Чтение онлайн

«Птичья гречишка». Несколько раз, даже фото, изображение птичьей гречишки запрашивают. Вообще постоянно поступают запросы, которые весьма странны, на внешний взгляд, но я догадываюсь, что кто-то читал ту или иную статью или пьесу, а птичья гречишка из дневниковых записей, из воспоминаний детства.

Это спорыш, из лекарственных растений, разумеется, разного вида. Давно не видел ту кудрявую травку из детства, осенью сплошь усеянную семенами зеленого же цвета; если снять покров, проступает буквально миниатюрная таблетка белого цвета, съедобная для людей и птиц и, очевидно, полезная.

«Античная цивилизация и ее гибель».

«Основные философские школы в эпоху эллинизма».

«Развитие политической мысли в эпоху Возрождения в России».

«Идеология СССР».

Не все сразу, друзья. Мы восходим на вершины мировой культуры, обозревая прошедшие тысячелетия и столетия, чтобы осознать настоящее и будущее, жизнь человечества, прожить ее, как свою, - это высшее, что дано человеку на этой Земле в океане Вселенной. В этом суть нового гуманизма, выработанного Ренессансом в России.

10.12.07

По поисковым фразам, ныне все чаще со словом «романтизм» там, где раньше употребляли привычно или с оговоркой понятия «классицизм», «сентиментализм», «реализм», можно заключить о переменах в восприятии и трактовке творчества русских поэтов и художников XVIII - XIX веков в умах, разумеется, исследователей и преподавателей, что подхватывают школьники и студенты в виде тем для рефератов, дипломных работ и даже диссертаций.

«Предромантизм и высокий романтизм в России». Звучит ново и весьма серьезно. Но сразу возникает масса вопросов. Неясно, о каком периоде развития русской литературы и искусства такая постановка вопроса возможна и плодотворна. О «предромантизме» у нас исследователи впервые заговорили в отношении русской живописи XVIII века, поскольку не смогли связать творчество Рокотова, Левицкого, Боровиковского с классицизмом, хотя и поныне пытаются. В литературе «предромантизм» связали с проблесками сентиментализма.

В русской живописи начала XIX века, ориентируясь на академический классицизм и европейский классицизм, у нас исследователи долго никак не могли определиться с «измами» в отношении Ореста Кипренского, Карла Брюллова, Сильвестра Щедрина и Александра Иванова. Называя Кипренского по его характеру и эпохе романтиком, с Карлом Брюлловым не находили ничего лучшего, как обвинить его в «компромиссах», отказывая ему при этом в гениальности, а у Александра Иванова - видеть желаемый синтез классицизма и романтизма.

Теперь все чаще, не упоминая о классицизме, порядком надоевшем всем как основная доктрина Академии художеств, в русле романтизма рассматривают живопись Карла Брюллова, Александра Иванова, разумеется, и Ореста Кипренского, и Сильвестра Щедрина. Маятник мысли исследователей решительно склонился в сторону романтизма. Но это маятник с заданной амплитудой и с обозначениями: справа - «классицизм», слева - «романтизм».

Мысль исследователей русского искусства не вырвалась на свободу, а продолжает пребывать в плену «измов», меняют лишь знаки с плюса на минус или обратно. В отношении русских поэтов мы наблюдаем то же самое. Жуковский безусловно романтик по своему мироощущению и поэтике. О Батюшкове, как и о Кипренском в живописи, этого не скажешь. Он романтик по миросозерцанию и эпохе, но классик (не классицист) по поэтике. Таков и ранний Пушкин. А Пушкин в его полном развитии?

Как в отношении Карла Росси говорят о «высоком классицизме», думаю, теперь склоняются к определению «высокий романтизм»... Кого? Батюшкова? Лермонтова? Фета? Можно бы и согласиться. Как! И Пушкина? И Гоголя? И Достоевского? И Тургенева? И Гончарова? И Льва Толстого?

Кроме академического классицизма и классицизма в отдельных жанрах писателей XVIII века, всем надоел и «реализм», «критический реализм», понятие скорее идеологическое, чем эстетическое, а с точки зрения модернизма и постмодернизма и вовсе архаическое. Думаю, поэтому теперь исследователи подхватили более свежее понятие, ранее третируемое даже, романтизма. Но и здесь всего лишь эффект маятника, или «пленной мысли раздраженье».

Вообще романтизм куда более широкое понятие, чем реализм, поскольку выражает миросозерцание личности и эпохи, кроме поэтики писателя или художника, у романтиков всегда специфической, а реализм отнюдь не миросозерцание, а лишь поэтика писателя или художника, с установкой на правдивое воспроизведение действительности, вне канонов классицизма и фантазий романтизма. То, что в России получило название «натуральной школы».

Но всякого рода «измы» - это всего лишь обозначение тенденции, проступающей в миросозерцании личности и эпохи или поэтики писателя и художника. При этом «тенденциозность» идеологическая или эстетическая бросается в глаза прежде всего у второстепенных писателей или художников, у тех же представителей «натуральной школы», но не у Гоголя, не у Пушкина, также не у Кипренского, не у Брюллова, - что же это? «Высокий романтизм»? Нет, конечно.

Перед нами, если угодно, ренессансный реализм, перед нами ренессансная классика, которая заключает бесконечное содержание романтической эпохи в классическую форму. И это, следует заметить, наблюдается в XIX веке не в странах Западной Европы, где романтизм и реализм как художественные направления развиваются параллельно либо пересекаясь в творчестве отдельных писателей и художников. При этом романтизм в США или в Германии, отчасти в Англии и Франции, связан с творчеством первостепенных талантов, как Эдгар По, Байрон, Виктор Гюго, Шиллер и Гофман, а реализм - с творчеством , Стендаля, Бальзака, Золя...

Гете занимает особое место как романтик, который потянулся к классике, - ситуация, в высшей степени характерная для России, где романтизм, как художественное направление в Европе, не вызрел, но не в виду отсталости русской жизни и русской литературы, как думал ранний Белинский, а из-за ренессансных явлений, с непосредственным обращением к классической древности, как не было даже в эпоху Возрождения в Италии, с обретением классического стиля русскими поэтами, художниками, архитекторами, когда романтическое содержание эпохи находит свое воплощение в классической форме, как у Батюшкова, Пушкина, Гоголя, как у Кипренского, Карла Брюллова, Сильвестра Щедрина и Александра Иванова, как у Воронихина, Стасова, Захарова и Карла Росси.

Романтиками остаются лишь второстепенные писатели и художники, имена их известны, но я ими не занимаюсь, как не занимаюсь массой второстепенных художников эпохи Возрождения в Италии. И ясно, когда выносят такое определение, как «высокий романтизм», имеют в виду именно тех, кого мы назвали выше, отнюдь не романтиков и классицистов, а классиков в первоначальном смысле слова, как понятие классики зародилось и сформировалось впервые в Золотой век Афин, с возрождением в Золотой век Флоренции - и в Золотой век Санкт-Петербурга.