Чтение онлайн

Или топографический кретинизм?

Впрочем, в моём случае это одно и то же.

Я просто забыла, куда идти!

Первым делом я впала в панику. А если родонцы подумают, что я сбежала? Если их караульный сейчас проснётся и пойдёт проверять пленных?

Ладони покрылись липким потом, но тут я услышала стон. Даже без сознания, Лео умудрялся меня спасать.

У меня появилось направление. И я помчалась в него со всех своих связанных ног.

Стоит ли говорить, что в итоге я споткнулась и приземлилась коленями на что-то мягкое, которое дёрнулось и заорало голосом Леонарду та Бертану?

Часовой что-то рыкнул в нашу сторону, родонцы недовольно загомонили, и я «затшикала», пытаясь сползти с отдавленного сокровенного и наощупь проверяя, не пострадали ли от моего на-падения свежие раны.

— Поля?! Полечка, это ты?..

Я выдохнула. Он пришёл в себя!

— Т-ч-ш-ш-ш… — Я приложила палец к губам, а потом провела рукой по его лицу. Получилось неловко — со стянутыми руками не очень-то нагладишь.

Но Лео повернул лицо и коснулся моей кисти губами.

— Ты жива, хвала Матери Леса! — шептал он. — Я так боялся!

Мне очень хотелось ему сказать, что всё нормально. Но здравый смысл говорил, что не стоит терять небольшое преимущество, которое у меня случайно получилось. Тем более, всё, что я могу ему рассказать, он сам увидит.

Или почувствует.

Поэтому я снова тшикнула.

А потом что-то громким шёпотом рыкнул часовой.

И Лео замолчал.

Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и я улеглась ему на плечо с той стороны, где рука была целее. Моих волос касались бережные губы, и я думало том, какой глупой была вечером. Ведь Лео был прав.

Он заботился обо мне.

Защищал меня.

А я на него обиделась, вся из себя в белом пальто.

Я потёрлась щекой о плечо.

Даже не знаю, как такой неудачнице, как я, мог выпасть такой счастливый билет, как Лео?

— Поля, я лишён магии, — прошептал он еле слышно. — Скорее всего, из-за браслетов. Но я обязательно найду способ нас освободить.

Я коснулась губами его плеча.

Конечно, найдёт.

Если кто-то и найдёт, то только он.

К утру состояние Леонарду существенно не изменилось. Сознание он больше не терял, но и жар тоже уходить не спешил.

Теперь, когда Лео мог встать, я смогла перевязать рану на животе. Теперь было видно, что это просто глубокий порез, а не проникающая рана, но всё равно нужно было защитить рану от дополнительного травмирования. Мой халат стал ещё короче.

После выяснения отношений с родонским магом, из которых я поняла только то, что отношения не задались, Лео всё же перецепили кандалы спереди. Правда, довесив ещё ножные браслеты.

К сожалению, сапоги с него тоже сняли.

То ли из вредности, то ли потому, что антимагический эффект срабатывает только при кожном контакте. Из этого предположения исходили два следствия.

Первое: возможно, если между браслетами и кожей проложить изоляцию из ткани, действие если не снимется, то хотя бы ослабнет.

Второе: а так ли был прост наш попутчик Тору? Не от него ли дочь унаследовала дар, если она вообще существует в реальности? Иначе зачем его упаковали в антимагические браслеты с ног до головы?

Если он был магом, то что ему те верёвки? В общем, по Тору вообще было больше вопросов, чем ответов. И, конечно, Лео был трижды прав, когда говорил, что всё, что нам рассказывал «найдёныш», может быть ложью.

Леонарду был прав во всём.

Может, и в том, что нам не следовало спасать незнакомого родонца.

Имели ли мы право вмешиваться в местное правосудие, даже не зная, насколько она правое? Честно говоря, я не находила ответа на этот вопрос.

Кстати, моим ножичком Тору тоже интересовался.

И в руки не брал.

Знал, что кинжал в руки кому попало не даётся?

А мне почему дался?

Впрочем, какая разница, если нет у меня больше моего ножичка…

Родонцы, наскоро позавтракав (без нас, разумеется), тронулись в путь.

Лео так и шёл, босым. Его обувь мне взять не разрешили.

Зато мои сапоги, на удивление, надеть позволили. Этому предшествовал разговор между Лео и магом с рудника. Не знаю, торговались они или говорили на отвлечённые философские темы. Может, мой талант наводить порчу на кандалы произвёл на родонца такое впечатление, что он сам решил сделать мне одолжение в профилактических целях.

Со мною Лео не разговаривал.

Меня очень сильно подмывало спросить, как у него дела. О чём говорят наши гостеприимные хозяева? Не появилась ли у него гениальная идея, как с ними расстаться?

Но я тоже молчала, следуя невольной легенде.

Впрочем, вряд ли нам бы дали так запросто поговорить. Хорошо, что хотя бы не запрещали взаимодействовать. В моём представлении, дорогой дневник, настоящие злодейские злодеи должны были бы растащить нас по разным сторонам и издеваться на глазах друг у друга. Но пока мы оставались вполне целы, здоровы и не измучены сверх вынужденного.

Не знаю, то ли мы, когда убегали ночью, слишком забрали вглубь леса, то ли родонцы выбирались к дороге обходными путями, но по лесу мы шли довольно долго. Сначала, мне казалось, просто куда глаза глядят, но после вышли на тропинку и дальше топали по ней. Я успела и устать, и проголодаться, и пить очень хотелось. Но я, дорогой дневник, вообще человек не слишком выносливый. Поэтому когда тропинка привела нас к лесной речушке, у меня появился большой соблазн напиться.

Достаточно большой, чтобы забыть, что вода некипячёная, а антибиотиков и антипротозойных препаратов в аптечке нет. К сожалению, речка протекала в овраге, путь через который лежал по бревну. Лео его уже преодолел. Ему, как и воинам-родонцам, казалось, дорога не доставляла никаких сложностей. А я задержалась перед мосточком, как буриданов осёл.

Внизу была вода.

Вперёд нужно идти.

Грубый мужской голос над головой что-то мне гаркнул. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась и непроизвольно сделала шаг в сторону. Надо мной навис тот самый головорез, который вчера пытался заковать в наручники.

Я в испуге отступила ещё, он, видимо, тоже не слишком задумываясь, стал наступать. Или просто подумал, что шаг вправо, шаг влево — попытка побега. Но это неважно.

Слабый бережок оврага поехал под ним, и родонец слетел вниз по скользкой глине.

Кажется, моя невезучесть передаётся контактным путём!

Вопль, который издал головорез, приземлившись, говорил, что ему сильно не повезло. Очень сильно. Потому что вряд ли такого брутального типа товарищ так орал, просто поцарапав колено.