Дневник черной смерти
Шрифт:
И последняя запись, датированная 8 сентября 1393 года:
«Моя душа пуста, в ней не осталось места для радости. Вчера у моего мужа Алехандро Санчеса случился удар. Он находился в своем кабинете, который создал по образцу того, что был у его покойного друга де Шальяка. Поместив на стеклянную пластинку немного крови, он добавлял в нее то одно, то другое и тщательно оценивал результаты своих экспериментов; это была кровь женщины, перенесшей чуму, но выжившей. „Я уже видел такое много лет назад в Англии, – говорил он мне, – и должен разгадать эту тайну“.
До самого последнего мгновения мой дорогой, любимый Алехандро стремился к знаниям и делал все, чтобы облегчить жизнь других людей, неважно, христиан или евреев. „Все мы дети одного Господа“, – не раз говорил он и прожил свою жизнь в полном соответствии с этим убеждением.
Поэтому, Господи, молю, чтобы Ты, в своей бесконечной мудрости, нашел способ снова привести похожего человека в наш мир, который под его удивительным воздействием станет лучше».
Сэр Джеффри Чосер остановил коня перед огромными дубами, сделал глубокий вдох и только после этого проскакал под аркой из сплетенных ветвей. Поднялся ветер, но не такой резкий, какой подул во время его прошлого визита. Дорожка к дому выглядела иначе – гораздо короче и без выступающих из земли корней. Может, это таинственное место обладает властью со временем изменять себя? Такое, по крайней мере, складывалось впечатление.
Выехав на поляну, он увидел старую женщину в красной шали среди выводка цыплят. Она подняла на него взгляд и приветственно улыбнулась.
– Ты уже бывал здесь.
– Как вы узнали, матушка?
– Это написано у тебя на лице. Я Сара, как ты знаешь.
– Джеффри Чосер, к вашим услугам, мадам.
Он почтительно поклонился.
– Ах, поэт! Ну, пойдем в дом. Ты позабавишь меня своими чудесными рассказами, а я дам тебе напиться. Сегодня жаркий день, и, не сомневаюсь, тебя мучает жажда.
Чосер, однако, остался на коне.
– Спасибо, но до захода солнца у меня еще много дел. Я приехал, чтобы передать вам кое-что. Вы умеете читать, матушка?
– А как бы иначе я узнала, что ты поэт?
– И писать тоже?
– Умею.
– Замечательно.
Чосер достал из сумки дневник Филомены и протянул Саре. Она открыла его, пробежала взглядом по некоторым страницам и снова посмотрела на Чосера.
– Это не стихи.
– Нет, но тем не менее очень занимательный рассказ. Его написала жена лекаря, который когда-то оставил здесь свой дневник…
– А-а, слышала, слышала. Моя мать, уже в глубокой старости, говорила об этом дневнике часто и с большим восторгом, но я сама так и не удосужилась проверить, здесь ли он.
– Ну, если так, толку вам от этой тетради не будет. Жаль. Его дочь думала, что, может, она вас заинтересует.
Он протянул руку за тетрадью.
Сара подозрительно смотрела на него, поглаживая подбородок.
– Я, пожалуй, еще раз поищу среди вещей матери, – сказала она в конце концов. – Может, он и вправду где-то там.
Чосер улыбнулся.
– Прекрасно. Если вы случайно найдете его, то, может, будете так добры и добавите туда новые записи? – Он наклонился ближе, как бы доверяя ей огромную тайну. – Поверьте, он станет гораздо занимательнее, если вы это сделаете.
Ее глаза вспыхнули.
– Ага. Еще одна «История лекаря»? Остается надеяться, что у этой конец будет лучше.
Чосер поклонился.
– Ну, раз мы договорились, желаю вам приятного дня, матушка.
– А как же история?
Он улыбнулся.
– Она у вас в руках.
Он развернул коня и поскакал через поляну. Дубы пропустили его без малейшего дуновения ветра. В центре поляны он спешился, подобрал горсть земли, поднес к лицу и втянул острый запах. Потом благоговейно положил обратно и старательно втоптал ногой.