Чтение онлайн

— Разумеется! — оскорбился он.
– У нас нет ваших лифтов и автомобилей, но мир вполне цивилизован. — Лео сосредоточенно смотрел на мою левую стопу, которая обрастала корковой подошвой. — С железом у нас всё хорошо! И с дворцами, и драгоценностями, и одеждой.

— В общем, богатый люд у вас на жизнь не жалуется? — не выдержала я.

Не то чтобы я была убеждённой коммунисткой, дорогой дневник, но в словах Верховного Мага сквозила вот эта «Верховность». Элитарность. Исключительность. Снова напоминая о разнице в социальном положении.

— У вас что, жалуется? — не остался в долгу Лео.

— У нас, дорогой мой Леонарду, богатые тоже плачут. Наше правительство кого хочешь может довести до слёз. Но тех, кто побогаче, доводить выгоднее.

Я встала и прошлась туда-сюда. Жесткая подошва была непривычной, и действительно при ходьбе на пятке скорее всего сотрёт, как задник на не ношенных туфлях. Но это не так страшно.

— Знаешь, — подумалось мне. — Очень даже неплохо получилось. И, возможно, удастся обойтись без портянок. Я потом попробую обшить тканью край. Ты сможешь сделать иголку?

Он поднял собранные щепотью пальцы, пристально глядя на них. И вдруг в его руке возникла иголка! Прямо как у фокусника, дорогой дневник!

Маг торжественно вручил иголку мне. Что удивительно, она была острой и даже имела отверстие для нитки.

— Лео, да ты просто гений! — от души похвалила я. — И руки у тебя золотые! Теперь бы ещё ножницы, и будет полный набор начинающей швеи. Нож, чтобы резать ткань, не очень подходит. А я всё же хотела бы сегодня разобраться с одеждой.

Лео смотрел на меня. Я смотрела на Лео.

— Леонарду, любоваться тобой «а-ля натурель» - одно удовольствие. Ты полон достоинств. Особенно мужских. Но если ты ими дорожишь, по лесу лучше ходить в одежде.

— Ты хочешь шить сама? — изумился Верховный маг Ледении. — Ты же лекарь!

В словах сквозило: лекари лечат людей, портные шьют одежду, башмачники пошивают башмаки, маги творят чудеса. В мире есть порядок, и не нужно портить его самодеятельностью. Как, дорогой дневник, объяснить этому аристократу, что в России мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь?

— Лео, ты уже получил некоторое представление обо мне. Поднимайся! — скомандовала я, тоже встала и сложила вдвое покрывало. Оно было погрубей, чем простыня, поэтому пойдет на верх. Приложила к плечам, прикидывая ширину и длину. — Садись. Ножик дашь?

— Ты же сама сказала, что я уже получил некоторое представление о тебе. Нет, конечно! — самодовольно ухмыльнулся мой собеседник. Я уже собиралась сказать ему пару непечатных слов, как на его раскрытой ладони начали возникать ножницы. Сначала — зыбкий контур, который темнел на глазах, пока не превратился в знакомый материальный предмет.

— Спасибо! То, что нужно, — кивнула я. — Так вот. Конечно, я не смогу сшить что-то такое, в чём можно появиться во дворце и поразить воображение ваших столичных портных. Кроить — вообще не моё хобби. Увлечение, в смысле, — пояснила я для Леонарду. — Но в силу патологической неуклюжести я постоянно что-нибудь рву. Поэтому строчки научилась делать быстро, аккуратно и прочно. Не должно разойтись по швам от первого же порыва ветра.

— Не разойдётся, — согласился спутник. — Швы и саму ткань я укреплю с помощью магии.

— Отлично. Просто замечательно!

Хотела добавить, что мы просто созданы друг для друга. Но промолчала. В наших неопределённых недоотношениях эта шутка могла прозвучать как претензия на нечто большее. А я, дорогой дневник, ни на что не претендую. Я просто хочу домой, и всё.

Я разложила покрывало поверх перины. Учитывая ограниченность наших ресурсов и моих талантов, покрывала хватит на пару кимоно с простыми квадратными рукавами и поясом. Из материала горловины сделаю карманы. Потом. Когда-нибудь. Из простыни можно сшить штаны а-ля семейники до колен на шнурке вместо резинки.

Блин, тут шить и шить!

Я решительно выдохнула и начала резать ткань. Что получится, то получится. Перешью, если что.

— А ты себе обувь не хочешь сделать? — поинтересовалась я у Лео. — Если не хочешь, то сотвори нам котелок.

Факт, что кто-то без зазрения совести пялится мне на грудь, пока я работаю, раздражал несправедливостью.

— Зачем нам котёл? — поинтересовался Лео и поднял взгляд. А потом подвесил над нами огонёк. Стало значительно удобней. Мне — резать, ему — смотреть. — Нам всё равно в нём пока нечего варить.

— Как это нечего? А воду? Кто знает, какая здесь санитарно-эпидемиологическая обстановки и какие эндемичные паразиты встречаются? К тому же… — Мне удалось завершить почти ровный рез, и теперь предстояло сделать разрез спереди. — К тому же, если в лесу есть шишки, значит, в них есть семена. Если их кто-то грызёт, значит, семена съедобные. Опять же, в речке водятся рыбы. А в лесу — звери. Какие-то — точно.

Он мужчина или кто, дорогой дневник? А раз мужчина, добыть нам мамонта — его прямая обязанность.

— Тебя хоть экономкой во дворец бери, — усмехнулся Леонарду. — Такая хозяйственная!

— Просто я смотрю на жизнь пессимистично. Если сегодня в твоей жизни случилась какая-то катастрофа, то завтра обязательно случится что-нибудь похуже. И к этому моменту лучше подготовиться. — Тем временем я аккуратно обрезала машинный шов вподгибку — идеальная вязочка будет для штанов! — и стала распускать край простыни. — Ты можешь сделать нитку прочнее?

Лео провел по ней пальцами и щедро разрешил:

— Пользуйся! — Будто халат я шила не ему!

Нитка легко вошла в ушко, будто её туда кто-то подтолкнул. Возможно, это было побочное действие заклинания прочности.

Пока я возилась с первым боковым швом, Леонарду корпел над котлом. Судя по его напряженному лицу, занятие было не из легких. Испытывая глубокое удовлетворение от того, что загрузила ближнего трудом на общее благо, я принялась за вторую сторону. Как и ножницы, котёл обретал прочность постепенно. Это какие-то атомные технологии, ей-богу! Получается, он берет из окружающей среды нужные атомы и вплетает их в кристаллическую решётку! Когда он взглядом прожёг отверстие для ручки, я впечатлилась. К моменту, когда в руках у Лео оказался полноценный котелок литра на три, его безрукавка уже была готова.