Дневник офицера Великой Армии в 1812 году.
Шрифт:
Тысячекратные возгласы «Да здравствует император!» были ответом на это лаконическое приглашение. Все удивляются выразительности, простоте и мощной силе императорской прокламации, которая так хорошо соответствовала теперешним обстоятельствам. «Она достойна главы армии,» — слышались замечания. Пушечный выстрел, понесшийся с батареи на правом фланге, дал, наконец, сигнал к сражению. Было ровно 6 часов.
В шесть с половиной часов вице-король дает приказ генералу Дельзону атаковать деревню Бородино, занятую егерским полком русской гвардии. В момент, когда 106-й полк, которому поручено было это дело, пробирался в деревню, стоявший во главе его генерал Плозонн падает смертельно раненый. Деревня взята, и русские стрелки отброшены по ту сторону Колочи.
Этим, собственно, ограничились инструкции, данные 106-му полку; но, охваченный наступательным пылом, он быстро переходит мост, устроенный неприятелем на Колоче позади деревни, и двигается к неприятельским рядам.
Русские стрелки, подкрепленные двумя новыми полками, ставят себе задачей отразить 106-й полк. Последнему дорого пришлось бы заплатить за свой риск, но 82-й полк на звуки пушечных выстрелов устремляется на помощь к нему беглым шагом, атакует три неприятельских полка, освобождает 106-й и с триумфом возвращается в Бородино, согласно полученным приказаниям.
Помощник полкового командира Буассероль заменил несчастного Плозонна. Он тотчас делает несколько превосходных распоряжений для сохранения за собой Бородина, за которое, по общим инструкциям, нельзя было переходить в данный момент. В 8 часов с небольшим император посылает принцу Евгению приказ повести решительное наступление на главный неприятельский редут, поддерживая этим движение Нея и Даву.
Принц, только что выбивший из окопов русских стрелков, засевших в засаде перед главной батареей и по берегам Колочи, сейчас же делает соответствующие распоряжения: первая бригада дивизии Дельзона направляется в деревню Бородино; вторая бригада и легкая кавалерия генерала Орнано идет влево от Бородина через небольшую речку Войну, около леса; другие дивизии, разбитые на эшелоны, расположены так, чтобы могли поддержать одна другую; дивизия итальянской королевской гвардии влево от Колочи стоит в резерве таким образом, чтобы ей можно было в случае надобности устремиться и в правую, и в левую стороны.
Мне по своей молодости не пришлось участвовать ни в одной из битв, покрывших славой армии французскую и итальянскую; я участвовал лишь в кампаниях, приводивших, правда, к стычкам, но не знавших сражений, собиравших такие громадные массы участников. Поэтому я не мог теперь отделаться от охватившего меня любопытства. Вся каталонская кампания знакомила меня только с частичными действиями, с осадами, наконец, со сражениями, где принимало участие всего от шестнадцати до восемнадцати тысяч человек. Сколько раз хотелось мне быть свидетелем и участником какой-либо колоссальной битвы, вроде той, на какой я присутствую теперь!
Поле битвы скрыто было от королевской гвардии возвышавшимся перед ней холмом, и мне решительно ничего нельзя было видеть. Но на другом склоне холма стояла итальянская батарея, и я выпросил у полковника Морони разрешение направиться к ней. Капитан Дальштейн и лейтенант Гвидотти также получили разрешение, и мы трое пустились в путь. Да, до конца жизни не позабуду я возвышенного впечатления, какое произвел на нас вид этого длинного и широкого поля сечи. Нельзя представить более благоприятной для наблюдения позиции, чем та, где мы находимся. Наш взгляд обнимает все изгибы широкого пространства, расположение различных армий, все действия, какие где-либо завязываются. Дивная панорама раскрывается перед нами.
Прежде всего нам бросается в глаза позиция русских; она образует половину амфитеатра, или полукруг, кривая которого соответствует на другой стороне месту, где находится Наполеон. Находясь на левом фланге этого полукруга, я вижу перед собой на далеком расстоянии густой лес, заставляющий меня вспомнить о чудесных описаниях Тасса и Ариоста. Из этого леса все время вырываются громадные столбы огня, сопровождаемые страшными ударами; под действием этих вихрей огня и дыма колеблются глубокие массы, чтобы идти навстречу другим огням, не менее страшным. Под блеском солнца сверкает оружие и амуниция пехотинцев и кавалеристов, марширующих навстречу одни другим. Внизу холма на нашем левом фланге бригада Плозонна уже овладела Бородиным, этим необыкновенно важным стратегическим пунктом при слиянии Колочи и Войны. Покатости этого холма спускаются к Колоче; несколько мостов ведут к широкой и открытой плоской возвышенности, через которую идет большая дорога в Москву, охраняемая расположенным влево от нее главным редутом.
В данный момент 30-й полк, под предводительством генерала Бонами, бросается в атаку. Солдаты держат себя удивительно, и я не могу оторвать глаз от этой группы героев. От этой картины отвлекает меня только не перестающий треск пальбы, поднимаемый во всех пунктах, где завязывается стычка, при различных шансах на успех. Мной овладевает неописуемое волнение. Ведь я смотрю на все это, как посетитель цирка может смотреть на все, происходящее перед ним на арене.
Но экстаз, овладевший мной, внезапно уступает место чувству сострадания. Несчастный полк, которым я только что восторгался, в данный момент подставляет себя на убой, и новые русские батареи выдвинуты для отражения итальянских батарей, расположенных на возвышенности, на которой я стою [10] .
10
30-й полк, действительно, был буквально расстрелян. Оторванные части тел летали в воздухе, и солдаты умирали с криками «Да здравствует император!». Русская дивизия Паскевича, защищавшая редут, должна была, однако, уступить. Только несколько человек 30-го полка проникли туда вместе со своим генералом. В этой атаке особенное удивление вызывает адъютант Мармона Фальвье. Накануне он прискакал из Испании, чтоб сообщить Наполеону о проигранной битве. Он принят был очень плохо. Желая показать, чего стоила испанская армия, он на другой день добровольно сражался в первых рядах. Он пал раненый на этом редуте рядом с ген. Бонами, который также был ранен.
В тот же момент звуки барабана заставляют меня вопреки желанию покинуть свою позицию. Сила обстоятельств вынуждает королевскую гвардию браться за оружие. Я спешно возвращаюсь к своему полку, который идет, чтобы принять участие в деле. Теперь я уже не могу видеть того, что происходит на нашем правом фланге. Я могу говорить лишь о том, что делается около нас. Несчастный 30-й полк не мог удержаться на занятой позиции. Русские, окрыленные успехом, стараются выгнать нас с высот и атакуют правый фланг дивизии Морана; вице-король немедленно противопоставляет им дивизию Жерара. Наш 1-й полк легкой кавалерии, атакованный русскими драгунами, моментально разбивается на каре, подпускает к себе русских, затем открывает пальбу рядами. Пальба отличается такой силой, что в мгновение ока площадь покрывается телами людей и лошадей, мертвых или раненых, — и они создают новый барьер вокруг наших доблестных батальонов [11] .
11
В этом именно деле убит был наповал русский генерал Кутайсов, смело ведший в огонь своих кавалеристов.
Русская кавалерия исчезает. Батальоны 7-го полка, прикрытые дивизией Бруссье и итальянской артиллерией, и выступом холма защищенные от огня русских батарей, пытаются сохранить свои позиции. Часть холма открывается нашим взорам, и мы видим ужасное зрелище корчащихся и изуродованных тел людей и лошадей, делающих последние усилия в борьбе со смертью; перед нами и вокруг нас обезображенные трупы, туловища, оторванные части тела — все это покрывает землю.
Русские опять получили новые подкрепления и удваивают усилия, чтобы выгнать с позиции наши дивизии.
Вице-король, видя, что его первая линия удерживается с трудом, дал приказ отрядам легкой артиллерии, гренадерам и стрелкам гвардии броситься вперед на небольшой бугорок подле Колочи. В королевской гвардии мы получаем приказ перейти эту речку, чтобы пойти на помощь атакованным дивизиям.
Огонь наших новых батарей в конце концов совершенно истребил русскую дивизию, стоящую против нас, но взамен ее мы сейчас же видим другую. Вся ярость битвы сосредоточивается теперь на пункте, где мы стоим. Четыре часа мы держимся под градом железа и свинца. Стойкость принца Евгения и доблесть его солдат выше всякой похвалы.
Общий бой ведется и в деревне Бородино и захватывает пространство до старой Смоленской дороги. Более тысячи орудий сеют смерть. Пальба непрерывная, ужасная.
Вот новое положение, в каком мы очутились: дивизии Жерара, Морана и Бруссье, поддерживаемые королевской гвардией, борются с многочисленными русскими силами, упорно стремящимися к тому, чтобы выгнать их с возвышенности, которая ведет к главному редуту.
Вице-король, в свою очередь, решается сделать еще одно усилие; он соединяет войска, чтобы накрыть неприятеля со всех сторон и овладеть редутом. Королевская гвардия до сих пор пассивно переносила потери, причиняемые ей пушечными выстрелами, не будучи в состоянии отвечать на них, но теперь она волнуется от своего бездействия. Она убеждена, что от взятия этого окопа может зависеть результат дня; она ревниво хочет взять на себя всю честь за это дело и через посредство своих начальников добивается от вице-короля, чтобы исключительно ей поручен был натиск. Вице-король уступает. Все мы испускаем радостные крики. Полки строятся справа во взводную колонну. Легкие отряды открывают путь, за ними идут гренадеры, стрелки и драгуны. Радость, гордость, надежда сияют на всех лицах.