Чтение онлайн

Преврати нас снова в свиней! И отпусти в горы и лесные чащи, чтобы мы могли бегать стадом с горы на гору, переплывать разлившиеся реки весной, питаться кореньями, камышом и диким сельдереем, выкапывать носами луковицы, корнеплоды и кротов. Без оков, без господ и, стало быть, без богов! И без идей, которые выгодны людоедам. А волки? Еще неизвестно, поймают ли они нас. Теперь же мы во власти двуногих волков.

Плача, они обнимали колени Одиссея и просили вернуть им толстую кожу, четыре ноги, хвост, кабаньи клыки — и бесчувственность! Я слышал все это, но ничего не понимал. Новоявленный человек, как видишь! Я ощупывал свое тело спереди и сзади, и оно казалось мне удивительным и неестественным. Сжав обеими ладонями голову, я тряс ее, как дети трясут копилку около уха, чтобы угадать, сколько в ней монет. Я встряхивал ее, чтобы заставить мозг работать.

После я уразумел, что нет ничего легче, чем правильно думать и правильно говорить. Ведь все уже за тебя придумано: боги, господа, истины, законы (писаные и неписаные), мифы, наручники или кнут в руках: ты либо раб, либо господин! Те, как видно, были прирожденными рабами. Я же был прирожденным господином. Я, царствовавший над свиньями, буду царствовать и над людьми. Я, родившийся четвероногим и ползавший на брюхе, всегда буду стоять прямо; и все будут ползать передо мною на брюхе и ходить на четвереньках. В свинарнике я был самцом, и кормила меня волшебница; среди людей я снова буду самцом, а кормить меня будут сами люди. В свинарнике предо мною трепетали и желали меня свиньи; люди же будут трепетать предо мною и не желать меня!

Кирка сосчитала нас и обнаружила, что один лишний. Одиссей отделил своих, и остался я, самый большой из всех.

— Кто ты такой? — спросила меня волшебница.

— Буби.

— Хорошо!

Она проводила Одиссея и его товарищей. Погода улучшилась, и они поспешили уехать. Кирка дала ему в изобилии продовольствия и руль. А потом слегла. Занемогла, подобно Федре. От любви. Ко мне.

Мне отвели лучшую комнату во дворце. Ее нереиды старались изо всех сил, чтобы у меня ни в чем не было недостатка. И подобно тому как товарищи Одиссея, став свиньями, забыли свою прежнюю жизнь, человеческую, так и я, став человеком, забыл свою прежнюю жизнь, свинскую.

На третий день она позвала меня к себе в комнату. Чтобы я ее вылечил… Отдала мне ключи от своих сокровищ и посвятила в тайны своего искусства. Обтерла мне ноги своими волосами и рассыпала по полу самые дорогие цветы, чтобы я ступал по ним. Она предпочитала быть моей рабыней, чем царицей, очарованной мною, чем чаровницей!

— Теперь, — говорила она мне, — я поняла свое бессмертие. Если ты откажешься от меня, я уже не смогу причинить тебе зла — ты постиг мое искусство; я не смогу даже умереть, ибо я бессмертна. Но я поднимусь на утес, брошусь в море и стану горгоной. Я буду искать тебя по всему свету. Буду останавливать корабли и спрашивать: «Любит ли меня мой Буби?» И если они будут отвечать мне: «Он тебя любит!», я буду отпускать их; если же они будут говорить мне: «Он не любит тебя», я буду их топить.

Я счастливо прожил с нею несколько лет. Царь, Волшебник и Бог. Могучий, прекрасный, мудрый и бессовестный.

Но постепенно остров стал мне тесен. Он не вмещал меня. Мне захотелось иметь крылья. Занять собою все пространство, все времена; от земли до звезд и от Сегодня до Всегда. Я буду менять обличье, язык; менять место и время. Но навсегда останусь Свиньей.

Я стану родоначальником нового типа сверхчеловеков-авантюристов: диктаторов. Я приколочу гвоздями землю, чтобы она не вертелась; только так она сможет процветать. Никто не будет ни думать, ни говорить, ни желать. Думать, говорить и желать буду только Я…

Я узнал, что ты поручила продать царство; и поспешил вернуть его тебе — и его, и еще столько же! Я превращу его в рай. С помощью страха и убийств. А потом пойдем дальше.

А теперь за работу! Завтра же я освобожу тебя от женихов. Я не стану убивать их. Они нужны мне, и я нужен им. Они станут нашими лучшими друзьями. Я только выгоню их. Они сами попросят у меня позволения уйти!

На площади собралось множество людей. Всем хотелось знать, что происходит. И что за фрукт этот дикарь!

Одиссей (так я буду называть его отныне) послал к женихам Долия. «Наша высокочтимая госпожа повелевает вам завтра в десять прибыть в большой зал в парадной форме и при мечах. Она окажет вам честь беседою с вами».

Затем он велел Долию влезть на одну из башен Больших Ворот и крикнуть народу: «Ступайте по домам, а завтра после полудня соберитесь снова. Узнаете важные новости».

С раннего утра архонты ожидали в зале, недоуменно переглядываясь. Во дворе выстроилась охрана.

В десять часов и одну минуту сошли вниз и мы со всей помпой, какая подобает царям. Когда мы вошли (Одиссей, хорошо причесанный, побритый, надушенный, держал в руке дубину), архонты приветствовали царицу-невесту. Но глазами ощупывали «чужеземца».

Эвримах, смелый на язык, сердито крикнул:

— Это еще кто? Зачем ты привела его?

И Одиссей ответил своим громовым голосом:

— Я ваш царь Одиссей. И привела меня не царица, а боги.

Подняв кулак, огромный и тяжелый, как чугунное ядро, он продолжал:

— Отныне будет править вот этот кулак! Все, что вы успели съесть и выпить в моем доме, — на здоровье! А теперь сматывайтесь отсюда. По-хорошему. Я желаю вам добра. Расстанемся друзьями. Но если…

— Откуда ты нас выгоняешь? Ведь это наш дом. Теперь правим мы, цари. Власть одного превратилась во власть пятидесяти.

Да и кто поверит, что ты Одиссей! Ты совсем не похож на него! Вот, погляди на монету. Одно дело он, другое — ты.

Одиссей громко рассмеялся и стал похож на тигра, сжимающего челюстями морду быка.

— Двенадцать лет прошло! Я объехал всю землю и все моря; спускался в Аид и поднимался на Олимп. И вы хотите, чтобы я не изменился? Вы же знаете, что два года я был мраморным. А когда боги пожелали воскресить меня и мрамор начал размягчаться, то мои черты, естественно, немного изменились.

А теперь — нравлюсь я тебе или не нравлюсь, признаешь ты меня или не признаешь — повелеваю я. Поворачивай первый!

Эвримах, стоявший с правой стороны стола, вынул меч… Одиссей спокойно протянул руку и схватил его за шиворот. Поднял и смел им со стола, как тряпкой, цветочные вазы, кубки и тарелки, и они разбились вдребезги. Поднялся сильный шум. Все архонты сбились в кучу у противоположного конца стола и обнажили мечи.

А Одиссей, высоко подняв Эвримаха, бросил его в них, как мяч, и тот чуть было не напоролся на острия их мечей.

— Уйдете вы или нет?

И стал размахивать над головой огромной дубиной, как детишки размахивают привязанным ниткой за лапку майским жуком, чтобы он жужжал.

— Да я вас всех одним махом уложу.

Тогда они, один за другим вкладывая клинки в ножны, стали собираться уходить.

Но Одиссей сказал им:

— Не так. Дайте руку, дружба и любовь!

— Увести нам телохранителей?

— Пусть остаются здесь. А вам я дам для охраны своих. Можете приказывать им вязать, бить, вешать. От моего имени. Каждый из вас снова станет хозяином, судьей и палачом. Но благодаря моей силе. А эта сила, будучи сосредоточенной в руках одного, будет действовать быстро в случае нового восстания. Но нового восстания не будет. Страх перед царем парализует всех…