Чтение онлайн

В стене дома — зияющая дыра от ракеты.

…А потом мы едем в полицию, где во дворе хранятся упавшие на Сдерот ракеты. Ржавые, развороченные «касамы» и длинные с фабричным клеймом «грады». ПО данным израильской разведки на момент начала военной операции в арсенале ХАМАСа было 9 000 ракет, две трети уже уничтожены. Но кое-что еще осталось, так что ракеты летят. И во время боевых действий, и в тихие часы перемирий, которые устраивают, чтобы вывезти из Газы раненых и похоронить погибших…

…В тот день в Сдероте стреляли. На дороге мы выскакиваем из остановившегося автобуса и ложимся, прикрывая голову руками — выполняем указания службы тыла. Указания таковы: нет вблизи бомбоубежища — выходи на лестницу. А на улице беги в дом или, если не успеть — ложись на землю. Из автомобиля или автобуса тоже надо бежать — они могут взорваться при попадании ракеты.

Лежу в белых брюках в пыли на краю дороги и почему-то думаю о Невском проспекте. О том месте, где висит знакомая с детства табличка «Эта сторона улицы наиболее опасна…» «Бывают странные сближенья», — писал Пушкин. Хочется скорее встать и ехать дальше, но лежать надо по правилам минут 10. Сверху могут упасть обломки сбитой ракеты — мой знакомый, например известный адвокат, обнаружил большой кусок ракеты у себя в саду, прямо на столе под деревом.

…В Сдероте полуденная тишина была нарушена в этот день приездом делегации Совета Федерации РФ во главе с сенатором Михаилом Маргеловым, председателем комитета по международным делам. Высоким гостям здесь не удивились — кто только не посещал Сдерот — главы стран и всемирных организаций. А в это время под ракетами выросло уже целое поколение.

Спускаемся в командный бункер, где мэр Сдерота Алон Давиди пытается объяснить гостям, в чем проблема и каково стране в целом и городу в частности жить под обстрелами. Его поддерживает Зеэв Элькин, председатель комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне, который устало рассказывает: «Здесь растут дети, которые не знают другой реальности… Ни одна страна в мире не готова была бы мириться с таким положением. Мы не ищем конфликта, мы защищаем себя… Солдаты жертвуют своими жизнями, а террористы удерживают своих сограждан в местах, где идут бои… Это огромная разница…» Представители российской делегации слушают, выражают поддержку. Маргелов восхищается мужеством жителей Сдерота, говорит, что на него это производит большое впечатление. А журналисты спрашивают, почему же тогда МИД России упрекает Израиль в непропорциональном применении силы? «Мы разбираемся в ситуации», — отвечают российские сенаторы.

Израильские журналисты настроены скептически — пока мировое сообщество разбирается в ситуации и требует от Израиля пропорционального ответа — то есть, грубо говоря, равных жертв, террористы не прекращают стрелять, а армия Израиля планомерно уничтожает в Газе инфраструктуру террора. Найден целый подземный город — туннели, ведущие из Газы в Израиль, склады ракет на территории вполне мирных школ и больниц.

ХАМАС торгуется, не принимая план перемирия, предложенный Египтом. У ХАМАСа нет никакой поддержки среди мусульманских стран, кроме Катара и Турции. ХАМАС готовит теракты. И самое главное — не бережет мирных граждан — ни чужих, ни своих. Не строит убежищ, удерживает население под огнем, готовит шахидов из женщин и детей. Но, кажется, в мире мало, кто понимает всю сложность проблемы. Фотографии жертв из Газы перекрывают доводы израильской стороны.

…Мы возвращаемся на границу. Смотрим в сторону электростанции, куда почему-то все время целятся боевики, лишая районы Газы электричества. Израиль по-прежнему снабжает сектор и газом, и электричеством, и медикаментами, и стройматериалами, из которых потом в Газе строят смертоносные туннели. Абсурдность ситуации поражает воображение. Израиль развернул полевой госпиталь на границе для помощи жителям, но он был обстрелян боевиками.

Что это? Отчаяние самоубийцы? Или речь идет о другой цивилизации, где жизнь человека не стоит ни гроша. Только земля, только деньги, только победа над неверными. Если победит Израиль — будет мир. Если победит ХАМАС — не будет Израиля. Арифметика вполне простая.

И вот город Сдерот, где дети живут в бомбоубежищах, ждет решения проблемы. Не все зависит от Израиля. Чем он активнее, тем сильнее сопротивление мировых лидеров.

…Я еду в обстреливаемый Ашкелон — соседний приморский город. Только что нас с двумя бойцами подобрал таксист — их он везет, конечно, бесплатно, так сейчас относятся в стране к солдатам. Кормят, одевают, заваливают подарками. Только защитите, только спасите. Солдаты — совершеннейшие дети. Гибнут 20-летние ребята. Их хоронит вся страна, но жертв с обеих сторон все больше.

Курортный приморский Ашкелон замер. Самые бесстрашные купаются и загорают, но их мало, остальные сидят по домам. Прогорают кафе, опустели гостиницы и магазины.

— Почему ты не бежишь в убежище? — спрашиваю своего 80-летнего дядю, ашкелонца.

— А смысл? — под звуки сирены он вытягивается на диване и замирает.

Но ведь так нельзя. Мирные граждане в 21 веке не должны покорно ждать ракету, запущенную рукой бандита или фанатика, да кого угодно… С этим надо что-то делать.

Израиль — маленькая страна. Как писал израильский литератор Эфраим Кешон: «— Сегодня я путешествовал по стране. — А что ты делал во второй половине дня?»

И, тем не менее, мы с подругой никак не могли встретиться. Она живет на севере, я — в центре страны. Договорились «в 6 часов вечера после войны». Но война, вернее долгая военная операция, никак не кончалась. И все же выдался один субботний день посреди двух ее этапов. Наземная операция в секторе Газа закончилась, второй раунд обстрелов еще не начался, между ними — временное перемирие. Израильтяне решили использовать его на полную катушку.

Никогда не думала, что посреди жаркого августа с температурой плюс 35 градусов найдется столько желающих покупаться в горячих источниках. Сотни машин на стоянке привели нас к мысли, что плавать в горячем супе из отдыхающих — то еще удовольствие. Отправились к морю.

Только что суровый палестинский лидер говорил, выступая на арабском канале (возможно, прямо из бункера), что Израиль деморализован, испуган, сидит в своих норах и не высовывается, потому что все ну очень боятся. Все это с привычными ораторскими завываниями. Наверное, эта мантра действует на жителей сектора Газа, которые волне обоснованно боятся не только слово сказать, которое может оказаться последним, но и из дома выйти.

А вот израильтяне в этот день, действительно, забыли о войне, обстрелах, бомбоубежищах и угрозах в адрес злобных сионистов. Лежак и зонт мы нашли на пляже с большим трудом. Стихийное бедствие Израиля — дети — оккупировали каждый клочок тени. Дети в Израиле — это существа, которые сведут тебя с ума криками в автобусе и вызовут мигрень на пляже у всех присутствующих, кроме безмятежных родителей. Детям можно все, нам — взрослым — ничего. Только смотреть на этот «балаган» (любимое ивритское слово) и умиленно улыбаться.

Море смеялось. Оно смеялось над нами, решившими охладиться в этой горячей ванне, но с высокими волнами. Вместо криков чаек звучали окрики охрипших спасателей на всех языках, причем русский превалировал. Группы в полосатых купальниках норовили заплыть куда-то в сторону сектора Газа.

А на берегу все ели. Едят здесь много и вкусно. На пляж тащат походные холодильники, официанты сбиваются с ног, разнося айс-кафе.

Люди загорают, обсуждая некоторые части тела премьер-министра, которые, как выяснилось во время войны, не сделаны из железа. Это любимое развлечение пикейных жилетов, пляжных и диванных стратегов — обсуждать премьер-министра Израиля, который не хочет сравнять Газу с землей и решить таким образом проблему раз и навсегда. Особенно волнуется выходцы из России и Украины — нет никого правее их. Вот, например, толстяк с пивным животиком — он не понимает всех этих либеральных реверансов в сторону запада и призывает «дать уже армии победить». К сожалению, или к счастью, он не премьер-министр.