Чтение онлайн

И все же один образ то и дело врывается в общую картинку и загораживает все вокруг.

Девушка без лица, лежащая на холодном столе. С родинкой и со шрамом.

А я. Я не знаю ни одной черточки Катиного тела, ни одной отличительной черты.

Есть ли у жены родинки и шрамы? Или вот это самое тело – это и есть моя жена?

Я не знаю, сколько так сижу. Но прихожу в себя тогда, когда кто-то останавливается рядом.

– Ты уже видел – сиплым голосом спрашивает меня тесть – Катю видел?

Я поднимаю на него глаза и вижу боль. Бескрайняя боль плещется на его ставшем еще более старом лице.

Наверно, я сейчас выгляжу не лучше.

И мне хочется кричать на него. Схватить за лацканы идеально отутюженного пиджака и спросить, почему он ТАК поступил со своей дочерью.

Только я не могу. Не имею права.

В этом вопросе мы с ним – соучастники преступления. У обоих одна и та же вина – безразличие.

И если получится так, что там, в морге, все-таки Катя, то мучиться от угрызений совести нам с ним вместе.

– Видел – отвечаю я и, выбрасывая уже давно потухший окурок, протягиваю ему руку.

Мужчина жмет мою в ответ и, видимо, ждет продолжения.

Только его не будет. Потому что мне больше нечего сказать.

– Сам все увидишь – киваю я в сторону двери морга.

Тесть сразу же сутулится и, коротко кивнув, заходит в здание.

А я остаюсь на улице. Ждать приговора.

Я снова прикуриваю сигарету, когда слышу женский голос:

– Вы бы тут не курили. – говорит та же самая женщина, что показала мне дорогу к моргу – А то штраф придется платить.

– Сколько?– поднося сигарету к зубам, спрашиваю я.

– Хах. Сколько. – усмехается женщина – Думаете, деньги есть, все можно? А как же закон, правила? Нормы поведения, в конце концов? – как маленького отсчитывает она меня.

И меня это злит. Что, я школьник какой-нибудь?

– Сейчас за деньги можно купить все – и любой закон и любые правила под тебя подстроят – зло говорю я.

– Да ты не злись – женщина прикладывает руку к сердцу – Я же не со зла... Только... если бы мог все купить, думаю, ты бы здесь не сидел.

Я смотрю на женщину и понимаю – права она.

Всю жизнь меня окружали деньги. Где-то мне приходилось платить, чтобы добиться желаемого, а где-то, наоборот, отказываться от чего-то в пользу денег.

Но вот сейчас, когда я готов был отдать все сокровища мира за один Катин вздох, оказалось, что не кому их давать. Нет такого человека, у которого я бы мог купить жизнь жены.

– Извините – чуть слышно произношу я – Что нагрубил. И вот за это – я бросаю в урну недокуренный бычок – тоже извините.

– Да что же я, не понимаю что ли? – женщина присаживается рядом – Кто? – тихо спрашивает она.

– Жена – понимаю я её вопрос.

– Ой, Господи – прижимает она руки к щекам – как же так?

– Пока не знаю...

– Ты держись. Жизнь, она непредсказуемая. Может быть, встретишь еще свое счастье. Мимо не пройдешь.

А мне хочется истерически смеяться.

Потому что уже встретил. И прошел. Мимо. Не разглядел своего счастья. Не увидел главного.

Мы некоторое время сидим молча. Женщина понимает, что сейчас из меня плохой собеседник.

Вскоре дверь открывается, и в проеме показывается Катин отец.

Я вскакиваю со скамьи и подхожу к нему.

– Ну что? – спрашиваю мужчину.

Тот опирается об косяк и смотрит в небо.

– Она? – снова спрашиваю я.

Тесть опускает взгляд на меня:

– Не она!

Я начинаю улыбаться, но мужчина не разделяет моей радости.

– Я только не пойму – скрещивая руки на груди, произносит он – Как ты мог перепутать эту девушку с Катей? Ты что, никогда не видел её родимого пятна?

Я молчу. А что тут скажешь? Нет, я год жил с вашей дочерью под одной крышей, но абсолютно не знал её? Так?

– Кажется – мужчина отрывается от двери и подходит ко мне ближе – Нам надо поговорить.

Мы располагаемся с тестем тут же, в парке при больнице.

И не знаем, с чего начать.

Каждому хочется высказаться, но никто не начинает. Потому что понимаем – виноваты оба.

Если бы раньше кто-нибудь сказал мне, что я буду подбирать слова в разговоре с не приятным мне человеком, я бы рассмеялся. Но сейчас этот сидящий рядом мужчина – единственная живая, пусть и тонкая, ниточка, связывающая меня с Катей.

Кажется, что, нагрубив тестю, я обижу свою жену.

Мой телефон не перестает вибрировать, оповещая о входящих звонках и сообщениях в мессенджерах. Слышу, как сотовый тестя также разрывается. Такое ощущение, что нам пытается дозвониться весь город.

А мы сидим среди старых деревьев и молчим.

Потому что оба опустошены сегодняшним этим происшествием.

Только сейчас до меня наконец-то доходит то, что я не всесильный. И одного моего желания, чтобы Катя оказалась жива, не достаточно.

Да, там, в морге лежит не она. Но где, бл..., гарантия, что завтра моя жена не окажется на месте незнакомки?

Я снова хочу курить. Но вместо этого обламываю веточку растущего рядом дерева и засовываю её в рот.

– Катя всегда была особенной – наконец-то начинает разговор её отец – Добрая, отзывчивая. Когда её мама была жива, кого только дочь не приносила домой – и кошек, и собак, и лягушек, и паучков – никогда она не испытывала страха перед животными.

Один случай я хорошо запомнил – как-то раз дочка пришла домой вся поцарапанная. Мы тогда страшно испугались. И сразу не обратили внимание на то, что дочь держит что-то в своей куртке.

Катюшка плакала. Ей было больно. Но сверток не отдала. Сказала, что там раненая кошка. Как потом оказалось, это животное и поцарапало дочку.

Мы долго пытались уговорить её отдать нам животное, но Катя не соглашалась.

"Она царапается, потому что ей плохо".

Вот что дочь сказала тогда. Она боялась, что мы из-за нее можем навредить этому обезумевшему от боли зверю.

Конечно, потом мы все-таки убедили Катю в том, что кошке в приюте будет лучше...

Но она всегда была такой – ей делают больно, а она ищет этому оправдания...