Дневник Мишки Клюшкина
Шрифт:
— Ничего себе подарочек, — потирая ушибленный локоть, проворчал именинник. — Врагу не пожелаешь.
И, забрав сумки, ушёл в кухню.
— Знаю! — вдруг воскликнул Лёшка. — Колокольчик нужен! Как только кресло наклонится больше нужного угла, он зазвенит.
— Но дедушка-то всё равно упадёт, — сказал я. — Звени — не звени.
— Зато дедушка соскочить успеет, — перебил меня Лёшка.
— Ну и ну, — покачал я головой. — Что же это за катание такое? Только сел — соскакивай.
— Хорошо тебе критиковать. Попробовал бы сам что-нибудь изобрести.
— Невезучий у меня дед, — вздохнул Пашка. — Взять хоть недавний случай. Бабушка попросила меня придумать, как отучить дедушку читать в кровати. Я и придумал. Приделал к его тумбочке пружину, а с бабушкиной стороны установил кнопку. В нужный момент нажимаешь на кнопку, подушка из-под головы деда вылетает, и он роняет книжку. Всё, казалось бы, отлично. Но беда в том, что пружина почему-то хлопнула его по уху. Дедушка разозлился, вырвал пружину, сломал кнопку и два дня с нами не разговаривал.
— Ладно, хватит о грустном, — сказал я. — Пойдём лучше на улицу.
Мы оделись, вышли из квартиры и вызвали лифт.
— Хорошо бы сделать так, чтобы в лифте остановки объявляли, — задумчиво проговорил Пашка. — А то едешь и не знаешь, где в данную минуту находишься.
— Неплохо бы ещё скорость менять, — подхватил Лёшка. — С пятёркой быстро домой едешь, с двойкой — медленно.
— При твоей успеваемости, боюсь, большая скорость вообще не понадобится, — ехидно заметил я.
— Зато ты смотри на чердак не проскочи, — не остался в долгу Лёшка и добавил: — Гони жвачки.
— Держи карман шире, — ответил я.
— Ты чего? — встрепенулся дружок. — Договаривались же.
— Так договор был об изобретении, которое человечеству пользу принесёт, а не о том, чтобы дедушку мучить.
— Я его не мучил.
— Помогал.
— А ты смотрел.
— Верно. И как свидетель говорю — от твоего изобретения не польза, а один вред.
— Вот, значит, как? По-твоему, ничего полезного я не придумал? — горячился Лёшка.
— Нет, почему же, придумал, — спокойно сказал я.
— Что?
Я выждал паузу и выпалил:
— Что самим надо делать жизнь интересной. Вот что! На, держи!
Я протянул ему жвачки. Лёшка взял их, но в то же мгновение я ощутил в своей ладони другие кубики — он отдал мне свои.
Я улыбнулся, глядя на белые квадратики:
— Хорошо, что это не сыр жареный.
— А лично я бы не отказался, — сказал Лёшка. — Но сегодня бабушка обещала пироги с капустой испечь. Айда ко мне?
— Ура!!!
И мы припустили наперегонки.
Как мы ходили в планетарий
— Ребята, предлагаю составить план мероприятий на каникулы, — начала классный час староста Маринка Збруева. — Скучно же все дни дома сидеть. Давайте сходим куда-нибудь.
— Мероприятие первое: пойдём бутылки собирать, — выкрикнул Лёшка и затрясся от смеха.
— Не паясничай, Трубач, — отрезала Маринка. — Итак, у кого какие предложения?
— В цирк можно пойти, — откусывая булочку, сказал Борька Смирнов.
— Ходили уже! — закричали все.
— В кукольный театр, — пропищала Вострикова.
— Сказанула тоже! Детсадники мы, что ли?
— А я предлагаю сходить в планетарий, — сказала Верка Незванова и вздёрнула свой маленький носик кверху.
Все притихли.
— А что? Можно, — задумчиво нахмурилась Маринка. — Настя, записывай: коллективный поход в планетарий. Так, вспоминайте, какие ещё интересные места есть в нашем городе?
— Крематорий, — снова вставил Лёшка и закатился от смеха.
— Уймись, Трубач, — стукнула по столу староста. — Смеяться будешь, когда оценки за четверть выставят.
В назначенный день и час я зашёл за Лёшкой, и мы пошли в школу. В школьном дворе уже собрались почти все наши.
— Ребята! При переходе дороги и в транспорте ведите себя дисциплинированно, — надрывалась Збруева, — чтобы никаких неприятностей не было.
— А ты-то чего разоряешься? — спросил у неё Лёшка.
— Я за вас ответственная, — высокомерно ответила Маринка. — Наталья Борисовна приболела, значит, я за вас отвечаю. И вы обязаны меня слушаться.
Лёшка показал ей язык и сказал:
— Ещё чего — слушаться! Ты, может, заставишь меня с милиционера шапку сбить, так что, я слушаться должен?
— Ненормальный, — отвернулась Маринка.
— Да хватит вам, — встряла в их перебранку Верка Незванова. — Идти пора, а то опоздаем.
Но мы пришли вовремя. Купив в кассе билеты, шумной гурьбой ввалились в просторный вестибюль планетария. Прозвенел звонок, и к нам вышел высокий представительный мужчина-лектор. Звучным голосом поприветствовав нас, он стал рассказывать, из каких ценных минералов и пород деревьев построено здание планетария. Мы с любопытством оглядывали стены, украшенные барельефами, и гладкие колонны. А Лёшка даже погладил одну из них.
— Сразу видно — настоящий камень, — уважительно произнёс он.
— А теперь посмотрите наверх, — призвал нас лектор.
Задрав головы, мы разглядывали сверкающие макеты первого спутника Земли, орбитальных научных и межпланетных станций. Ещё увлекательнее оказалось на втором этаже, где хранились два метеорита. У нас с Лёшкой от их вида глаза разгорелись. Ещё бы — настоящие метеориты!
Пришельцы из космоса! Мы рассматривали их выщербленные, словно закопчённые, бока, а Лёшка даже попытался приподнять один из камней — тот, что поменьше. Но не тут-то было.
— Ничего себе, — сделал открытие Лёшка, — такой махонький, а какой тяжеленный. А если бы он был величиной с дом, то тогда, наверное, пробил бы всю Землю насквозь.
Наконец лектор пригласил нас в звёздный зал. Всё здесь было необычным. Во-первых, зал был круглым, как в цирке, но ряды кресел располагались, как в кинотеатре: лицом в одну сторону. А во-вторых, посреди зала находилась странная головастая конструкция. Мы с Лёшкой хотели как следует её рассмотреть и даже забраться на металлическую голову, но лектор попросил нас занять места, и сразу же выключился свет. В то же мгновение по вогнутому потолку полетело-закружилось множество снежинок и лектор стал рассказывать про нашу Землю и соседние планеты. Вдруг «снегопад» прекратился, и слева от нас стало медленно подниматься красное огромное солнце.