Чтение онлайн

В Ханой срочно прибыли конструкторы. Они на месте принимали те или иные решения, вносили изменения в схемы. Постоянно работала группа доработчиков с завода-изготовителя. Эти ребята работали не считаясь со временем суток, днем и ночью. Результат их работы проверялся в практическом бою. Это дало свои результаты. Со сбитых постановщиков помех по крохам собирали детали передатчиков помех, восстанавливали их данные и исходя из них искали способы и методы борьбы.

Мне посчастливилось работать в этот «горячий» период войны вместе с ребятами из инженерно-ракетной службы группы советских специалистов во Вьетнаме. Руководителем был полковник Шерстобитов. Мы были с ним и ранее знакомы. Это помогло немедленно окунуться в дело. Это был очень опытный инженер. Помимо этого он обладал талантом и дипломата, и политика. В группе инженеров были и другие мои знакомые и сослуживцы. Один из них — майор Широков Юрий Васильевич, мой сокурсник по училищу. При случае я о нем еще расскажу.

Наш полк к началу лета 1968 года третий раз сменил боевые позиции. В этот раз нас, специалистов разместили на территории ихтиологической станции. Здание этого научно-исследовательского учреждения во время бомбежек сильно пострадало. Жилье мы устроили заняв несколько комнат. Одну из них мы назвали Ленинской комнатой. В бывшем зале заседаний мы смотрели кинофильмы. Отсутствие окон и дверей нам не мешало. Еще две маленькие комнаты были приспособлены под спальни.

У нас была небольшая киноустановка, а киноленты привозили из Ханоя. После нескольких просмотров их меняли на другие. Правда, на просмотры фильмов оставалось немного времени. И ленты меняли очень редко.

С началом войны штат сотрудников станции значительно уменьшился, но научные работы не прекращались. Темы касались возможности разведения рыб в искусственных водоемах. Работы велись и над лягушками, привезенными из Кубы (совместные работы). Возглавлял станцию товарищ Туан. Он кандидат наук, защищал это звание в Советском Союзе. Я только от него узнал, сколько рыбных институтов у нас: Астраханский, Архангельский и еще какие-то.

На площади в несколько гектаров бассейны для исследовательских работ. Здесь же системы для обновления воды, насосы и другое необходимое оборудование и сооружения. Большая часть из них пришла в запустение из-за отсутствия людей и средств. Вдоль дорожек между водоемами ровными рядами посажены деревья. Дорожки заасфальтированы. Идешь по ним и чувствуешь себя как в экзотическом саду, пока не наткнешься на воронку от бомбы или развалину домика.

Сотрудники живут по-военному: на месте службы, в соседних с нами домиках. Общая кухня их находится рядом с нами на открытом воздухе. Существует жесткий порядок, строгая дисциплина — военное время. Покидать место работы и жительства только с разрешения начальства. Работают столько, сколько требует производственная надобность. Поэтому советские специалисты подстраиваются под распорядок дня станции. Если они работают в том здании, где расположены лиенсо, мероприятия последних отменяются. Такие дни согласовываются руководством между собой.

В дни просмотра кино наш старший сообщает донгти Туану время начала кинофильма. Приглашаем всех, но товарищ Туан заранее интересуется, какой будет показан фильм, какой сюжет и т. д. Если по содержанию фильм подходит, то он разрешает, если нет, то он отказывает своим в просмотре, говоря: не стоит того, чтобы на него теряли драгоценное время. Это значит, что фильм развлекательного характера.

Во время сеанса вьетнамцы группируются, как правило, возле переводчиков. Но не обязательно. Среди нас тоже есть ребята, которые могут делать если не синхронный, то довольно понятный перевод происходящего на экране. Девушки садились обязательно к Смольскому или Смирнову, они переводили с шутками и прибаутками, не сухо, как это делали вьетнамские переводчики. Мне и самому приходилось переводить. Трудновато, но смысл происходящего можно донести.

Мы устраивали и совместные ужины. Пели песни. Вьетнамцы знают много песен русских, любят их. И что удивительно — они лучше нас знают слова! Мы обычно один-два куплета, а дальше шевелим губами. Очень любят «Подмосковные вечера» и с удовольствием поют.

Наш полк, несмотря на постоянные перемещения других частей, все еще оставался на прикрытии столицы. Теперь в зоне Ханоя была организована дивизия, в состав которой входил наш полк. Полки из южных провинций время от времени заменялись другими, более свежими, отдохнувшими от тяжелых боев. В наших зонах поражения, в основном, летали самолеты-разведчики, в том числе и беспилотные. Трудно было их сбивать. Небольшие по размерам на малых высотах (от ста-двести метров). Они начинены радио- и фотоаппаратурой. Их нужно было сбивать во чтобы то ни стало, т. к. они уводили с собой очень важные сведения в сторону моря. Это сведения о дислокации войск, о ходе восстановительных работ на военных и важных стратегических объектах и т. д.

Кроме беспилотных самолетов к разведке стали применять новый разведчик СР-71. Разведка ведется с больших высот (более 20 километров). Эти самолеты изготовлены из титановых сплавов. Конструкции из других металлов при скорости свыше 2000 километров в час не выдерживают. Много пусков было произведено по этим самолетам, но без толку. Да и в принципе с помощью имеющихся ракет и станций наведения в тот период во Вьетнаме сбить их было невозможно, так как они не были рассчитаны на эти скорости. Взлетали они с островов на Тихом океане. Быстро пролетев над территорией Вьетнама, садились на аэродромах Лаоса или Тайланда. Дозаправившись, вновь пересекали Вьетнам, производя фотографирование с большой высоты обширную полосу. Но сбить их так и не удавалось. Положение осложнялось еще и тем, что очень плотно применялись радиопомехи.

В инженерно-ракетной службе советских специалистов при командовании ПВО-ВВС работал близкий мой товарищ еще по учебе Юрий Широков (я выше упоминал о нем). Юра простой, открытой души парень. У него нет никаких секретов от друзей. Он всегда весел, разговорчив. Приятно иметь в жизни таких друзей, тем более вдали от Родины. Юрий родом из Москвы. Нам с женой и маленькой дочерью как-то пришлось даже переночевать в их маленькой квартирке в районе метро Фрунзенская. Это случилось во время нашего отпуска несколько лет тому назад. Наша дружба продолжалась потом по переписке. И вот встретились здесь…

На позиции старались ездить вместе, но случалось, попадали и врозь. Когда вместе, в нашем распоряжении был путь туда и обратно. С удовольствием вспоминали годы учебы, друзей, знакомых. Никогда с Юрой не было грустно. Если случалось встретиться где-либо в гостинице или в другом укромном месте — забывали о сне и отдыхе. Наша встреча сама была прекрасным отдыхом. Ставили на стол бутылочку. Юра любил и раньше сладкое вино. Или, если его не было, ликер. За бутылкой сладкого, тягучего густого ликера разговорам не было конца.

Однажды мы ездили в дивизион далеко за Хамжонгом. В первую ночь работу не закончили и остались на вторую. Разместились недалеко от дивизиона в деревне. Время клонило к рассвету. Мы решили немного перекусить и лечь поспать. Разложили на ящике из-под лимонада все, что было: курица традиционная, консервы, овощи, фрукты. У меня была в запасе бутылка лоамоя.

Прошло, пожалуй, около получаса, когда невдалеке от нас послышались разрывы. Крупные бомбы кидал американец. Клубы земли, обломки деревьев, досок взлетали высоко над деревьями. Мы немедленно выбежали из бунгало, ища какое-нибудь место для укрытия. Самолеты, кажется, уже делают второй заход.

— Здесь траншея! — крикнул Юра и первым бросился в нее. Мы оба были в трусах, но Юра оказался еще и в каске. А я забыл прихватить.

Я распластался позади Юры. Траншея была узкая, глубиной с полметра. Бомбовые взрывы опять начали раздаваться, притом ближе, чем при первом заходе. Вздрагивали при каждом взрыве, прижимая голову и тело к влажной и холодной земле. Время тянулось, кажется, долго. Вдруг почувствовал какой-то удар по голове. На мгновение голова затуманилась. Невольно руку перенес к больному месту (они и так закрывали виски и уши), чувствую — влажно. Кровь стекала на лоб и уже мочила лицо.