Чтение онлайн

Мама советовала санаторий в Техасе под названием «Зеленая дверь», но, наверное, он назывался «Золотая дверь», потому что единственной зеленой дверью, о которой хоть кто-то слышал, был порнофильм «За зеленой дверью», который известен тем, что сделал имя актрисы Мэрилин Чемберс если не нарицательным в широком смысле, то точно нарицательным в мире порно. (Я посмотрела этот фильм в пятнадцать лет и впервые услышала там слово «минет»).

В этом техасском санатории для тучных я познакомилась с Энн Лендерс (она же Эппи Ледерер), известной журналисткой, которая вела рубрику «вопрос – ответ», и леди Бёрд Джонсон, и они взяли меня под свое (тучное) крыло, где было не очень-то удобно. Леди Бёрд, когда я сказала ей название «Звездные войны», послышалось «Звездные клоуны», а Энн/Эппи все одаривала меня непрошеными советами за не самым плотным ужином, на который подавали горелую куропатку, которую, казалось, сначала просто опалили, а потом основательно сожгли. Еды все равно было больше, чем нужно, и с тяжелым сердцем и еще более тяжелыми щеками я уехала оттуда через неделю.

Когда мы начали съемки, я старалась как можно меньше светиться, чтобы дирекция не заметила, что я не похудела, как меня просили. Я весила всего 50 килограммов, но примерно половина этого приходилась на щеки. Может, мне специально заплетали эти пучки по бокам, чтобы они служили опорой и мое лицо не выходило за пределы ушей. Так мои щеки и держались, а лицо было настолько же круглым, насколько маленьким был мой рост.

Мы снимали с понедельника по пятницу до половины седьмого вечера. Самых невезучих актеров – конечно же, включая меня – собирали на площадке в пять утра. Я вставала до рассвета, мой жизнерадостный водитель Колин забирал меня из квартиры в Кенсингтоне и подбадривал всю дорогу, пока мы ехали по еще спящему Лондону к розовеющему горизонту окраин и подъезжали к суровому ограждению студии «Элстри энд Борхэмвуд» с 45-минутным опозданием.

Зачем мне нужно было тащиться туда в этот безбожно ранний час? Какая чудовищная цепочка распоряжений выбрала меня из толпы более достойных, более талантливых, с густыми длинными локонами до талии?

Думаю, фанаты научной фантастики уже догадались. Да, я говорю о той самой невероятно смешной прическе Леи! Это два шиньона, которые практически прикручивали к моей голове. Сначала один, а затем второй длинный каштановый шиньон жестко пристегивали, а затем с мастерством, которое никогда не переставало меня удивлять, медленно и основательно закручивали в форме огромного бублика – теперь уже знаменитого космического бублика.

За мою прическу в фильме отвечала парикмахер Пэт Мак-Дермотт. Так как до этого в «Шампуне» у меня была всего одна прическа, мне это казалось простейшей работой. Берешь парик, немножко причесываешь, закрепляешь заколками – и вуаля, прическа готова. Что может быть проще? Но эта простейшая задача оказывается немного труднее, если задуматься, что прическу принцессы Леи будут носить маленькие девочки, трансвеститы и семейные пары во время сексуальных ролевых игр, как в телешоу «Друзья». Здесь гораздо больше ответственности, чем кажется на первый взгляд. Конечно, это невозможно было предсказать. Так что Пэт попыталась сделать то, что от нее просили, – необычную прическу, которую могла бы носить девятнадцатилетняя девушка в роли принцессы.

Пэт была родом из Ирландии и говорила с чудесным ирландским акцентом, из-за которого (или благодаря которому, в зависимости от доброты утра) вместо «фильм» она говорила «филм». Еще она называла меня «моя дорогая» или «моя любимая девочка»: «Разве это не чудесный филм, моя любимая девочка?» или «Кто же, как не моя дорогая девочка и эта безумная прическа, которую я делаю ей каждый божий день для нового филма, который они снимают». Сомневаюсь, что последняя фраза была адресована мне, но могла бы быть, и я не слышала ничего мудрее.

Приехав в столь ранний час, я – простая девчонка с еще влажными растрепанными волосами, одетая в самую некрасивую футболку, которую только можно было выбрать, – неизменно засыпала в кресле у гримера, роняя голову себе на плечо, и просыпалась два часа спустя, волшебным образом преобразившись из «Кто это, черт возьми?» в величественную и могущественную Ее Высочество принцессу Лею Органу, первоначально принцессу Альдераана, а потом уже каждого места, какого только пожелает.

С моим внешним видом в «Звездных войнах» были бесконечные проблемы. Настоящие проблемы, а не те, которые ты выдумываешь, чтобы люди подумали, что ты скромничаешь, потому что в душе считаешь себя очаровательной. То, что я видела в зеркале, по-видимому, отличается от того, что видели многие мальчики-подростки. Если бы мне было известно о каждом акте мастурбации, который я провоцирую… ну это было бы ужасно странно, с какой стороны ни взгляни, и я рада, что мне не было об этом известно. Но когда мужчины, которым за пятьдесят и моложе – любви все возрасты покорны, но не в любом возрасте это законно, – когда они подходят ко мне и говорят, что я их первая любовь, то у меня возникают, скажем, смешанные чувства. Почему они так легко влюблялись в меня тогда и почему им так трудно влюбляться в меня сейчас?

Я тогда понятия не имела, сколько времени проведу с Пэт. Она была первой, кого я видела утром, и последней, кого я видела вечером. Но именно наша утренняя встреча была самым интимным моментом. Укладка волос занимала два часа, и мы провели невероятное количество времени за пустыми разговорами. Неловкое молчание – это кошмар. Это самая худшая часть общения. Конечно, можно включить музыку и сидеть или стоять, улыбаясь в пустоту и притворяясь, что тебе и так хорошо, но…

Мне показали эскизы прически, которые Пэт должна использовать в качестве руководства. Я в ужасе посмотрела на нее, примерно с тем же выражением, с каким смотрела на эскизы металлического бикини. Того самого, которым я задушила Джаббу (лично у меня это любимый момент за всю фильмографию), и вам советую испытать подобное: представьте что-то, что в вашем воображении похоже на гигантского космического слизняка, прикончите его и отпразднуйте победу. Эта техника чудесно работает, когда мне становится плохо от своих собственных фотографий в этих огромных наушниках из волос.

Итак, Пэт показала мне разные экзотические прически – от русских княгинь до шведских горничных. Я смотрела на картинки и начала беспокоиться. Тогда еще не было Леди Гаги, на которую можно было бы равняться.

– И я их все буду носить?

Пэт сочувственно улыбнулась.

– Не все. Только одну. И я уверена, они не захотят, чтобы ты носила прическу, которая тебе не нравится.

Сомневаюсь. Звучит как какие-нибудь знаменитые последние слова.

– Ты слишком сильно беспокоишься, – засмеялась Пэт и погладила меня по волосам.

Мы просматривали картинку за картинкой, и на каждой была прическа, которая лучше всего смотрелась бы с башмаками, фартуком и белыми манжетами. Прическа, которую могла бы сделать дочь ацтекского вождя в день свадьбы. Кольца из косичек, завитые локоны и башни из париков. Я печально смотрела в зеркало, наблюдая, как эти прически меняют мое лицо примерно так же, как кривые зеркала.

– Это не прическа, а какая-то катастрофа.

Пэт вежливо смеялась, принимая мои слова за шутку, и неустанно расчесывала, закалывала, брызгала лаком и взбивала волосы. И с каждой новой прической я вставала перед зеркалом, смотрела на свое лицо и отчаянно старалась примириться со своим внешним видом. Выглядела ли я очаровательно со своими пухлыми щечками? Конечно. Сейчас, с расстояния всех прожитых лет, я прекрасно это вижу, но все мы лучше смотримся на расстоянии.

В конце концов мы пришли к варианту с огромными наушниками из волос.

– Ну что думаешь, дорогая? Скажи честно. Тебе придется носить эту прическу какое-то время.

Она и понятия не имела какое.

– Нормально, – выдавила я. – Я хочу сказать, она нравится мне больше остальных! В смысле, без обид, но…

– Да ну, брось, дорогая. Без обид. Я просто пытаюсь сделать, как они хотят, хотя и не уверена, насколько сильно они этого хотят.

– А можно сделать как-нибудь… проще, что ли? То есть зачем из волос делать такое… ну, понимаешь…

– Это филм про космос, моя дорогая, мы не можем позволить тебе скакать по съемочной площадке с каким-нибудь – как это называется? – хвостиком (и тут она дернула меня за мой хвостик!) и с челочкой, правда?

Я промолчала. Мне показалось, что оставить обычный хвостик после всех этих косичек и шиньонов не то что хорошо, но хотя бы приемлемо.

– Правда! Так что давай соберем все свои силы и устроим настоящее маленькое шоу, ладно?

– Ладно, – бросила я. – Пойдем туда и выбьем из них… – Пэт посмотрела на меня и широко улыбнулась. – Чтоб меня два раза, и еще яблочного пюре, будьте добры.