Чтение онлайн

Я краем глаза вижу, как тесть смотрит на меня. Но сам не могу поднять глаз.

Это я. Я – то самое животное, которое царапало и кусало девушку, пока она пыталась его спасти.

Я – та раненая кошка, которую она не захотела никому отдавать.

И если до этого момента я думал, что идеальных людей не бывает, то теперь понимал – есть. Она – Катя существует.

– Я почти не разговаривал с ней – почему-то сейчас мне необходимо высказаться. Исповедоваться. – Не замечал её. Считал преградой на пути к своему счастью.

Все-таки достаю сигарету и прикуриваю.

Иначе, бл...ь, взорвусь.

– Дай мне – тянет мужчина руку к сигаретам, и я протягиваю ему пачку.

Но мужчина не прикуривает, а просто вертит в руках:

– Я мечтал о вашем браке. Считал, сколько это выгод принесет. Но не думал о чувствах дочери. Конечно, я спросил Катю, согласна ли она стать твоей женой, и она согласилась. На этом я и успокоился. Когда вы поженились, я все время надеялся: стерпится-слюбится. Приходил к вам в гости и делал вид, будто не замечаю, что тебя постоянно нет дома, а Катя, пряча глаза, оправдывает тебя.

Еще страшнее было смотреть ей в глаза самому. Я боялся увидеть там упрек. Боялся разглядеть во взгляде дочери правду – она не так счастлива, как я пытаюсь себе представить...

– Счастлива? – усмехаюсь я. – Она ни одного дня не была счастлива со мной. Ни одного часа... Ты знал, что она потеряла ребенка?

Я, после пережитого шока, нахожусь под действием какого-то дурмана правды – слова льются из меня, как из рога изобилия.

Понимаю, что, скорее всего, такого со мной уже не произойдет. Никогда больше я не буду выворачивать душу наизнанку перед, по сути, незнакомым человеком.

И тем сильнее хочется выговориться. Сказать все, что думаю, пока не закончился запал.

– Как? Когда? – я вижу, как бледнеет лицо мужчины.

– Это я виноват. Я. – наконец-то говорю это.

Потому что так оно и есть.

– Ты что... – мужчина разворачивается ко мне всем корпусом и, кажется, перестает дышать – её бил?

– Неет. Никогда даже пальцем не тронул.

– Как тогда это случилось?

Я снова затягиваюсь сигаретой, стараясь подобрать правильные слова.

– Катя кое о чем узнала, и из-за переживаний потеряла малыша.

Мужчина вновь опускает голову. Он опять замолкает на некоторое время.

– Мы оба виноваты... Пусть бы Катя только нашлась... живой, и тогда я заберу её домой.

– Нет – не раздумывая, отвечаю я. – Неет.

– Почему? – удивляется тесть – Мне кажется, так всем будет лучше.

– Нет – как заведенный повторяю я.

Бл..., ну вот как ему объяснить, что теперь я хочу, чтобы Катя была моей женой.

Мужчина долго смотрит на меня, дожидаясь ответа.

– Я думаю... ей лучше побыть в той обстановке, к которой она привыкла.

– Может быть. Только где у нее эта привычная обстановка, если она ни с тобой, ни с нами не была счастлива?

Никто из нас не знает ответа на этот вопрос.

Да, она не была со мной счастлива. Но сейчас, я могу все изменить.

– У меня, хм... вопрос – тесть отворачивается в сторону. – Вы же с ней ... Хм... А ты даже её... не видел?

Я понимаю, о чем он хочет сказать. И, да! Разговаривать об этом с отцом жены как-то неудобно.

Поэтому я просто рассказываю ему о своей проблеме.

– Я в восемнадцать лет на большой скорости упал с мотоцикла. И голову повредил... Четыре дня комы. Еще четыре дня амнезии. Потом все восстановилось. Единственное, когда выпью, теряю память. Не всегда конечно. Сначала мне надо напиться до нужной кондиции, а потом происходит щелчок. И все. Память отключается. Поэтому стараюсь много не пить. Но, иногда, бывает...

Тесть смотрит на меня, и ему не надо больше ничего объяснять.

– М-да. Весело. – задумчиво говорит он.

– Угу. – отвечаю я.

И снова эта давящая на каждый нерв тишина.

Столько всего хотелось сказать, но нервное потрясение потихоньку сходит на нет. А вместе с ним и желание откровенничать.

Кажется, с тестем происходит то же самое.

И мы просто продолжаем беседу о поисках Кати. О том, что еще мы можем сделать, чтобы её найти.

И, бл...ь, не единой мысли, где бы она могла быть.

А откуда они могут быть, если не то, что я, родной отец не знает, как и с кем Катя проводила свой досуг.

Мы прощаемся с ним, почти, как родственники. С рукопожатием и обещанием сообщать друг другу новости.

Даже номерами телефонов обмениваемся.

Я чувствую небольшое облегчение от того, что хоть с кем-то поговорил.

Но, когда подъезжаю к дому, тут же возникает желание ударить по газам и проехать мимо.

У здания стоят две родительские машины.

Отец и мать даже в одной машине ездить не могут – до того ненавидят друг друга.

Причем, так было всегда. С самого моего детства я видел их каждодневные ссоры, чуть ли не переходящие в рукоприкладство.

Удивляюсь, как они вообще решились на ребенка.

Хотя... они всегда старались соответствовать.

В семье должен быть ребенок? Пожалуйста. Конечно, не сразу. Сначала надо пожить для себя.

В моде маленькие собачки? И у нас есть. И никто не догадывался, что наши собачки каждый раз были разные – они у нас не задерживались. Кто-то сдыхал, кто-то сбегал.

Я еще в детстве уяснил – ни к кому нельзя привязываться. Так легче пережить потерю....

Я захожу в дом и сразу же слышу их голоса – спокойный мужской и истеричный женский.

Отец хорошо выучил маму, и знает, что ничто так не выводит её, как его каменное спокойствие.

Этим и пользуется. Доводит её до белого каления.

– ... родительский долг, в конце-то концов – кричит мать.

– Он уже вырос, женился. И теперь сам должен решать.

– Женился? Да если бы не ты, мы бы не были посмешищем для всего города!

Я быстро захожу в гостиную.

– Привет всем – говорю я и кидаю ключи на стеклянный стол.

– Что за деревенские замашки? – тут же пытается учить меня родительница – Здравствуй, сын.