататься от 4 до 6 веч. Умна, интересна. Считает себя средней личностью, но знает, что она красива и соблазнительна. «Я как будто протягиваю. Ничего из меня не выйдет. Но я хочу жить. О Г. «милуша», «я его очень люблю». «Он очень добр, умеет понимать» Г. говорил ей, что бьет жену. — «Может, надо нам чувствовать физическую боль». Говорит, есть женщины, которые любят, когда их бьют. «Проходят лучшие годы. Я стареюсь». Богатство жениха соблазняет. Не любит. Особа новой формации. Тайн никаких. «Что в самом деле делать, если вы средняя личность? Кроме любви ничего не остается. Свободная любовь — опасно. Дерзость надо иметь». Мне кажется, много хорошего в ее натуре, ничем не поврежденного. Любить одного, выходить за другого.

Любопытно, что будет.

Les orateurs de la R'evolution. Aulard.

«Министерство — это бумажный мир: не знаю, как Рим и Египет управлялись без этого средства. Много думали, мало писали… Невозможно управлять без лаконизма». (Сл. С. Жюста т. 2, 467. Стр. 468: «Те, которые делают революцию в мире, те, которые хотят делать добро, должны спать только в могиле»).

Его же ответ крупному парламентарию: «La r'epublique francaise ne recoit de ses ennemis et ne leur envoie que du plomb». Стр. 468.

1 июля.

Из «Речи»: «Вносят в темные массы такую деморализацию, такой разврат, который с неудержимой силой ведет нас вниз но пути идущего гигантскими шагами общественного распада и разложения».

…Замкнутость от света, жизни, правды.

…Безмолвные, нерассуждающие, покорные слуги правительства.

…Разжигают старые национальные страсти и старые политические аппараты.

…Что-то мало из дворян святых выходит. Всю свою святость по ресторанам прокучиваете.

…Нет довольных людей на Руси. Все чем то обижены, всех что-то давит.

…Если-бы вас окунуть во всеобщее довольство, запищали бы.

…Офицерам дали орлов на пуговицы и дозволили носить одежду не в талию. 13 р. один китель, а сколько на стирку пойдет.

…Звенящая тишина, потухший смех, опустилась ненужная, холодная сабля.

…С одной стороны, анекдот, а с другой — посрамление буржуазии.

«Я презираю ваш отвратительный разврат. Вы опошлили любовь альковом, рампами, запрятали тело в полотняные мешки».

Она раздевается ради букета свободы. Он развратничает ради протеста, пьет и хохочет, чтобы поразить буржуазию.

— «Вы пошли во дворец, как галлы на римском форуме, хватавшие сенаторов за бороды. Подымали руку налево, устроили маскарад в Выборге».

Государь несколько раз давал понять Воронцову-Дашкову, что ему надо отказаться. Но как будто бы не понимает. — «Матушку это убьет, если я его отставлю». Как можно! Друг ее мужа! Она ровно ничего не понимает, хотя всего боится и боится за династию. Но на своем поставить, — это главное. Государь внезапно отменил поездку в шхеры.

Надо поставить «Вора». В Париже и Берлине большой успех.

…Брошюромыслие, брошюрочтение, брошюробеседование.

4 июля.

Был вечером Шелькинг.

«Рачковский поступает в охрану государя. История его связана с Филиппом. Анастасия Николаевна Черногорская (Лейхтенбергская, а теперь жена Ник. Николаев.) увлеклась столоверчением в Ницце, рекомендовала его государыне. Выписали, занимались столоверчением, вызывали Александра III, который давал советы Николаю II. Гессе очень встревожился, поручил Рачковскому разузнать о Филиппе. Тот написал о нем, как об обманщике и шантажисте, сидевшем в тюрьме. Царь прочел, но под влиянием своих дам презрительно отнесся к Рачковскому. Встретив его в Дармштадте, повернулся к нему спиной. Тот спросил у Гессе, что это значит. Царь велел его убрать и обезвредить. Ему дали 9 тыс. руб. пенсии и велели не выпускать за границу. Три года так продолжалось, потом позволили, и он уехал в Париж. Теперь в июне вызвали сюда. Царь с ним говорил об иностранной политике и франко-русском союзе».

— «Упрямцы в «Голосе Москвы». Не упрямцы, а политические халатники разве».

Ан. В. Молчанов. Долгий разговор об Е. К. История, нечего сказать, и нравы. Лицо невинной девушки и два года разврата. Что с ней он делал. «Она осталась девушкой, но» и пр. — «Я желаю остаться в его представлении чистой. Я говорила с ним так, что он не мог подозревать правды». Перестрадала. Все это неправда. «В нравственность мужчин можно верить больше, чем женщин. У них нет ничего, кроме страха иметь детей. А так как теперь этого можно избежать, то делается все, что хотите. Гимназистку можно иметь за 15 руб. За эти деньги она готова все сделать для вас». Вообще порнография изумительная. И дочь ее практикует, и мать о ней знает. И обе …… этим не очень смущены. Мать пишет комедию, где дочь является героиней «девственницей», но удовлетворяющей свои похоти с развратным сифилистом. Удивительно, как от него не заразилась. «Да ведь он вылечился, и притом как же ты можешь заразиться, если вы с ним живете так, что ты остаешься девицей».