Чтение онлайн

В 1859 году, после окончания университетского курса, Бугаеву было предложено остаться при Университете для подготовки к профессуре[2], но он отказался, решив избрать военную карьеру. Поступив на службу унтер-офицером в гренадерский сапёрный батальон с прикомандированием к лейб-гвардии сапёрному батальону, одновременно он был принят экстерном в Николаевское инженерное училище в Санкт-Петербурге.

В 1860 году Бугаев после сдачи экзамена был произведён в военные инженер-прапорщики и оставлен при Николаевской инженерной академии для продолжения обучения.

В 1865 году Бугаев вернулся в Москву и был избран доцентом по кафедре чистой математики. К этому же периоду относится и его активное участие в работе организованного во время его отъезда Московского математического общества[1].

В 1866 году Бугаев защитил докторскую диссертацию о рядах, связанных с основанием натуральных логарифмовe («Числовые тождества, находящиеся в связи со свойствами символа Е») и в 1867 году стал профессором Московского университета.

Фёдор Алексеевич Слудский (1841–1897) — русский математик и механик, заслуженный профессор Московского университета, основоположник российской геофизики; декан (декабрь 1891 — октябрь 1893) физико-математического факультета Московского университета.

В 1863 году Слудский защитил магистерскую диссертацию на тему «Об уклонении отвесных линий и о притяжении многогранников». В 1865 году он защитил сразу две докторских диссертации — «Триангуляция без базиса» и «О равновесии и движении капельной жидкости при взаимодействии её частиц»: за первую Слудскому было присвоено звание доктора астрономии, за вторую — доктора прикладной математики[1].

С 1864 года Слудский начал преподавать на своём родном физико-математическом факультете. Сначала он читал лекции по начертательной геометрии и теории чисел, позже стал читать курс лекций по механике;

Николай Егорович Жуковский (5 (17) января 1847, с. Орехово (ныне Владимирской области) — 17 марта 1921, Москва) — русский учёный, создатель аэродинамики как науки. Заслуженный профессор Московского университета, профессор теоретической механики Императорского Московского технического училища (с 1918 — Московского высшего технического училища); член-корреспондент Императорской Академии наук по разряду математических наук (1894).

Учась в гимназии, Жуковский мечтал стать инженером-путейцем, учиться в Петербургском институте путей сообщения, но этого не позволяли весьма ограниченные средства его родителей.

Николай Жуковский поступил в Московский университет на физико-математический факультет. По окончании университета в 1868 году, пытался учиться в Петербургском институте путей сообщения, но неуспешно.

Вот, наконец, наш маленький штабной аэроплан, преодолев почти триста километров на восток, совершает посадку на базе в Линде.

Посматриваю в иллюминатор, в надежде высмотреть «свой» самолёт. Уж сколько раз я о нём восторженные отзывы слышал, скоро сам его увижу. У знакомой башни управления полётами видна группа встречающих. Адмиральские эполеты Александра Фёдоровича, совершенно его демаскируют, мы уже совсем близко, начинаю узнавать других людей. Лёгкое торможение двигатели отключены, и мы с Володькой буквально вываливаемся в толпу встречающих. Моё «жёсткое» указание «встреча без официального протокола», выполнено только наполовину. Оркестра и губернатора нет, но встречающие в парадные мундиры обряжены, со всеми регалиями.

Со всеми тепло, поздоровавшись, интересуюсь у Можайского:

— Как там мой номер в общежитии свободен? Койка на месте?

Шутка принята, понята и сразу всем стало уверенней и спокойней.

— Да, Ваше Императорское Величество.

Это уже отвечает Арендт, в тот первый визит адмирала на базе не было, он в Лбищенске, новые места обживал и базу номер два строил. Александр Фёдорович, пробует направить визит в запланированное «русло».

— Ваше Императорское Величество, у нас гостиница уже выстроена, не такая громадная, как в Питере, но достаточно комфортная, Вам там будет удобно.

— Не сомневаюсь дорогой мой адмирал, не буду нарушать составленный вами распорядок, командуйте, пожалуйста! Мы с Великим князем всецело в вашем распоряжении. Однако не скрою, что очень хочется сначала всё ваше хозяйство осмотреть, а потом можно и в гостиницу.

Так гурьбой в полтора десятка человек мы начали осмотр первой базы ВВС Российской Империи. За четыре года и строений прибавилось и самолётов. В связи с высочайшим визитом учебные полёты были отменены, но количество этих малых учебных машин, величаемых в том времени У-2 (По-2) впечатляло.

— Александр Фёдорович, сколько учлётов сегодня у вас проходят обучение?

Незнакомый термин, взятый мной из той истории, на мгновение смущает адмирала, но, судя по его реакции, слово ему понравилось, смысл его прозрачен и я слышу в ответ:

— Здесь в Линде, сейчас на втором году обучения, находятся двести человек. Летают в четыре очереди в светлое время суток. В небе практически постоянно до пятидесяти машин случается. Чтобы такое количество бортов обеспечить в двадцати километрах от сюда ещё полоса выстроена, большая часть полётов от туда производиться. Здесь уже небо тесновато стало, пришлось расширяться.

— Хорошо, молодцы. Ну, ведите уже меня к «моему» самолёту, не терпится его увидеть.

— Да мы собственно уже совсем рядом. Вон в том ангаре он отдыхает, идёмте Ваше Величество.

Как оказалось, ангар этот имел отдельную собственную охрану. Усатые его охранники несколько настороженно отнеслись к появлению вблизи охраняемого объекта подозрительно большой группы лиц, но, увидав знакомые эполеты адмирала, успокоились. После краткого доклада об отсутствии происшествий, мы были допущены лицезреть «Борт Номер Один». Ворота ангара разъехались, и серебристая машина предстала во всей красе.

Володька, даже немного завистливо хмыкнул, почти про себя, но я то его хорошо знаю, потому услышал и расшифровал этот невнятный звук.

Адмирал продолжал перечислять его характеристики и возможности, не прислушиваясь особенно к пыхтению Великого князя. Только когда была названа крейсерская скорость в триста километров в час, братец произнёс ещё какой-то трудно передаваемый звук и рванул прямо в ангар….

Надо ли говорить (писать), что в гостиницу мы добрались уже только под вечер, изрядно уставшие, но ужасно довольные. Товарищеский ужин больше напоминал семейную трапезу, после спать разошлись.