Чтение онлайн

– Мой брат Александр, на том посту всех бы устроил?

Пирогов обещал подумать. Время ещё было. Мне, однако, показалось, что такое решение проблемы ему понравилось. Тематика встречи была исчерпана. Мы тепло распрощались, мне пожелали счастливого путешествия в Британию, я пожелал здоровья и успехов всем коллегам Николая Ивановича….

И тут я вспомнил….

– Николай Иванович! У вас есть друзья в Одессе?

– Да конечно.

– Это хорошо.

– Через несколько месяцев туда должно прийти греческое судно “Глория”, на борту, помимо всего прочего, будет не обычный груз. Две бочки масла чайного дерева. Эта его разновидность (Melaleuca alternifolia) произрастает, только в Австралии. Это очень мощный антисептик и вообще чудесное многофакторное средство. С ним ещё капитан Кук познакомился. Я когда давал задание на его приобретение написал вашу фамилию, как получателя. Его главный недостаток, малое время хранения около полугода, да и то в тёмной посуде. Учитывайте, что пока оно из Австралии в Британию попадёт, а потом к нам не менее двух-трёх месяцев пройдёт. Вот тут я вам записку приготовил, где все свойства этого эфирного масла описаны и показания к его применению. Как будет время, посмотрите, пожалуйста. И познакомьте с этим средством ваших коллег.

Мы ещё раз попрощались, и Пирогов ушёл. Так прошёл ещё один день Нового Года.

Историческая справка

Бабухин Александр Иванович

1827 года рождения выпускник 1859 года медицинского факультета Московского университета— русский гистолог, бактериолог и физиолог, педагог, профессор (с 1865 года), основатель московской гистологической школы гистологов. Внёс большой вклад в развитие физиологии, гистологии и бактериологии.

Забелин Иосиф Викентьевич

1833 года рождения 1859 окончил курс Императорской медико-хирургической академии с золотой медалью и был оставлен при академии для дальнейшего усовершенствования. В 1861 получил степень доктора медицины, звание приват-доцента фармакологии и командирован за границу на 2 года. В 1870 Забелин совместно с профессорами Богдановским, Рудневым и Заворыкиным стал издавать “Журнал нормальной патологии и гистологии”, а в 1877 начал сам издавать “Современный лечебник”, в котором помещались все работы из фармакологической лаборатории.

Бритнев Михаил Осипович

1822 года рождения. С 1840г. занимался предпринимательством в Кронштадте. Построил несколько плавучих кранов для разгрузки судов. Позднее эту идею взяло на вооружение морское ведомство. В 1862г. организовал регулярное пароходное сообщение Кронштадт—Ораниенбаум. В 1864г., чтобы продлить навигацию на линии без прорубания канала во льду для пароходов, переоборудовал свой пароход “Пайлот” в ледокольное судно. Форштевень был скошен под углом 20® ниже ватерлинии, что позволило судну ломать лёд и значительно ослабляло силу удара при встрече со льдинами. Удачная эксплуатация “Пайлота” побудила Бритнева построить 2-е подобное судно — “Бой”.

Восемнадцатая запись в дневнике ЕИВ Николая второго.

Раннее январское утро. По льду Финского залива мчаться две кареты, поставленные на полозья, и группа казаков, держа направление на Кронштадт. Первая карета с вензелями пуста. Зато во второй, идёт жаркий разговор о микробной теории болезней, о том, как с ними борется организм человека и как в этой борьбе можно ему помочь. Главный докладчик я. Оба мои собеседника внимательно слушают, иногда рассматривают плакаты с рисунками и схемами, но вопросов не задают. Это начинает меня беспокоить. В прошлой жизни я чётко усвоил правило, когда не задают вопросов:

– всё понятно;

– всё не понятно.

Что-то сейчас, первое или второе? Первое мало вероятно. Второе тоже. Кажется, понял, на мне “погоны” ЕИВ. Видимо это и мешает.

– Господа не ужели у вас нет вопросов?

Вопросы конечно были, но во первых мои собеседники ещё никогда не ездили с самодержцем в одной карете, а во вторых, как люди воспитанные, не перебивали, давая возможность изложить всё до конца. Первым подал голос Иосиф Викентьевич.

– Ваше Императорское Величество, я уже достаточно долго занимаюсь вопросами бактериологии, был за границей, но такой четкой картины, как вы нам описали изложить врядли бы смог. Не уж-то вы медик по образованию? Нам говорили, что вы к морской карьере готовились. Ах, простите, это я, наверное, от растерянности всё говорю. Какое это имеет значение. Всё вами изложенное находиться на самой вершине нынешней науки о микробах.

Я понял, что слишком круто взял, для дилетанта, коим собственно и должен быть ЕИВ. Надо срочно поправлять положение. Но тут у меня уже был кое-какой опыт.

– Господа, это наша Российская разведка получила заграничные сведения. Обобщила их и сделала выводы, что ежели, какое иностранное государство достигнет значительного опережения в данном предмете, то те знания во вред другим станам применены быть могут. Потому я с ними ознакомлен, и сегодня мы с вами в Кронштадт направляемся.

Моя импровизация заставила надолго задуматься обоих докторов, а вскоре мы уже проскочили аккуратные будки военно-морской базы России. Кареты остановились, и к первой из них подскочил командир Кронштадта.

Я по мальчишечьи резво выскочил из второй кареты. Попросил, без доклада, пожалуйста, и мы двинулись к старинным, строенным ещё во времена толи Елизаветы Петровны, толи во времена Екатерины массивным, красного кирпича, крепостным строениям у стен артиллерийского форта. Кто-то совсем недавно расчистил подходы к нужным мне помещениям и у стен форта ещё высились сугробы не убранного снега. В старых помещениях крепости было тепло и просторно, только несколько сумрачно. Тепло давали печи заранее протопленные накануне. Простор оно и понятно, здесь могла находиться рота, а нас было меньше десятка. Сумрак, он есть непременный атрибут любой крепости. Толщина стен здесь была не менее метра, а вместо окон бойницы. Всего я насчитал восемь больших помещений, дюжину поменьше и несколько помещений в полуподвальной части, куда мы не спускались.

– Ну, как ваше мнение по поводу организации здесь лаборатории, господа?

На сей, раз ответил Александр Иванович предварительно внимательно всё осмотревший и ощупавший. Мне показалось, что он уже всё распланировал про себя.

– По площади это примерно в три четыре раза больше чем в академии, только вот как быть с оснащением и некоторыми изменениями в отделке помещений и их освещением? Это для решения тех задач, о которых вы говорили весьма важно.

– Сейчас я вас здесь оставлю. Нет, не волнуйтесь не навсегда.

Несколько неуклюже пошутил я.

– Знакомьтесь, пожалуйста, молодой человек, начинающий архитектор и мой помощник. Он с вами останется. Вы ему всё расскажете, что и как устроить желаете. Он все запишет и зарисует и нужные чертежи составит. Вы потом все чертежи посмотрите, согласуете, по ним всё и делать будут. Поскольку дело не быстрое, он вам и “наружные” помещения покажет, которые жилыми определены и в которых вы уже сегодня жить сможете. Карета, на которой вы приехали, за вами закреплена. По поводу кормёжки вам решать или повара заводить или в казённом трактире напротив питаться. Я сейчас вас покину на несколько часов. Вечером, думаю ещё увидимся. У меня ещё одна встреча запланирована.

Выйдя из помещений будущей микробиологической лаборатории, я вскочил на свою лошадь. На мне была казацкая форма, а моя папаха хорошо скрывала обличье. Карета так и осталась пустой. Мы тронулись в сторону верфи купца первой гильдии Бритнева Михаила Осиповича. Командир, было, тронулся за нами, но я приказал ему остаться на месте и оказать всяческое содействие приехавшим докторам.

Остров Котлин, где расположен Кронштадт, относительно невелик, но находиться в нужном месте. Позволяя своими фортами накрепко перекрыть вход в Финский залив. Ключ город, называли его, когда-то. Проскакав с версту, мы оказались у цели нашего путешествия. Я спешился и в сопровождении трёх казаков пошёл осматривать строения верфи, мастерских и небольшого здания металлургического цеха. Все строения поражали не размерами, а продуманностью и какой-то завершённостью постройки. Одна из верфей была крытая, туда мы и направились.

Мои решительные сопровождающие шли внушительным тараном, видимо потому нас никто не рискнул остановить, хотя вход в здание был оборудован остроумной конструкции дверью, оснащённой, как сейчас называют ДОВОДЧИКОМ. На стапеле стоял пароход тонн триста водоизмещением, у носовой, оконечности которого кипела работа. Туда мы и направились. Бригада рабочих колдовала у форштевня судна, обводы которого напоминали обводы современного ледокола. Хорошо организованная работа ладилась, визуально во всяком случае. От группы работающих отделился человек, в котором по фото из блокнота, я признал хозяина этой верфи, купца Бритнева. По мере приближения к нам скорость его движения падала, а когда я снял папаху, что бы пригладить волосы, он совсем остановился. Не желая дальше смущать достойного человека и моего, как я надеялся, будущего соратника я пошёл навстречу.