Чтение онлайн

— Этим нехристям все нипочем, вон народ говорит, что они курган стали зачем-то разрывать, там, где разбитый колокол с разоренной церкви захоронен. Ой, страсти какие, — запри читала баба Нюра. — Там в войну в окрестных лесах бои были тяжелые. Так эти чужаки покопают, покопают, как свинья носом, а кости и черепа погибших солдат поразбрасывают. Мужики захоранивают, где найдут. А еще муравейники зачем-то старые поджигают, а потом разрывают, раскапывают. Видать, надо в район в милицию сообщить, а то мужики уж готовы сами их поймать и поколотить… Знающие люди-то говорят, что они там ищут немецкие каcки, награды, оружие всякое. Вот страсти-то какие, — утерла баба Нюра слезы фартуком.

— Баба Нюра, — со слезами на глазах мама стала уговаривать старушку, — не беспокойтесь, Борьку им ни за что не поймать, вот Мурзика…

Мама заплакала как маленькая.

Еще бы немного, и я не знаю, что было бы.

Но тут соседский Пашка, который шел с удочкой со стороны озер, заглянул к нам через забор и сказал:

— Ну там ваши дают. Такой концерт закати ли! Мурзик лапу всем подает, правда, только за рыбу, в пустое ведро воет, а Борька его сажает на себя и катает по кругу. Ну, ваш кот артист! Он уже и поросенка на рыбу подсадил, раньше Борька сырую рыбу не ел.

Мы было бросились к берегу, но, похоже, представление закончилось, потому что артисты уже подбегали к дому. Борька как-то сразу понял, какое у бабы Нюры настроение, и юркнул в сарай, а Мурзик растянулся вверх брюшком и задремал… в лучах солнца и своей артистической славы.

— Слушай, Вась, тут действительно просто какая-то аномалия, разлом какой-то, что ли, прошептал я другу. — Таких разумных животных нам не приходилось видеть нигде, ну про сто живут самостоятельной жизнью, и все! Или это вредное влияние наших семей? Все, даже поросята, норовят стать личностью!

— А что, мне это даже нравится! Вот только они стали от нас частенько сбегать, наши артисты, — ответил мне Петин. — Мурзик от выступлений стал таким толстым, что Борьке его скоро будет не поднять.

Петя В.

Да, Петя, как всегда, самое главное рассказал скороговоркой. Эти странные люди на кладбище… Петя промолчал о том, что мы решили раз работать план по изучению поведения «мрачных», как мы теперь их называем. Первое, что мы сделали, так это забрались в паутину и нашли там сведения о том, что, кроме поисковиков, которые находят и перезахоранивают наших солдат, есть еще «черные» копатели, их еще зовут гробокопателями и свинарями. Они ищут оружие убитых солдат, но больше всего их интересуют захоронения немцев, потому что на черном рынке за немецкое оружие, награды, каски дают большие деньги.

— Разведка — дело хорошее….
– сказал Петя, только там есть один камень преткновения — это то, что живут они в таком жутком месте — на кладбище…

— Тут уж ничего не поделаешь, — ответил я ему, — для разведки места не выбирают.

Вася П.

Как это — «праздновать труса»?

19 июля. Мы несколько дней не вспоминали, а вернее, не говорили о том, как нас опозорил перед всей деревней Вовка по кличке Соловей разбойник. Потом уже мы узнали, что он сын конюха дяди Димы, очень доброго и улыбчивого человека. Как только у такого человека мог родиться такой сын?

Сегодня с утра мы вдруг глянули друг на друга и сказали одновременно: «Едем!» И вывели велосипед. В дальней стороне села были такие замечательные горки, а за селом — длинный пологий спуск. Правда, путь к ним лежит мимо дома Соловья-разбойника. Но нас это не остановило.

Мы ехали по деревне и держали, как говорят американцы, улыбку. Не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь сфотографировал нас в это время. Вдруг Вася мне говорит: «А как ты думаешь, что это значит "праздновать труса"?» Если бы я не держался за руль, я бы ему прямо врезал. Я и так еду, а у самого сердце стучит прямо где-то в голове. А тут этот интеллектуал. Но в это мгновение мы уже подъезжали к логову Соловья.

Вовка стоял на дороге и ждал нас. Тут я и понял, как праздновать этого самого труса. Мои руки стали выворачивать руль в сторону, но Вася так громко и отчаянно заорал: «УРА!» — что я невольно выпрямился и направил велик прямо на Соловья. Вовка отскочил в сторону, а за ним поперек дороги лежала доска гвоздями вверх. Это просто какое-то заколдованное место. Мы резко затормозили и опять, как из катапульты, вылетели из седел и приземлились на пыльной обочине. Когда я выбрался из-под велосипеда, то увидел, что Соловей сидит на Васе верхом и наотмашь бьет его кулаком в лицо. Я не помню, как вцепился зубами в Вовкино плечо. Помню только, как вдруг правый глаз у меня будто взорвался! Только потом я понял, что этот псих ударил меня кулаком прямо в глаз. Мы сцепились втроем, как три кота, катались по дороге и дубасили друг друга, как только могли. Пыль стояла столбом. Два огромных деревенских пса прибежали на шум и стали нас яростно облаивать, как лесную дичь.

Неожиданно Вовка вскочил, оттолкнул нас, повернулся и пошел к своему дому. У калитки он повернулся, оскалился и, сузив глаза, прорычал:

— Приглашали вас сюда? Вам сказано, сидите на своих дачах, не не мозольте глаза людям.

Тут я не выдержал:

— А что, мы не люди?

— Вы не люди, а бездельники, — все так же злобно кричал Вовка, — вы приезжаете здесь на солнце валяться и на велосипедах кататься! А мы здесь живем! В следующий раз убью!

Если честно, то я ему в этот миг поверил и впервые понял, что мой страх исчез. Я вдруг крикнул:

— А чего это нам так долго ждать до следующего раза?

У меня было чувство, что мой глаз, будь сей час ночь, освещал бы все, как прожектор. Кровь во мне закипела, я бросился вслед за Вовкой и подбежал к калитке в тот момент, как он зашел во двор. Навстречу мне кинулся свирепый пес, и я сам закрыл калитку.

Петя В.

Да, вспоминать, как мы вернулись домой, не хочется. Мамы наши плакали и выговаривали папам, что уже в первый раз надо было вести этого маньяка в детскую комнату милиции. На что Петин папа сказал, что мальчишки должны уметь постоять за себя. А мы вырывались из маминых рук и кричали папам, что и постоим, и дадим ему так, что мало не покажется. А самое главное, мы уже знали, что все равно поедем на тот край деревни. Поедем!

Да, просто настал момент, когда нам, честно глядя друг другу в глаза, надо сказать, что пора выработать план по борьбе с самым страшным для настоящих мужчин пороком — С трусостью… Мы придумали такое, такое…

Вася П.

Что лучше — боязнь высоты или клаустрофобия?

21 июля. Наших Оль и Элен пригласили на открытие новой районной больницы, которую в бинокль хорошо видно с нашего дуба.

Мамы нас просто удивляют, они все никак не привыкнут, что мы уже взрослые люди. Перед отъездом они потребовали, чтобы мы дали честное слово, что не будем: разжигать костры, подниматься на крышу, не полезем в колодец, не будем проводить экспериментов над животными, не будем после ужина выходить со двора. Наши Оли наконец радостно переглянулись. Им показалось, что все возможные опасности они предусмотрели. Нам тоже показалось, что своим честным словом мы просто отрезали себе путь к любым исследованиям. Ну, что поделаешь, честное слово — оно крепкое, да и спокойствие наших мам, как мы начинаем понимать, надо беречь.

Мне остается только гордиться тем, что у меня такой замечательный друг Вася. Вчера он с пятой попытки добрался до развилки двух вершин на нашем дубе-великане. 3дорово было видеть, как он силой воли справляется с дрожью в коленях, его лицо уже не напоминает посмертную маску. Он не закрывает глаза, когда его взгляд опускается на землю, и это все при том, что я его совсем не привязывал! Я понимаю, что не могу похвалиться тем, что моя работа с боязнью замкнутого пространства идет так же успешно, как у Васи с высотой.