Чтение онлайн

В городе продовольственная суета длилась до самого вечера. В 15 час соседка М.И. сагитировала Иру идти в рейд за мясом. Они простояли до 19 час и принесли большие сумки с продуктами, в том числе с мясом. Я спрашиваю Иру: «Куда так много мяса? А то куда девать?» «А то, - отвечает Ира, - Лиле отдадим». И действительно, в это время заходили в гости Лиля (она сегодня в Москве сдала два зачёта) с Алёшей, и Ира нагрузила их мясом. Сегодня мясо было по 2 руб, а завтра переучёт, и уже послезавтра цена будет 7 руб.

В 22 час начался показ заседания 3-го съезда России. Мы с Ириной посмотрели начало до 23 час и выключили, т. к. на съезде шли сплошные склоки. А Сопов сидел и смотрел до четырёх часов утра. Он утром в шахматном клубе рассказал, что склоки не прекращались до конца заседания.

Стас Малина взял у меня напрокат две кассеты с 6-часовым фильмом «Крёстный отец». Он живёт в Болшево, и может себе позволить смотреть видео только в выходные дни, т. к. езда отнимает у него всё время. Сам он смотрел Крёстного отца 15 лет назад в Польше, а теперь он хотел, чтобы фильм посмотрела его жена, которая лежит больная уже три месяца.

Так и прошло воскресенье без особых приключений. Только в 2100 на одну минуту заехал Виктор забрать отремонтированный по гарантии его ВМ-12, вернуть мою кассету «Обратная сторона полуночи» и дать мне почитать «Мастера детектива», однако он перепутал тома.

Ваня как всегда по воскресеньям уехал на занятия секции Дзюдо с 20 до 23 час. У него уже есть достижения в этом спорте, и он иногда тренируется на мне, стараясь лягнуть меня голой пяткой в грудь. Он теперь ходит босиком весь день и даже по снегу, если недалеко от дома (поболтать с приятелями с сигаретой во рту).

Гера совершенствуется в виноделии. Он решил подвергнуть бродящее в бутылях вино электромагнитному излучению, для чего поместил бутыль в огромный соленоид и пустил по нему органную музыку. На морозе Гера ходит без пальто и без пиджака.

Только вчера я подумал о безответственности КПСС, и как будто в воду смотрел! Открываю 12-й номер журнала «Знамя»: Эрнст Неизвестный – «Лик, Лицо, Личина»: … «Красненький потому так победно красен и спокоен, что он создан для того, чтобы принимать всегда безупречные решения. Он принадлежит к той породе советских ненаказуемых, которая может всё: сгноить урожай, закупить никому не нужную продукцию, проиграть всюду и везде, - но они всегда невозмутимы, ибо они не ошибаются. Они просто по социальным законам не могут ошибаться. Эта беспрецедентная в истории безответственность целого социального слоя есть самое крупное его завоевание, и совершенно ясно, что они скорее пустят под откос всю землю, чем поступятся хоть долей этой удивительной и сладостной безответственности»

1 апреля 1991 года, понедельник.

«Первый апрель – никому не верь!» – в детстве это радовало, а сейчас нет, поскольку не верится круглый год, а сегодня хочешь подшутить над кем-нибудь, да нечем. Самую грандиозную шутку за всю историю сыграло с нами центральное правительство, и завтра все цены будут другими: хлеб вместо 20 коп – 60 коп, батон вместо 25 коп – 1 руб, а масло вместо 3 р 60 к – 12 руб за килограмм. И не пойму никак, шутил Эдик или нет, сообщая, что его Соня вчера за винные талоны получила 16 пачек масла. Кроме того, кто-то сказал, что гастроном сегодня работает, и там продают масло по старой цене. Венедиктова и Кузьмина бросились туда в обеденный перерыв, а там надпись «Магазин закрыт на переучёт». Они вернулись ни с чем, а им говорят, что они были невнимательны, т. к. масло продавали с чёрного хода.

Сегодня Рыбакова нет, Эдик говорит, что он сегодня в комиссии по переоценке товаров в магазине. Он ведь все годы был общественным контролёром. Кстати, он собирается на ближайшем партсобрании выходить и партии. Вообще таких кругом много, которые уже целый год не платит партвзносы: Булычёв, Стюарт, … - но выжидают. А ведь есть инструкция, что тем, кто решит вернуться в КПСС, неуплаченные взносы аннулируют.

Вихрь очистил прилавки магазинов. Ирина ещё не успокоилась и шастала по продовольственным магазинам. Напоследок она уже вечером купила несколько килограмм моркови, а я её ругал: «Куда столько моркови? Ещё та не сгнила, а ты уже новую несёшь!» Пока она по телефону болтала с соседкой М.И., я в это время натёр моркови и угостил Лилю.

2 апреля 1991 года, вторник.

С большим нетерпением спешили на обед в столовую Фаянцев и Набиуллин, чтобы пообедать по новым ценам. Вместо 1 руб обед теперь стоит от 2р 50к до 3 р. В магазинах пока пусто, да и талоны пока не напечатаны и не розданы по домоуправлениям, но новые цены уже висят. Рыбаков принёс газету с новыми ценами, и весь 4-й этаж ходил к нему, чтобы познакомиться с ними.

В 15 час в радиогазете выступил председатель горсовета Лапин. Он сказал, что бюджет г. Жуковского наконец утвердили: это 100 млн руб, - по 1000 руб на каждого жителя. Из них 20% - из государственных средств (из центра), а остальное, – за счёт предприятий. Что касается фондов на продукты, то будет сокращена продажа водки на 30% и табака на 50%. Жаль алкоголиков и курильщиков.

К приезду англичан в конце апреля Соболев хочет продемонстрировать на Пи-Си графики и кинограммы, но перевести всё это на РС с Лабтам очень трудно. Мосунов, например, не берётся за такой короткий срок, и обещал подумать об этом Юра Долбнев, - он у нас самый квалифицированный системщик.

Пришла Таня Филатьева и начала нас пугать, что терминал Лабтам даёт рентгеновское излучение, которое опасно для нашего здоровья. Никто, кроме Светы не испугался, а Света была так напугана, что решила передвинуть все столы, так чтобы загородиться от терминала. Я же уверял, что её расстояние до терминала: 3 м, - достаточно далеко, чтобы излучение ослабло в десятки раз. Речь идёт об опасности для сидящих за терминалом. И вообще надо сначала провести исследование с помощью кусочков фотоплёнки, завёрнутых в чёрную бумагу и разложенных на целый день в разных расстояниях от терминала.

3 апреля 1991 года, среда.

Утром пришёл к нам Пётр Дм. Алексеев с заключением по флаттеру Миг-29, которое лежит неподписанным с декабря, а там заделаны подписи кроме Лыщинского, Алексеева и Грецова, ещё и по расчёту – Бунькова и Рыбакова. Это то самое заключение, ради которого мы с Лыщинским в январе проделали массу расчётов st29, а потом как-то успокоились и забыли. А спецчасть всё время напоминает. И как раз в конце квартала у них очередная ревизия незавершённых документов – вот они и потребовали закрыть эту бумагу. Петя предложил, чтобы мы сегодня разобрались в наших результатах по отчётам прошлых лет и завтра с утра доложили бы у Соболева. Тогда я посоветовался с Толиком, - он был не против того, чтобы я сходил в спецчасть за шестью отчётами по этому вопросу. Шести там не оказалось, т. к. в спецчасти не дремлют и все трёхлетней давности отчёты отправляют в архив. Но и четырёх оставшихся было достаточно, чтобы разобраться во флаттере самолёта Миг-29.

После обеда всё сильнее стала проявлять беспокойство Света по поводу рентгеновского излучения от терминала Лабтам. Эдик и Толик уже почти уступили и собирались передвинуть все столы, куда хочет Света, но тут мне в голову пришла спасительная мысль загородить Свету от излучения книжным шкафом. Света сразу же согласилась на этот вариант, - шкаф передвинули, она плотно забила его всякими отчётами и книгами, и после этого успокоилась. Мы с Эдиком сделали вывод, что с женщинами бесполезно спорить, - проще уступить.

4 апреля 1991 года, четверг.

С утра, как и намечали, состоялось совещание у Соболева по поводу заключения. Евгений Иванович ставит дело так, чтобы мы сначала всё обсудили, а для него представили бы доклад, а он только подпишет. Сначала докладывал Миша Грецов о продувках моделей в трубе Т-104. Потом – Петя Алексеев о продувках в Т-109, а уж о расчётах доложил я (а Рыбаков отвечал на вопросы). Все результаты и в трубах, и в расчётах были такие, что для выдачи заключения о безопасности еле хватает запаса. Я вспоминаю, как в таких случаях сидели с Поповым: полдня, не обращая внимания на обед. Соболев же разбирается во всём гораздо быстрее, так что не прошло и часа, как мы всё закончили.