Чтение онлайн

Еще одна историческая неожиданность? Но парадигма такого развития заложена историей Российского государства, идеями Ренессанса в России, вплоть до первого полета человека в Космос. Созидательный процесс не закончен, а получает - после жесточайшего кризиса - новый импульс и новое, более всеобъемлющее направление?! Отгородившись от мира, нельзя было стать его светочем (одна из роковых ошибок руководства СССР). Открыться и вобрать весь мир в себя, вот что значит стать его светочем, сохраняя при этом, разумеется, свои идеи и традиции, высшие достижения Ренессанса в России .Куда меня занесло?

Набрасывая хоровые партии к «Периклу», по сути, сонеты, я ощутил полное исчезновение дистанции, как если бы я жил в век Перикла в детстве на Дальнем Востоке. Мое восприятие природы и преданий старины, с ужасом смерти, и тут же солнечных богов и богинь Олимпа и лирики Пушкина, русской жизни, моих учительниц, - все это, я вижу теперь, близко мироощущению и миросозерцанию греков, то есть я пророс каким-то чудом через классическую древность, не подозревая об этом, с острейшим ощущением трагизма бытия, спасаясь красотой, мечтая о бессмертии, как о славе. Именно трагизм бытия - первооснова миросозерцания греков - лежит и в моем мироощущении с детства.

С распадом СССР трагическое мое мироощущение пробудилось с новой силой, и я вдруг обрел себя как поэта, а именно трагического поэта. Удивительное чувство - спокойствия, силы, мужества?! Ощущение трагизма бытия - это вовсе не пессимизм, что нашел Ницше у греков, а нечто иное - как воспринимал Пушкин - мужество и героизм при природной веселости, что находило исход и в театре Диониса, и в мистериях, и в празднествах. Конечно, это чувство постоянно сохранять невозможно. Или это и есть катарсис?

Трагизм бытия и красота порождают катарсис?! И лучшего, большего, высшего не дано?

В ходе работы над трагедией «Перикл» я увидел возможность нового возвращения к лирике, основанной на воспоминаниях детства и юности, теперь уже даже не в русле антологических стихотворений, а более органично и непосредственно, чем у меня в сонетах, как в «Перикле». Мне открылась классическая древность воочию, как мировосприятие и миросозерцание из моего детства.

Таким образом, окончательно определяется моя поэтика трагедии и лирики?! Через воссоздание классической древности и ренессансных эпох в истории человечества?! У меня установилась непосредственная связь - через мое детство и познания - с первоистоками человеческой культуры и цивилизации, как Мережковский говорит о Пушкине и Гете?

Что ж, если теперь пойдут стихи, неважно, в какой форме, это несомненно благотворно скажется на набросках и завершении «Перикла». Неужели еще возможна такая удача?! Чего еще я могу ждать от судьбы?

Лирика приводит к трагедии, а трагедия - к лирике? Две стороны человеческого духа и бытия? Личность в ее самосознании уясняет во всей остроте высший трагизм бытия и ищет счастья и свободы в любви и красоте, но спасения нет, возможен лишь катарсис. И - смерть.

Вот что пережил во всей полноте греческого миросозерцания Перикл, участвуя в войнах за свободу, в строительстве вместе с Фидием Парфенона, в празднествах и в Элевсинских мистериях, а в конце жизни - угроза поражения Афин, эпидемия чумы...

В Прологе мы видим в небесах Афину; она, сходя на землю, обращается к богам Олимпа и вместе с тем к зрителям:

Сияние Олимпа исчезает, богиня застывает высоко над Акрополем Афиной Промахос, бронзовым изваянием Фидия.

А действие начинается у пещеры нимф, где мы видим молодого Сократа с гетерой Аспасией, а за ними наблюдают сатиры и нимфы... Современные события погружены в мифы - так воспринимали греки действительность. Перикл, аристократ, неизменно избирался Народным собранием в число десяти стратегов и был первым среди равных, его недругами и врагами были олигархи и демагоги... Рядом с ним мы видим Фидия, Анаксагора, Софокла, Еврипида, молодого Сократа и юного Алкивиада и Аспасию, одну из знаменитых женщин древности, как Фрина или Клеопатра. Блестящий круг Перикла постоянно подвергался нападкам со стороны его врагов: то Фидия обвиняли в краже золота, выделенного ему для громадной статуи Афины в Парфеноне и в святотатстве из-за изображений на ее щите, в которых узнавали скульптора и первого стратега, то Анаксагора - в безбожье, то Аспасию - за чтение книги философа, а в условиях войны со Спартой и чумы и Перикл был обвинен в растратах и устранен от руководства военными действиями, и, хотя народ его снова призвал, силы его были истощены, и он скончался, возможно, от чумы, как его сын на его руках.

Так, в Золотой век Афин начинается трагедия Греции, которая проступает в судьбе Сократа уже после смерти Перикла, в пору возвышения Алкивиада с головокружительными перипетиями его жизни и с поражением Афин. Замысел новой трагедии вызрел само собой в ходе завершения «Перикла».

Чтобы заинтересованный читатель получил представление о трагедии «Перикл», приведу здесь Эпилог.

Вид на Акрополь откуда-то сверху. В ослепительном сиянии паросского мрамора Парфенон. В стороне среди статуй проступает мраморный бюст Перикла в шлеме с его именем.

 30 января 2006 года.

Удивительная закономерность: трагедия - жанр ренессансных эпох! И ее, кажется, именно я открыл всей своей жизнью и творчеством. Впрочем, суть не только в трагических коллизиях, которые обнаруживаются в зените ренессансных эпох, но и в природе жанра: драматическая форма - это высший род поэзии и искусства, что и соответствует высшим достижениям мысли и искусства.