Чтение онлайн

— И башни! — это уже Вадим оторвался на минуту от камеры.

— С чего начнем?

— Давайте с храма, — предложил Вадим, как историк.

— С казарм! — возразил любитель военного дела Рамирос.

— Не спорьте, мы сможем сюда наведаться еще и завтра и послезавтра, — обрадовала я парней.

— Тогда сначала казармы, их больше.

— Договорились, — нашарила на цепочке фонарик.

Развалины были щедро освещены солнцем, проходящим сквозь проломы и дырки на месте окон и дверей, и только в самых дальних углах царил мрак. Как ни странно, но кое-где сохранились деревянные части рам, потолочные перекрытия, другие недолговечные детали интерьера. Мы осматривали все помещения по-очереди, но ничего так и не нашли. Только в конце, уже в сумерках, Рамирос с довольным возгласом вытащил из балки застрявший наконечник стрелы.

— Похоже, стрела попала в балку… — мы обступили поисковика с двух сторон.

— Класс!

— Мне кажется, здесь шел бой, — не столь радовалась находке, — стрелу обломали возле самого наконечника, не став возиться с ее вытаскиванием.

— Зато мы теперь с почином!

— Идем дальше, — я направилась к следующему помещению.

— Увы, не дальше, а в лагерь, — поймал меня за талию Рамирос, — уже темнеет.

Продравшись обратно к поляне с дубом, мы шагнули в столб белесого марева и оказались снова в своем Мире, в центре лабиринта.

На следующее утро мы прихватили немного больше оборудования — металлоискатель и веревки. Пройдя казармы до конца, за остаток дня облазили башни и стены крепости. Нашей добычей стали еще два наконечника для стрел, подкова и ржавая железяка вроде скобы. К сожалению, без травм не обошлось: без устали снимая на камеру, Вадим зазевался и подвернул ногу, а Рамирос весьма сильно приложился плечом и локтем, упав вместе с рухнувшими под его тяжестью деревянными балками. К счастью, высота была всего два метра, а спортивный Рам успел сгруппироваться, так что обошлось без серьезной травмы. Ногу археологу я вправила вечером, вернувшись в лагерь. Намазав поврежденную конечность Вадима спортивной мазью и туго забинтовав, приказала Рамиросу, до этого помогавшему мне вправлять вывих, удерживая Вада на месте:

— А теперь ты. Снимай рубашку и садись!

— Да ладно, — поисковик попытался скрыться в палатке.

— Сидеть! — рявкнула так, что Тема в десятке метров от нас бухнулся на толстый зад, виновато поглядывая на меня.

Поисковик обреченно снял одежду и уселся на походный стул. Пока я промывала ссадины командира кипяченой водой и смазывала йодом, Вад поставил на огонь котелок с кашей.

На следующее утро мы вошли в последнее неисследованное нами сооружение — развалины крепостного храма. Обойдя помещения, нашли только ржавые гвозди, пару наконечников стрел и погнутый наконечник копья. Немного разочарованные, вышли на площадь перед храмом и уселись на длинный камень.

— Я так не играю! — Вад разочарованно выключил камеру и принялся доставать новую кассету.

— Да, бедненько… — Рамирос вздохнул, — не того я ожидал, если честно…

— Я тоже, — растирала поясницу, — всплески Силы есть, но в этих местах только голые стены.

— Погоди, — вдруг встрепенулся поисковик, — а где именно ты обнаружила эти всплески?

— Там, — указала пальцем за спину, на храм, — в восточном притворе, в самом дальнем углу.

— Там, где камни кучей?

— Ага.

Рамирос вскочил и направился обратно, на ходу доставая фонарь и металлоискатель. Заинтересовавшись, мы поспешили вслед за командиром. Подсвечивая себе фонариком, Рам принялся прозванивать кучу камней и стены.

— Глухо, — он опустил прибор, — покажи, где конкретно ты почувствовала всплески?

— Тут, тут и тут, — ткнула в край кучи возле стены и в две точки где-то на уровне своей груди.

Поисковик опустился на корточки и принялся отгребать камни в сторону, добираясь до пола. Потом снова прозвонил пол, и — о чудо! — справа прибор слабо звякнул. Мы сгрудились, всматриваясь в каменную кладку. Наконец, Рамирос довольно хмыкнул и ухватился пальцами за тоненький гвоздик, слегка торчащий из щели. Он довольно сильно потянул его на себя, и вдруг часть стены с жутковатым гулом отодвинулась в сторону, открывая темный зев потайного хода.

— Ура! — Вад слегка подпрыгнул.

— Потайной ход! — Рамирос удержал друга и направил луч фонаря вперед, — длинный, ведет вниз.

— Пошли? — включила свой фонарик, — там безопасно, я чувствую.

— Идем, — Рамирос первым вошел в низкий и узкий коридор, — берегите ноги и головы.

Идя за парнями, автоматически считала шаги. На тридцать втором коридор резко повернул и окончился в небольшой круглой камере. На длинном каменном алтаре посередине стояло три больших бронзовых чаши в виде драконов. На стенах была затейливая резьба в виде все тех же драконов, изогнувшихся кольцами.

— Святилище! — обвела лучом света весь зал, — думаю, именно эти чаши и есть наша основная добыча.

— Тогда забираем и домой? — Вадим закончил съемку и достал из-за спины мешок, — а то уже вечер скоро…

Остаток отпуска мы практически ничего не делали — загорали, собирали грибы и ягоды, ловили рыбу.

За обедом в предпоследний день нашего пребывания Рамирос первым поднял главный на этот момент вопрос:

— Итак, у нас в руках уникальные предметы. Думаю, то, что твой трофей, Вадим, пополнит коллекцию твоего отца, не подлежит сомнению?

Вадим утвердительно кивнул.

— Значит, остаются наши с Мечтой. Как ты думаешь, какова их хотя бы примерная цена?

Вадим неопределенно повел ложкой:

— Даже представить не могу! Просто не с чем сравнить, ведь цену определяют по отношению к похожим предметам.

— Вот именно. В наших интересах получить максимальную прибыль при максимальной безопасности. Основное свойство трофеев — их уникальное происхождение. Кто больше всего ценит уникальность?

— Музеи? — подложила парням добавки.

— Музеям подавай исторические вещи, — отозвался Вад с набитым ртом.

— Коллекционеры! — сам же и ответил на свой вопрос Рам, — причем, крупные, уровня твоего отца.

— У меня сложилось впечатление, что у тебя уже есть план действий, — посмотрела я в упор на командира.

— Общий, но есть. Я думаю, нам надо выставить их на аукцион. Причем, не простой, а для самых избранных, закрытый для обычных людей, даже богатых.

— А такие есть? — с сомнением поинтересовалась я, щедро вываливая остывшую порцию Тёме в миску. Пес счастливо зачавкал.

— Есть, — сообщил Вадим, собирая посуду, — о них никто не знает, кроме приглашенных. Иногда их еще называют черным рынком. Но это, скорее, от зависти, а не от того, что там действительно черные дела. Просто многие коллекционеры не афишируют свои покупки ради безопасности. Даже со мной отец не любит об этом говорить.

— А как мы попадем на этот аукцион? Сомневаюсь, что это открытая контора.

— Правильно, все делается втихую, но у меня есть один антиквар, который может нам помочь. Я через него сбывал кое-что из своего сталинского сундука. Мужик хитрый и умный, но предпочитает вести свои дела честно, потому что репутация в его деле дороже золота. Чтоб мне мхом обрасти, если у него нет такого выхода «на всякий случай»!