Дневник Пенелопы
Шрифт:
Подле каждого из них она усадила одну из своих нереид. Чтобы они угощали гостей. А у тех после купанья появился такой аппетит, что они ели как свиньи (уже несколько месяцев они не видели горячей пищи); и пили, пили, не считая кубков. В конце концов они так разгорячились, что сбросили с себя одежду и обувь.
— Чувствуйте себя свободно, как дома с женами! — кричала им любезная богиня-волшебница.
И они, умники, «поняли» намек! Вскочили, чтобы петь и танцевать с девушками! И вдруг услышали, что из их глоток вместо человеческой речи раздается хрюканье; а протянув руки, чтобы обнять своих подруг, увидели, что у них не руки, а ноги, а вместо пальцев — копыта. Когда, недоумевая, они стали разглядывать друг друга, то увидели вместо лиц свиные рыла, щетину по всему телу (большая щетка на хребтине!), кабаньи клыки во рту и хвостик крючком сзади!
Они уже стали свиньями! И упали на четвереньки — не могли больше держаться прямо.
Сладко улыбаясь, волшебница подлила им в вино колдовского зелья. Встав на четвереньки, они принялись носиться по трапезной как бешеные; бешеные от радости! Они опрокидывали стулья, тарелки, стаканы, цветочные вазы и кусали друг друга — от радости. Волшебница смотрела на них и громко смеялась — будто змея шипела!
Слуги, знавшие свое дело, дубинками и пинками выгнали их во двор. А они, как только очутились снаружи, бросились к калитке, чтобы убежать в горы и насладиться свободой и своею новой душой. Однако слуги, опять-таки дубинками и пинками, согнали их всех вместе и заперли в самом большом свинарнике.
— Благодарю богов за то, что мой Одиссей уцелел.
— Это был мой свинарник. Самый благоустроенный и вместительный в имении. Пять лет я царствовал в нем, внук Эриманфского предка и брат твоего кабана Одиссея. Маленьким сосунком привез меня на остров и подарил волшебнице Геракл, когда, направляясь за яблоками Гесперид, ненароком зацепился за ее яблоки!
Держа на руках, она кормила меня из соски. И назвала меня Гераклом. Ласкательно же она называла меня Буби. А когда я вырос и превратился в зверя, ей нравилось прогуливаться по имению, сидя у меня на загривке, подобно Кибеле на спине льва.
Она выстроила для меня свинарник, похожий на дворец. У меня было все. Но я очень тосковал в одиночестве. Даже общество свиней, которых время от времени приводили ко мне на случку, было непродолжительным. Все остальное время я спал; и чем больше спал, тем больше жирел; а чем больше жирел, тем меньше двигался и докатился до того, что мыши стали устраивать гнезда у меня в шкуре! Поэтому, когда ко мне привели двадцать свинолюдей Одиссея, я встретил их с большой радостью, и мы стали лучшими друзьями.
Теперь, когда у меня появилась компания, я оживился. Я говорил им на нашем языке (хрю, хрю, хрю, и, и, и… ф, ф, ф): «Как добра наша госпожа». И они отвечали мне: «Но как ей это выразить…»
Ели мы мирно, без драки. Еды было в избытке, и мы все вместе засовывали рыла в корыто. Вместе с нами ели куры, а также мыши и воробьи. Пусть их…
Поев, мы рядком укладывались спать и мечтать… Сколько времени? Величайшим удовольствием для нас было, когда под вечер слуги приходили нас будить. Они вставляли шланг в водопроводный кран и с помощью насоса обливали нас холодной водой… и забавлялись, глядя, как мы кувыркаемся, играем в догонялки и в лошадки, освеженные, чистые, в хорошем настроении… А потом снова еда, снова сон и сновидения. Роскошная жизнь!
Кирка не пропускала ни одного дня, чтобы не прийти и не полюбоваться нами. Она с нежностью глядела на моих новых товарищей, ласково говорила с ними, улыбалась им. Что это было? Любовь? Или ненависть? Разве можно угадать значение улыбки, слов и взглядов женщины? Его понимают только после случившегося несчастья!
Я стал ревновать! Потому что теперь она забыла обо мне. И начал опасаться, как бы она не стала ездить на прогулку на загривке у кого-нибудь другого!
— Кончай! Я хочу знать об Одиссее!
— Но вот в один прекрасный день явился Одиссей, страшный и грозный. Равный Зевсу умом, он придумал, как вызволить своих молодцов!
Он пошел в лес, чтобы встретиться там с Гермесом, своим прадедом. Трижды позвал он его по имени. И бог услышал его и спустился с Олимпа на шести крыльях (два на ногах, два на шапке и два на жезле). Он сорвал чудодейственную траву моли, у которой корень черный, а цветок белый, как молоко, и сказал:
— Возьми его, ступай к волшебнице и ничего не бойся. Ешь и пей все, что она тебе даст. Но потихоньку положи в тарелки и стаканы этой травы. А когда она соберется ударить тебя своей волшебной палочкой, чтобы превратить в свинью, хватай ее за горло, бросай на пол и наступи коленом на живот.
Так все и случилось.
— Живо отпусти моих товарищей! — крикнул Одиссей, сжимая ей горло и наступая коленом на живот.
— Я приведу их тебе, но не покидай меня! Столько лет я ждала тебя!
— Сперва мои товарищи!
Она встала с пола, трепеща, как листок тополя, но не от страха! От любви. Опустила платье и, взяв Одиссея под руку, повела к нам в свинарник.
С жалостью смотрел на нас сын Лаэрта. Но никто не обращал на него внимания. Я его не знал, другие не помнили.
Хозяйке же своей мы очень обрадовались и подбежали к ее ногам с полузакрытыми глазками, ожидая ласк. И тогда она обрызгала все стадо какой-то волшебной водой. Однако чудо, которого ждал Одиссей, было ничто в сравнении с тем, чего не ждали ни он, ни Кирка.
Вместе с другими был обрызган и я. И тоже превратился в человека. Двадцать их и один я! Но никто этого не заметил. Все сразу утратили кабаньи клыки, щетину, хвост, копыта и четыре ноги. И встали на две ноги, прямые и стройные!
Того, что произошло потом, не ожидал никто, ни Кирка, ни Одиссей, ни тем более я.
Одиссей думал, что сначала они, плача от радости, бросятся в объятия друг другу, а потом все вместе падут к ногам своего избавителя и станут целовать ему руки за то, что он возвратил им душу и разум, родину, родителей, детей и богов!
Ничуть не бывало!
Все они стояли в смятении, протирая глаза, словно вышли из могилы и их ослепил внезапный свет. А их языки тщетно ворочались между зубами и нёбом, не находя слов.
Придя в себя, они разразились мрачными причитаниями:
— Какое зло причинил ты нам, приносящий несчастье! Куда бы ты ни шел и где бы ты ни находился, тебя преследуют боги, и ты навлекаешь беду на себя самого и смерть на других! Всего один лишь раз преследование богов обернулось для нас добром. Зачем же ты снова превратил нас в людей? Мы просили тебя об этом? Нас ты спросил?
Для чего нам образ и подобие божие в лице, если и лицо, и душа у нас отмечены огненным клеймом рабства?
Мы забыли обо всем. Для нас не было ни прошлого, ни будущего. Только сегодня. Мы не знали, что существует смерть. И если бы вдруг нас зарезал хозяин или задрал волк, это случилось бы один раз, и мы не осознали бы, что это конец. А теперь мы будем умирать каждый день понемногу — и мы это понимаем!
Ты выщипал у нас свиную щетину и соскоблил с кожи грязь, но наполнил наши души еще худшей грязью и свиной щетиной: чужой ложью и обманом, нашим горем и мучениями!