Чтение онлайн

Вдоль неё мы отошли подальше от дороги и наконец решили, что пора.

Вокруг Лео создал вокруг меня и себя антимоскитную сферу. Тору двукрылые твари и сами не жрали. Один-два камикадзе не в счёт. Он удивлялся, как мы умудряемся собрать вокруг себя такие полчища. Лео что-то буркнул про родонских кровопийц, которые везде его достали.

Потом началась организация ночлега.

Тору отправился на промысел и притащил немного кореньев и птичьих яиц. Не знаю, где он искал гнёзда, но как-то нашёл. Я тоже обнаружила несколько растений из дневного рациона, выкопала с помощью ножа и притащила для экспертной оценки.

Тору забраковал только один экспериментальный образец, из чего я сделала вывод, что обучаема.

Международный язык жестов, мимики и интонаций помог нам понимать друг друга даже без переводчика. Лео ушёл куда-то в лес, и вернулся с урожаем шишек. Небольшим, но учитывая, что им предстояло стать нашей основной пищей на дневном переходе, он был весьма кстати.

Сытый Тору напел нам родонскую балладу о воине, последнем из отряда. Он вспоминал отчий дом, учителя, мать, жену, детей, оставшихся в далёкой стороне. Потом пожелал долгих лет Императору и рассёк себе горло, потому что не сумел спасти своего командира, и нет ему теперь, бесчестному, жизни.

Песня была тоскливая. Как о ямщике, которой замерзал в степи, или где там он заканчивал свой трагичный век? Наверное, в каждой культуре есть культ мужчины, который кладёт свой живот на благо семьи и отечества. Ну или за императора.

— Тору, ведь вы не родонец? — спросила я через Лео. — В смысле, не коренной родонец.

Тут я впала в ступор в попытке отделить одних родонцев от других, но Тору закивал, показывая, что понял, что я имела в виду.

— Спойте что-нибудь… своё. У вас же есть ваши песни? В смысле, песни вашего народа.

Тору помотал головой и закаркал в ответ.

— Он говорит, что нет, — стал переводить Леонарду. — Все в Империи должны разговаривать на языке Императора. Поэтому он не может спеть песню на другом языке.

— Это же ужасно!

Видимо, по моим интонациям Тору понял смысл и стал что-то быстро-быстро говорить, размахивая руками, как итальянец.

— Он говорит, а что такого? Так же всем удобнее. Говорить на одном языке удобнее. Общий язык объединяет. Зачем нужен второй? И зачем нужны песни на языке, на котором никто не разговаривает? Их же никто не поймёт!

С этим сложно спорить, дорогой дневник.

Это же логично!

И даже знакомо.

Нет, если вдуматься, то Тору прав. На одном языке в государстве разговаривать куда удобнее, чем, к примеру, на… Да на любом другом! И про песни тоже…

Но, дорогой дневник, когда это происходит в чужом мире, почему-то выглядит совершенно не так, как в своём!

— Ладно, пора спать, — скомандовал Лео, останавливая мою рефлексию.

Из ниоткуда появился наш лежак. Для Тору чуть в стороне лежала заготовленная куча веток. Я отошла к речушке — вымыть посуду и вообще.

Когда я вернулась, Леонарду связывал родонца.

Я была до такой степени потрясена, что не знала, как на это реагировать.

— Поля, я вынужден принять меры безопасности. У нас два варианта: или кто-то из нас должен дежурить, или мы связываем Тору и спокойной спим. Я ему всё объяснил.

Тору, в очередной раз уловив суть нашего разговора, опять что-то заговорил, кивая. И даже попытался махать руками, но не смог. Они были связаны.

— Он говорит, что я прав. Что это разумная предосторожность.

Я подняла руки, показывая, что пусть делают, что хотят. Лишь бы не трогали меня.

Мне было нечего возразить. Да, Тору мил и полезен. Но откуда мне знать, не захочет ли он выкупить свою жизнь и жизнь своей дочери на куда менее ценные жизни безродной девушки Поли и вражеского мага Лео? В конце концов, никто не думал про Чикатило, что он маньяк. Ни у кого даже мысли такой не было.

Лео был прав.

Он заботился о нашей безопасности.

Но когда он лёг на наш лежак и попытался обнять, я вывернулась, сказав, что слишком жарко.

От костра действительно веяло жаром. И вообще вокруг было теплее. В низине летом теплее, чем в горах.

Но обычного ощущения комфорта, доверия и безопасности, дорогой дневник, между нами больше не было.

— Поля! — Я проснулась от оклика Леонарду. И по доброй традиции не поняла, где нахожусь.

Лео торопливо скидывал в виртуальную котомку посуду с земли.

— Что случилось? — Я потёрла глаза, пыталась их подрать. — И где Тору?

— Я тоже очень хотел бы знать, где Тору. Это, — Лео показал мне размочаленные или перегрызенные куски верёвки, — всё, что от него осталось.

— То есть он сбежал?..

Мозг никак не хотел включаться. Какой смысл? Он мог уйти от нас тысячу раз! Его никто не держал.

Ну, кроме сегодняшней ночи.

— Я разговаривал с Алёной. — Лео проигнорировал вопрос. Или посчитал его риторическим. — Эль, похоже, собрал всех, кто умеет читать, и отправил во все доступные библиотеки. Ты оказалась права.

— В чём?..

— Ледения вела торговлю с соседними княжествами. В общем, всё, что ты рассказывала об этой территории, подтвердилось. Пушнина, драгоценные металлы и самоцветы, редкие породы деревьев, которые использовались для изготовления артефактов, и диковинные ингредиенты для зелий.

— Они жили отдельными княжествами, каждый был горд и независим. Потому все они стали лёгкой добычей родонцев, — вспомнила я татаро-монгольское иго.

— Если коротко, то да. Основная жизнь была сосредоточена в низинах. Там были деревни с полями и скотом, возводились города…

— Мы не туда пошли?! — вдруг сложилось у меня в голове. — Нам нужно было в Долину?

— Наш Верховный жрец считает, что у коренного народа тоже когда-то был свой дух-покровитель. Правда, связи с ним не было уже почти две сотни лет.

— Думаешь, его уничтожили?

— Полина, это дух! Его невозможно уничтожить. Эль говорит, возможно, в так называемой «Долине Проклятий» могли остаться храмы или святилища, которые мы сумеем использовать, чтобы вернуться Ледению. Существует такая вероятность.

Лео подал мне руку. Я машинально приняла, и маг поднял меня с лежанки.

— Хорошо. Но ведь Тору говорил, что оттуда никто не возвращается? Или ты думаешь, что он соврал?

— Полина, могли соврать ему. Как о Змее. В новых родонских сказках.