Чтение онлайн

Вначале мы с Васей честно читали программные произведения по литературе, потом, когда уже начало смеркаться, мы немного почитали друг другу вслух про Тома и Гека. Глава называлась «В берлоге индейца Джо».

— Все, пора и нам в логово «мрачных», — кивнул я головой в сторону кладбища.

А когда уже сильно стемнело, нам просто одновременно пришла в голову замечательная мысль: долой клаустрофобию [4]— это ведь тоже борьба со страхом! В сарае мы нашли огромное жестяное корыто, в котором, видимо, купали великанских младенцев. Молча, просто телепатически общаясь друг с другом, вынесли корыто во двор, постелили в него старое одеяло и получили действующий макет спускаемого аппарата. Я лег в него. Вася все-таки молодец, он предложил тренироваться поэтапно. Вначале накрыть корыто досками, но между досками оставить щели. Это было легко, я потренировался минут тридцать и потребовал доски сдвинуть. От речки уже прилетел о несколько комаров, и лежать в теплую ночь в прохладном корыте, куда этим кровопийцам не залететь, было даже приятно.

— Ужесточим условия эксперимента, — сказал Вася. — Надо положить кирпичи на доски, чтобы пространство стало совсем замкнутым.

Мне стало как-то не по себе, но Вася быстро нашел выход из положения. Он начал рассказывать мне свое любимое место из «Графа Монте Кристо», это как раз там, где Монте-Кристо зашивают в мешок. Я и не заметил, как заснул. И все! 3аснул я под Васино бубнение, а проснулся замурованным в могиле. Да-да-да! Я не могу писать об этом. Пусть лучше пишет этот садист, который еще другом называется.

Петя В.

Ну что тут рассказывать. Ему там хорошо было без комаров, а я рассказываю, а комары меня жрут, в рот лезут, глаза выедают, вот я и пошел взять антикомарин, чтобы намазаться, тем более что Петя уже не отвечал на мои вопросы и мирно сопел.

Поискал я мазь, но не нашел и решил минут пятнадцать подремать на веранде без комаров. Нечаянно я так глубоко уснул, что мне даже сон приснился. Как будто у нас произошло солнечное затмение, все собаки стали лаять, все коровы мычать, проснулись петухи и кукарекали как ненормальные, хрюкал Борька, завывал Мурзик, и еще слов но откуда-то из-под земли раздавались душераздиpaющиe крики, и кто-то там, под землей, бил в набат. Проснулся я от ужаса весь в поту. Но эта какофония не прекратилась, наоборот, послышались голоса проснувшихся соседей, причитания бабы Нюры и — о ужас! — нечеловеческие крики Пети. Вот тут я пожалел, что послушал его и положил на доски четыре слоя кирпичей.

Около нашего дома собрались все деревенские собаки, вокруг них, оживляя общую картину, носился Борька, обезумевшая Крава каркала так, словно наступил конец света. Дядя Дима разбиpaл спускаемый аппарат. Даша и Маша, в ночных рубашках, с распущенными белыми волосами, так вытаращили глаза, что это был бы лучший кадр, если бы кто-то догадался снять из этого всего фильм ужасов. Только на меня какой-то тормоз нашел. Я стоял и, глупо улыбаясь, наблюдал за тем, как к нашему дому с фонарями бегут люди и как Петя, белый как смерть, восстает из гроба и идет ко мне. Дальше мне не хочется писать. Я чуть не потерял друга, я никудышный ученый, разве такому человеку, как я, можно теперь доверять? Уж лучше бы я там лежал до утра, под этими кирпичами.

Вася П.

Дуб-защuтнuк

22 июля. Вася переживал так сильно, что я его простил и даже начал утешать:

— Успокойся, я сам виноват, не верил, что можно так сильно бояться высоты. Помнишь, когда у нас были тренировки по переохлаждению на снегу, я вышел и закрыл тебя одного на балконе, а сам спрятался за дверью и решил, что ты покричишь, покричишь И привыкнешь. Теперь-то я понимаю, что испытывал ты, когда чуть не вывернул балконную дверь и поднял своими воплями весь дом.

Помирившись, мы отправились к дубу. Сего дня мы прихватили с собой не только бинокль, но и рулетку, длятого чтобы измерить охват нашего великана и рассчитать его возраст. А за одно понаблюдаем издалека за тем, как родители переживут рассказ о наших вчерашних испытаниях.

Ну, прямо скажем, дуб нас порадовал.

— Охват — пять с половиной, высота двадцать четыре метра! — восторженно вопил Вася.

А мы в Интернете нашли, что с такими пара метрами наш патриарх прожил не менее трехсот лет! А может, и больше!

— Значит, нашему дубу было уже больше ста лет во время войны тысяча восемьсот двенадцатого года! — не мог поверить я.

У нас даже голова закружилась от картин, которые пронеслись в нашем воображении.

— Здесь летели ядра наших и французских пушек, свистела картечь, стоял грохот разрывов и дым окутывал поле, — как под гипнозом, живописал Вася. — Мимо дуба в своих красно-синих мундирах шли в сторону Москвы французы, шли как на парад, не сомневаясь, что скоро с победой вернутся назад. И тогда весь мир будет у ног Наполеона.

— Не получилось у них. Может, они не слышали, что «кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет»? А наш дуб был в центре сражений, во всем участвовал!

Мы тщательно исследовали нашего долгожителя и обнаружили, что где-то на уровне десяти метров от земли есть заросшая рана.

— Наверное, это от пушечного ядра, а рядом, смотри, — изуродованная ветка, это точно рана, сказал Вася.

Так нам стало обидно с Васей, что французы учат своих детей выдуманной истории, что это будто бы они победили нас.

Элен тоже, когда посмотрела фильм «Война и мир», заявила, что Толстой искажает правду, и больше не захотела в этот вечер разговаривать ни с кем.

Дома было неуютно, какое-то напряжение витало в воздухе, и мы с Васей вечером опять отправились к дубу и прикрепили на смотровой площадке нашей космической станции флажок России.

Петя В.

Да, здорово, что, прикасаясь к дубу, мы при касаемся к тем давним временам. Вот она, машина времени!

Вскоре наше путешествие в прошлое было нарушено странной картиной, которую мы увидели в бинокль. К реке шли Даша и Маша, и опять с букетами цветов! За ними и вокруг них несся Борька. Вот они подошли к речке. Я уж подумал, не собираются ли эти чудачки теперь бросать цветы в воду? Ведь прошлый раз они зачем-то отнесли их в лес.

А дальше вообще все стало еще непонятнее и запутаннее. Девчонки положили букеты на берег, разделись, бросились прямо с крутого берега в воду и поплыли против течения. Я осторожно спросил у Пети, не было ли в его роду родственников с чудинкой. Борькино поведение меня тоже, мягко сказать, удивило. Он, радостно визжа, несся по берегу вслед за близнятами. А когда те метров через пятьсот повернули назад, Борька с тем же радостным визгом бросился в воду. Теперь они плыли по течению втроем. Девчонки затем опять повернули против течения. Борька выскочил из воды, поскакал вдоль берега и снова сиганул в воду. Я предположил, что это из-за нашего вчерашнего концерта сестрицы свихнулись, ну а Борька просто за компанию. А может, мы вчера своим ночным концертом вообще всех до полного умопомрачения довели. К этому времени вся троица вышла из воды, девчонки прямо на мокрые купальники надели платья, благо стоит жара, опять взяли букеты и отправились в лес. Борька прямой на водкой прилетел к нам. Вот интересно, как он узнал, где мы?

А что касается нас, то наше любопытство достигло предела. Куда это отправились девчонки? Одно мне непонятно, почему нам так интерес но, что делают, чем живут, о чем думают, что с ними происходит, с этими девчонками? Ну не все ли равно, куда понесли они цветы? Похоже, не все равно; может, это у нас от деревенского воздуха?

Но об этом завтра, так как к нашему дубу шли наши папы. Как говорят, в такие моменты надо представить самое худшее. И потом либо это исполнится, а ты будешь психологически готов с этим встретиться, либо все обойдется.