Чтение онлайн

— Молчать, Джеральд, сидеть, Джеральд. Сказал ему Бен. Спокойно, Джеральд, спокойно. Потерпи, мы ещё себя покажем. Он ещё нас узнает, и узнает в чём дело. Только будет поздно.

Теперь всё было улажено.Вот они въехали из села и покатили мимо сжатых полей, покрытых снопами. Перебрались по скрипучему мосту через ещё почти-что замёрзший ручей, проехали берёзовой рощей, где уже виднелись свежие зелёные листья. Воздух звенел хрусталём. Путники любовались чудесными картинами.

Но вот они подъехали к богатому каменному замку с оградой и воротами. Во дворе цвели астры и хризантемы. Башенки и арки, резьба и витражи украшали этот замок. Хозяин взял больного и понёс его в дом. Поместил его в светлой комнате, до которой доносилось пение птиц с погоста, с камином, окно выходило в сад с цветами, сразу положил его в покойную постель. Лошадь хозяин отвёл в стойло и дал ей овса. А тележку поставил под навес. Потом он пошёл на кухню и приготовил для них хороший ужин на веретене, но больной уже спал. Пёс тоже заснул на кровати.

А потом наутро больному стало лучше, он приподнялся на постели, достал из под подушки лютню и играл своими слабыми руками. Он понимал, что жизнь уходит от него, не смотря на весенний зов. Заметно было, что ему тяжело обдумывать свою Жизнь, что это доставляло ему ужасные, тяжёлые размышления. Но вот день настал и хозяин пришёл слушать историю его Жизни. Больной приподнялся на кровати, а врач, не желая помешать, вышел. И вот Бен начал свою длинную, печальную повесть.

— Далеко отсюда в северных горах, покоится моё родовое поместье. Кажется, старинное, почти как горы. Я потомок старинного рода, но судьба не открыла мне, какого. Имя моё тоже ненастоящее, но я привык к нему уже давно, с самого детства. Нас в семье было три брата и участь каждого из нас была решена. Одно у меня было утешенье. Я страстно бродил по горам, любовался ручьями и стремнинами и искал траву в горных расщелинах. Братья считали, что всё это причудливые занятия. Сами они этим не занимались. Я не обижался на них, а обижался только на свою судьбу. От судьбы своей в богатом отцовском поместье я ничего хорошего не ждал. Отец часто рассказывал мне о превратностях жизни, о неуверенности в завтрашнем дне. А братья были от всего этого далеки. И вот однажды всё решилось. К нам в горы приехал человек, который научил меня петь и играть на лютне, а потом научил меня акробатике и жонглировать. Мы поехали выступать вдвоём на перекрёстках, а люди радовались. И у нас было много денег. В одном была наша роковая ошибка. Я веселился такой жизнью и был намерен веселиться и дальше. И вот однажды день был летний, солнечный и ясный, и я выступал в тот день изо всех сил, потому что мне хотелось огрести много денег. И тут я увидел очень красивую девушку верхом на прекрасном белом мустанге. На ней был меховой плащ, подбитый мехом и вышитые бисерные сапоги и длинная меховая накидка из белок и горностаев, а в руках у неё были чётки из чистого янтаря. Я увидел её и запел мощную, сладостную песню, так что все окружили меня и стали заслушиваться, затаив дыхание. Девушка остановила своего коня и сказала.

— Это очень хорошая песня, бедный менестрель.

— Тебе достаточно только один раз мне приказать, и я буду петь её всё время. Сказал я.

— Но я не могу тебя больше слушать и не могу с тобой разговаривать.

— Почему?!!

— Я сейчас ухожу подстригаться в монастырь.

— Почему?!

— Потому что таково заклятие нашего рода.

— Нет, никогда, вскричал я и остановил рукой её коня, чтобы она не могла дальше ехать.

Но тут тот самый рыцарь перегородил мне дорогу и сказал, чтобы я убирался у них из под ног. Но тут из храма вышел старый священник и взял девушку за руку. И тогда я кинул в него камнем. А он сказал

— Очень нехорошо петь, потому что такое пение ведёт к погибели и самого, кто поёт, и тех, кто на эту песню любуется.

А толпа раздосадовалась, потому что это помешало ей смотреть представление. Я решил предпринять опять то же самое и бросил в священника камнем.

— Зачем?!
– Потому что в тот день я всё понял и содрогнулся.

— А что же толпа?

— Толпа захохотала над священником и тоже стала кидать камни и забросала его почти с ног до головы.

— Тогда?!

— Тогда старый священник очень презрительно повернулся и ушёл с площади. Но перед тем, как скрыться навеки в монастыре, он встал на ноги, обернулся ко мне и сказал: «Ты горько пожалеешь об этом дне! Сегодня же ночью весь свет померкнет у тебя в глазах! И ты узнаешь ту тайну, которую хотел знать с самого рождения! Но ты поймёшь, что лучше бы для тебя было, чтобы её не знать!» И тогда я понял, что это был проклинатель, которому дано видеть будущее. И моё сердце содрогнулось от ужаса, но ум не послушался и стал, вопреки этому, хохотать и опять кидать камни ему в след.

___________

Ну, хорошенького понемножку. Вообще, история, конечно, тёмная. Обратите внимание, как у них там интересно с временами года… И ещё мне очень понравилась кротость и трудолюбие «молодого причудца», который беспечно позволял своим слугам ускользать от его внимания и абсолютно всё по дому делал сам. История молодого менестреля Бена тоже загадочна. Хотела бы я знать, почему его богатый (хотя и, по всей видимости, неродной) папаша постоянно запугивал младшего сына «неуверенностью в завтрашнем дне» (вот они, роковые ошибки воспитания!). Так что бедный парень в конце концов отправился зарабатывать себе на жизнь сомнительным ремеслом уличного певца. И из этого, конечно, ничего хорошего не вышло… Но об этом как-нибудь в другой раз.

Я иду по бордюру, обрамляющему газон, сохраняя из последних сил равновесие и не отваживаясь спрыгнуть с него, чтобы не влипнуть каблуками в горячий асфальт. А по асфальту впереди меня идут, обнявшись, лысый молодой человек и рыжая девушка.

— Слушай, - говорит ей молодой человек, - что-то как-то сегодня жарковато, да?

— Ой, не говори! – мурлычет она. – Наконец-то хоть немножко потеплело!

У Данилова монастыря останавливается чёрный кособокий автобус и из него начинают выпрыгивать китайцы. Один за другим, соблюдая строгую очерёдность, из него выпрыгивает пять тысяч китайцев. Ну, может быть, не пять тысяч, но пятьсот китайцев. Ну, может быть, и не пятьсот, но пятьдесят китайцев. Пятьдесят – это уж не меньше, потому что меньшими группками они никогда не ходят.

Мужчины – в глухих чёрных пиджаках и чёрных брюках. Женщины – в длинных мешковатых платьях и с пёстрыми платочками на головах. То ли все они – православные, то ли так трепетно уважают чужую традицию. Они выстраиваются в длинную линию, в затылок, и так, гуськом, скрываются за монастырскими воротами.

А из ворот между тем выходят две девушки в белых косынках, с нежными, веснушчатыми лицами. Одна из них особенно долго крестится на расплавленное в синеве золото монастырских куполов, и глаза её сияют тихой, задумчивой радостью

— Ты чего так улыбаешься? – спрашивает её подруга.

— Я решилась, - с глубоким счастливым вздохом отвечает та. – Всё-таки я его убью, паразита чёртова. Вот решила – и, честное слово, прямо гора с плеч!

Возле монастырской стены, в пыльных лопухах, валяется здоровенное белое крыло с потрёпанными перьями и рваным зелёным ремешком для пристёгивания.

Две сестры, семи и двенадцати лет, перед сном, как полагается, рассказывают друг другу всякие леденящие истории.

— Вот. А когда муж поднимался по лестнице в спальню, он услышал, как жена быстро-быстро захлопнула дверцы шкафа…

— Как это – он ПОДНИМАЛСЯ в спальню? Она, что ли, была на другом этаже?

— Ну, конечно. Они же были богатые, у ни был целый дом. Может, два этажа, а может, даже три… Короче. Муж вошёл и увидел, что жена стоит спиной к шкафу, как бы его загораживает… а сама, между прочим, как-то уж так слишком уж нарядно одета. Мужу это всё стало как-то очень подозрительно и он спрашивает: «Сударыня! Вы что, кого-то прячете в своём шкафу?»

— Это он жене так сказал? Сударыня… и всё такое?

— Ну, конечно. Это же было – знаешь, когда? В девятнадцатом веке! Тогда мужья запросто могли так к жёнам обращаться.. и на «вы», между прочим, а не на «ты». В общем, он спрашивает: «Вы что, там кого-то прячете?» А жена так неестественно засмеялась и говорит: «Ну, что вы? Конечно, нет! Как вам даже в голову такое пришло?» А муж не поверил и захотел посмотреть. А жена тогда топнула ногой и говорит: «Ах, вот как? Вы меня хотите оскорбить недоверием, да? Ладно, хорошо. Смотрите. Но только после того, как вы заглянете, между нами всё кончено, и я от вас уйду! Я не могу жить с человеком, который мне не верит!» Муж ей говорит: «Ладно. Вот вам распятие – поклянитесь, что в шкафу никого нет». Жена тогда взяла распятие и говорит: «Клянусь, что там никого нет». Муж говорит: «Чудесненько». Позвал слугу и послал за каменщиком. Каменщик приходит. Муж говорит: «Вот – видите этот шкафчик в стене? Его надо полностью заложить кирпичами».